Следующей предположительно «непреодолимой» оборонительной позицией к востоку от Матруха была линия обороны у Эль-Аламейна, которая одновременно являлась и последним рубежом обороны перед Каиром, Александрией и дельтой Нила. Она простиралась примерно на 60 км к югу и была примечательна тем, что в отличие от аналогичных позиций у Газалы, Соллума или Матруха эту линию обороны нельзя было обойти со стороны ее пустынного фланга или фланга, обращенного вглубь континента. Огромная Каттарская впадина[109] препятствовала продвижению армий в районах, расположенных южнее данного рубежа обороны. Благодаря этому англичане получали редкую возможность закрепиться и создать прочную оборону на узком участке фронта. Было известно, что, поскольку его коммуникации оказались чрезвычайно растянутыми и подвергаются постоянным ударам самолетов британских военно-воздушных сил, Роммель испытывает острую нехватку горючего и воды, а также в пополнении своих ударных бронетанковых частей. Его солдаты очень утомлены, и вперед их движет только единоличная воля командира. В сущности, Роммелю было известно, что в сражении у Аламейна ему будет дано лишь раз пойти на штурм рубежей противника. Если прорыв обороны противника не станет результатом этого штурма, Роммель будет обречен постоянно испытывать недостаток материально-технического снабжения, и все это перед лицом стремительного роста военного могущества английской стороны. Но если же, наоборот, он преуспеет в нанесении своего удара, тогда Роммель откроет себе дорогу в сказочно богатые припасами районы дельты Нила, и все проблемы пополнения запасов будут решены. Поэтому теперь для немцев абсолютно все зависело от скорости, с которой они сумеют повести свое наступление, тогда как для Александера и Готта все зависело от умения, необходимого им для того, чтобы на скорую руку залатать свою систему обороны.
К несчастью для британских войск, оборонительные позиции под Аламейном были подготовлены из рук вон плохо. Знаменитые «рубежи обороны» существовали только на картах, а грунт здесь зачастую оказывался слишком каменистым, чтобы в нем можно было быстро отрыть траншеи. Система позиций опиралась в первую очередь на укрепленное, с хорошо заминированным предпольем и частично обнесенное колючей проволокой «каре», в котором держали оборону солдаты 3-й южноафриканской бригады с измотанными в боях остатками 1-й южноафриканской бригады, расположенными в тылу у них. Этот укрепленный район прочно закрепился на берегу, контролируя пространство радиусом в 6,5 км, вокруг железнодорожной станции Аламейн. 6-я новозеландская бригада располагалась в меньшем по размерам укрепленном районе, который хотя и не имел минных полей, но находился примерно в 20 км далее к югу. И, наконец, 9-я индийская бригада, которая угнездилась в конце левого фланга на самом краю Каттарской впадины, занимала очень плохо укрепленные позиции у Накб-Абу-Двейс. Широкие пространства между этими тремя укрепленными районами были ничем не заполнены, если не считать постоянно меняющегося контингента плохо организованных частей, которые все еще подходили с западного направления, и подвижного прикрытия из тех немногих частей, в составе которых было все, что осталось от некогда могучей 7-й бронетанковой дивизии. Кроме того, в Дейр-эль-Шейне, на полпути между укрепленными районами в Аламейне и в Баб-эль-Каттара, окапывалась 18-я индийская бригада, которая только что прибыла из Ирака. Во второй линии обороны не было ничего, если не считать остатков новозеландской дивизии, двух деморализованных танковых бригад 1-й бронетанковой дивизии, которой командовал (не менее деморализованный) Герберт Ламсден. Кроме того, в районе новой штаб-квартиры Готта в Эль-Имейде было разбросано несколько поспешно формируемых колонн, в которые вошло очень большое количество потерпевших поражение и неорганизованных солдат. Генерал Александер не хотел, чтобы они продолжили свое отступление сколько-нибудь дальше в сторону дельты. Новый главнокомандующий войсками на Ближнем Востоке был не менее чем Роммель осведомлен о том, что в предстоящем сражении будут решаться судьбы всего театра военных действий, и, чтобы помочь себе выиграть его, Александер обратил самое серьезное внимание на восстановление боевого духа войск как на передовой, так и в тылу. Здесь стали быстро распространяться слухи о том, что уже планируется дальнейшее отступление Как во Франции, так и в Бирме личный боевой опыт этого генерала ограничивался только организацией унизительных отступлений, и сейчас он был твердо намерен не возглавлять еще одно отступление. По этой причине он запретил всякое передвижение в тыл и строительство новых оборонительных укреплений за передовой. А вечером 30 июня он отдал прославившийся своей безукоснительностью приказ по армии, который гласил: «Оборонять Аламейн до последнего солдата. Больше отступлений не будет».[110]
