Возвращение к стратегической бомбардировке
К осени 1944 года немецкая армия была отброшена к границам самого рейха, однако мало кто думал, что война будет закончена к Рождеству. После того как она отразила атаки стратегических бомбардировщиков, Германия смогла вступить в решающие бои 1944–1945 годов, имея военно-воздушные силы, которые хотя и понесли тяжелые потери в небе над Францией, но имели неповрежденный становой хребет в виде единой системы противовоздушной обороны рейха. Что более важно, немецкой военной машине не требовалось отвлекать значительную часть производства на нужды обороны от налетов бомбардировщиков. Промышленность и системы жизнеобеспечения государства в массе своей были сохранены от уничтожения и разрушения. Моральное состояние населения, которое было защищено от ужасов бомбардировок, оставалось на высоком уровне.[176]
Влияние этих факторов больше всего ощущалось на Восточном фронте. Налеты бомбардировщиков стратегической авиации союзников должны были олицетворять «войну на Втором фронте», поскольку они являлись единственной крупной военной операцией, проводимой союзниками в Западной Европе до вторжения в Нормандию. Неспособность налетов хоть как-то повлиять на работу немецкой военной машины нашла свое отражение в большом количестве потерь и в замедлении темпов советского наступления в 1943–1944 годах, и это при том, что большая часть люфтваффе была все еще сосредоточена в Германии и использовалась для защиты рейха.
Выйдя из Нормандии на оперативный простор, союзники оказались в положении, которое позволило им возобновить кампанию по нанесению ударов с воздуха. Теперь вопрос о разработке и боевом применении истребителей сопровождения с большим радиусом действия уже не стоял с былой остротой, поскольку в распоряжении союзников оказались аэродромы передового базирования, а потеря немцами передовых постов радиолокационного наблюдения и оповещения привела к тому, что у единой системы противовоздушной обороны стало меньше времени для предупреждения о подлете самолетов противника. Казалось, что обстоятельства складываются так, что союзникам нужно было учесть свои ошибки прошлого и возобновить кампанию воздушных налетов в том виде, в каком она представлялась авиаторам.
Массовый выпуск истребителей Me.262 начался в мае 1944 года. Это был великолепный пример того, что может совершить рационально организованная экономика Германии, когда она не подвергается постоянным воздушным налетам. Благодаря увеличению объема финансирования исследований и разработок ресурс двигателей «Юмо», выпускаемых заводами Юнкерса, был доведен до 25 часов. Это достижение трудно было назвать триумфом инженерной мысли, но благодаря ему оказалось возможным запустить новый истребитель в серийное производство.[177] Машина имела множество «детских» болезней, но в сочетании с разработанными одновременно с ней ракетами R4M, истребитель Me.262 показал, что это оружие на порядок более эффективное для борьбы с бомбардировщиками, чем даже самые высококлассные истребители с поршневыми моторами. То обстоятельство, что в небе Германии появились истребители противника, мало что значило для скоростных Me.262, которые, если ими управлял умелый летчик, могли проскользнуть мимо истребителей сопровождения и нанести удар по бомбардировщикам.
Вскоре ущерб, который причиняли Me.262 дневным налетам бомбардировщиков, принял катастрофические размеры. Однако немецкое командование видело главную свою цель в том, чтобы создать боеспособную группировку этих машин до того, как дневные бомбардировщики станут наносить удары по транспортным узлам и нефтеперерабатывающим предприятиям, от которых зависела вся военная промышленность Германии. И вновь, еще до того, как ущерб от налетов бомбардировщиков стал принимать значительные размеры, Галланд для реализации более совершенной версии своего «Большого удара» решил сделать ставку на принципы массирования и сосредоточения сил.