Роммель же, со своей стороны, интуитивно, хотя и безрассудно, предпочел не тратить время на тщательную подготовку атаки или на разведку. Наоборот, он начал наступательные действия так скоро, как только смог — в три часа утра среды 1 июля, в день, наверное, одной из самых зловещих годовщин армии Великобритании.[111] Роммель рассчитывал окружить укрепленный район в Аламейне силами 90-й легкой дивизии, тогда как основная ударная сила с 55 танками, которая сперва будет двигаться параллельно и на одном уровне с 90-й дивизией, должна будет повернуть на юг и пройти вдоль всего центра и по тылам британских позиций. В сущности своей это был здравый план, типичный для активных наступательных действий. Однако он вскоре застопорился, увязнув в бесконечных проволочках, а также благодаря 18-й индийской бригаде, которая встала прямо на пути наступающего Африканского корпуса. Его командующий генерал Вальтер Неринг принял решение фронтальной атакой прорвать оборону сходу. Результатом этого стало сражение, которое длилось весь день, до тех пор пока храбрые, но неопытные защитники этих позиций не оказались вынужденными уступить превосходящим силам немцев и их, несомненно, большему умению вести бой в условиях пустыни. В это же время 90-я легкая дивизия, которая воевала на северном фланге, испытала тяжелое потрясение, наткнувшись на массированный огонь всей артиллерии южноафриканской дивизии, в результате которого она оказалась прижатой к земле. Далее, в то время когда немецкие солдаты и их итальянские союзники по «оси» попытались в течение ночи провести обслуживание и заправку своих машин, и они сами, и транспорт с горючим и боеприпасами были освещены световыми снарядами и авиабомбами и подвергнуты почти непрекращающейся бомбардировке. Но надо отдать должное, при этом Роммель смог прийти к важному выводу и по поводу того, что «Линия Аламейн» на самом деле линией вовсе не является, и по поводу того, что 1-я бронетанковая дивизия британских войск в течение всего дня не вступала в бой и не проявляла никакой активности. Он также испытал удовлетворение, узнав, что Средиземноморский флот Великобритании продемонстрировал благоразумие, нельзя сказать, что не замешанное на постыдной поспешности, и неожиданно покинул Александрию, которая теперь оказалась всего в 90 милях от самых близких аэродромов передового базирования авиации стран «оси». В этот день также пришло известие о том, что русский фронт под ударами 2-й танковой армии, наступающей на Украине, «разлетается на мелкие осколки как стекло под ударами молота»,[112] что создавало очень серьезную долговременную угрозу стратегическому тылу войск Великобритании на Ближнем Востоке.
Готт, со своей стороны, имел все основания выразить благодарность и восхищение храбростью, проявленной 18-й индийской бригадой в ее последнем бою. Однако он был серьезно встревожен той брешью шириной в примерно 20 км, которая образовалась в его линии обороны из-за гибели этой бригады. Штаб Готта настаивал на том, чтобы он с обнаженного левого фланга отвел 6-ю новозеландскую и 9-ю индийскую бригады, до того как они будут поочередно истреблены. Однако Готт помнил о твердом решении Александера стоять насмерть, и поэтому он не разрешил отвода войск. Вместо этого он настаивал на том, чтобы 1-я бронетанковая дивизия, состав которой теперь снова был доведен почти до 150 танков, разгромила Африканский корпус, в составе которого теперь оставалось всего 37 танков. Своей первой атакой с фронта она должна была выбить противника и снова овладеть позициями у Дейр-эль-Шейн. После этого ей предписывалось повернуть на север, чтобы перерезать дорогу, по которой из тыла поступали припасы к передовым частям армий «оси». Принимая подобные решения, Готт как бы показывал, что он не совсем растерял прежние навыки искусного тактика; и все же своей безоговорочной и безропотной готовностью исполнять примитивно простой приказ Александера «стоять до последнего» он еще раз предложил историкам подтверждение того, что он был утомлен. Очень утомлен.
109
Каттарская впадина расположена в бесплодной Ливийской пустыне (Восточная Сахара, Северо-Западный Египет), бассейн площадью примерно 18 000 кв. км, находящийся на 133 м ниже уровня моря и содержащий большое количество соляных озер и болот. Поскольку Она была непроходима для военной техники, в июле 1942 года эта впадина образовывала естественное прикрытие южного фланга британской обороны под Эль-Аламейном. — Прим. пер.
110
Цитата взята из резюме Николсона по поводу мнений, высказанных в конце августа Александером или/а также Монтгомери, там же, р. 158.
111
Первого июля 1916 года 4-я армия Великобритании меньше чем за день потеряла 58 000 человек убитыми и ранеными.
112
Barnett, The Desert Generals, p. 198