«Большой удар» в исполнении реактивных истребителей следовал той же удачной схеме, что и первый вариант, сосредоточив все силы на ударах по 8-й воздушной армии, которая совершала налеты на заводы по перегонке нефти под Лейпцигом. Было совершено несколько тысяч самолетовылетов, в результате которых оказались сбитыми несколько сотен американских бомбардировщиков. Тем не менее этот успех люфтваффе всецело принадлежит высоким боевым качествам истребителей Me.262. Дело в том, что немецким истребителям с поршневыми двигателями становилось все труднее и труднее отбиваться от истребительной авиации союзников, которая теперь базировалась на континенте. Но взяв на вооружение Me.262 с установленными на нем ракетами R4M, немцы фактически получили оружие для борьбы с бомбардировщиками класса В-17 и В-24, летящими в сомкнутом боевом порядке. Это стало возможным благодаря такому сочетанию высокой скорости и поражающей способности, которого не имел ни один из винтовых самолетов, одномоторных или двухмоторных. Ночной реактивный истребитель Ме.262В был не менее смертоносным оружием. Он сбивал истребители «Москито», которые наводили на цель бомбардировочную авиацию и благодаря которым возрастала точность ее бомбометания.
Последние усилия
Дополнительные возможности, появившиеся благодаря поражению, которое потерпела стратегическая бомбардировочная авиация, остановили продвижение русских на рубеже Вислы, удержали от выхода из войны Румынию вместе со всей ее нефтью и позволили Германии продолжать сопротивление до 1946 года. По этой причине союзники оказались вынужденными еще раз вспомнить о воздушных налетах стратегической авиации. Расположенные в Европе части стратегической авиации США в массе своей были подвергнуты реорганизации и получили на вооружение модифицированные бомбардировщики «Боинг» В-29, переброшенные сюда с театра военных действий на Тихом океане. А тем временем в части начали поступать тяжелые шестимоторные бомбардировщики В-36 с поршневыми двигателями и четырехмоторные реактивные бомбардировщики В-45.
Некоторое количество новых бомбардировщиков США поступило на вооружение уже давно воюющих частей бомбардировочной авиации ВВС Великобритании. Это было своевременное решение: после нескольких лет работы в условиях, близких к тотальной мобилизации промышленности, военная экономика Великобритании больше не могла поддерживать подобный режим. Поэтому в кампании 1946 года британской бомбардировочной авиации уже не отводилась прежняя роль, хотя к ней на вооружение поступили новые тяжелые бомбардировщики «Авро Линкольн» и «Викерс Виндзор». Настолько слишком большим был вклад Великобритании в предшествующие бомбардировочные кампании, что теперь она мало что еще могла сделать для них, и ее военно-воздушный флот все больше и больше зависел от того, что могли передать ему Соединенные Штаты.
Теперь это будет высотная война, в которой бомбардировщики поднимутся на высоту около 10 000 метров, где их не сможет достать огонь зенитных орудий. Для борьбы с немецкими реактивными истребителями выделялось большое количество истребителей с поршневыми двигателями. Взятый отдельно, ни один из них не мог соперничать на равных с немецкими машинами, однако эти истребители по-прежнему являлись эффективным оружием при нанесении ударов по их базам.[178] Однако авиационная промышленность США тоже могла выпускать большое количество реактивных истребителей Р-80 и Р-84, которые стали действовать совместно с «Метеорами» и «Вампирами» военно-воздушного флота Великобритании. Хотя эти машины имели ограниченную дальность полета, то количество горючего, которым они заправлялись на аэродромах передового базирования, пополнялось с помощью разработанных в Великобритании систем дозаправки в воздухе.
176
По вопросу влияния, которое оказали бомбардировки на настроение населения Германии, см.: Overy, p. 280, а также: Murray, Strategy for Defeat, p. 300. Хотя некоторые источники уверяют, что бомбардировки способствовали усилению боевого духа немцев, факты утверждают, что воздушные налеты были тяжким испытанием для них
Price, The Last Year of the Luftwaffe, May 1944 to May 1945, p. 176.
178
Isby, Fighter Combat In The Jet Age, главным образом 1-я глава.