— Я планирую все здесь изменить, — заметила Саманта. — Пожалуй, лучше всего подошел бы средиземноморский стиль — до моря совсем недалеко, к тому же рядом крупный рыболовецкий порт. А как твое мнение?
— Ты считаешь, мы проторчим здесь достаточно долго, чтобы имело смысл затевать ремонт?
— О господи, ну откуда мне знать?! Все это может затянуться и на несколько недель, и на несколько месяцев. Хочешь выпить? У Питта неплохая коллекция шотландского виски — все сплошь односолодовые сорта с островов. А бренди такое, что за него жизнь не жалко отдать! Мистер Питт очень предусмотрительный и запасливый джентльмен.
И она вошла в каморку, где находился винный бар.
— Я говорила тебе, что когда-то он состоял на службе ее величества и работал в Министерстве иностранных дел? — крикнула она оттуда.
— Да, говорила, — отозвался я, не в силах отделаться от гнетущего чувства, преследовавшего меня весь сегодняшний день. Мне казалось, что теперь, после пяти долгих, бедных событиями лет, Смерть снова становится одной из реалий моего бытия.
Саманта закрыла бар, и мы перебрались в спальню. Там я опустился на оттоманку, а она уселась на постель и, сбросив туфли, распустила волосы. В двух стаканах, которые она держала в руках, плескался шестнадцатилетний «Баумор», не забыла она и бутылку. Свою порцию — довольно большую — Саманта проглотила залпом. Я последовал ее примеру, и она тут же налила нам обоим еще по одной. И снова Саманта проглотила виски одним глотком. Я на этот раз решил растянуть удовольствие и пил не спеша.
Саманта расстегнула верхнюю пуговку блузки.
— Сильно волнуешься? — спросила она. — Сколько по десятибалльной шкале?
Я молча показал ей растопыренную пятерню.
— Что ж, это нормально, почти нормально. Древние греки говорили... Впрочем, неважно, что они там говорили. Допивай свое виски; я только схожу в туалет и отвезу тебя в Солсбери. Саймону, наверное, не терпится познакомиться с тобой.
Я кивнул и снова поднес к губам стакан, а Саманта скрылась в ванной комнате.
— Я тут подумала... Знаешь, Майкл, в чем твоя главная проблема? — крикнула она сквозь дверь.
— Нет. В чем?
— Мужчины всегда будут тебя ненавидеть, а женщины — любить.
— Ты действительно так считаешь?
— Налей-ка мне еще пару глотков, — велела она.
— Мне казалось, ты собираешься меня везти...
— Налей-налей! — не отступала она.
Я налил ей и себе. Когда Саманта вышла из туалета, я заметил, что она слегка нетвердо держится на ногах. Блузка была расстегнута и просто наброшена на плечи, и вид ее роскошного, прекрасного тела буквально оглушил меня.
Саманта взяла стакан, осушила его одним долгим глотком и вытянулась на кровати.
— Поцелуй меня, — велела она.
Я повиновался. Сняв рубашку, я сел на кровать рядом с ней, и она обвила меня руками. Я целовал ее шею, а мои руки скользили по ее спине вниз. Встал на минуту, чтобы снять брюки, а когда снова лег, ее глаза закрылись, дыхание стало ровным и спокойным. Саманта спала.
Некоторое время я смотрел на нее, потом поднялся, подсунул ей под голову подушку и накрыл шелковой простыней.
— Мое место, вероятно, на диване, — сказал я себе.
И все же снова сел на оттоманку и некоторое время смотрел на нее. Вот ее веки слегка дрогнули, затрепетали... Саманта чуть повернулась и заснула еще крепче. Тогда я лег на край кровати, завернулся в одеяло и закрыл глаза.
Мы лежали на огромной двуспальной кровати; мы были вместе и в то же время — отдельно, и я знал, что именно здесь мы с Самантой займемся любовью вскоре после моего первого краткого, но нервного контакта с «Сыновьями Кухулина».
Именно здесь Саманта проведет без сна множество ночей, размышляя об операции, которая понемногу вырвется из-под ее контроля.
И именно здесь Трахнутый Мак-Гиган будет любоваться делом своих рук, а я буду цепенеть от ужаса и отчаяния при виде изрезанного, измученного тела, которое будет медленно истекать кровью на красных шелковых простынях под бездонным и бесконечным небом.
4. Троянский конь
На самой северной границе штата Массачусетс, на песке пляжа Солсбери, греки и троянцы снова сошлись в битве среди вытащенных на берег и опрокинутых остовов греческих трирем.
Было довольно тепло, слабый океанский бриз негромко напевал что-то, проносясь над колышущимися, таинственно-зелеными волнами. Мы изрядно разгорячились, вспотели, и наши мечи то и дело сверкали в лучах августовского солнца, которое медленно опускалось за тонущие в жарком мареве холмы Мэна и Нью-Гемпшира.
В его косых лучах все окружающее сделалось двухмерным, превратившись в силуэты, плоские тени.
Купол атомной электростанции в Сибруке, толпа зевак, восторженные крики детей, которые возносились вверх на чертовом колесе, ненадолго сливаясь с расплавленным золотом небес, и снова спускались на грешную землю.
Но мы едва обращали внимание на окружающее, словно в лихорадке двигаясь по давно отрепетированному маршруту между перевернутыми корпусами китобойных шхун, обломками мачт и обрывками якорных цепей. Бронза ударялась о бронзу с музыкальным звоном; песок под нашими ногами потемнел от влаги — начинался прилив. Два удара вверх, два вниз; мы делали выпады, уклонялись, парировали, ни на минуту не прерывая экзотической пляски теней и форм в плотном, словно живом бульоне из морского воздуха и солнечных лучей.
Аквамариновое небо. Атлантика тонет в легкой лиловой мгле надвигающихся летних сумерек...
У моего противника было некоторое преимущество. Используя щит, он вынуждал меня обороняться. Сегодня он представлял Ахиллеса, к тому же он был крупнее, массивнее меня. Некоторое время я с трудом сдерживал его настойчивые атаки, затем, выбрав момент, перескочил через резной нос какого-то корабля и бросился наутек.
Толпа заулюлюкала.
Сделав несколько прыжков, я остановился, чтобы снова повернуться к противнику лицом, и тут же вынужден был пригнуться, уклоняясь от летевшего прямо мне в лицо копья.
— Господи Иисусе!.. — пробормотал я вполголоса.
Я больше не отступал, и Ахиллес, решительно сплюнув на песок, снова взялся за свой коротенький меч.
На чертовом колесе вспыхнули огни. В кабинках еще можно было различить бледные пятна лиц. Быть может, они смотрели на нас, но я в этом сомневался. Сверху открывался превосходный вид: с колеса можно было рассмотреть и остров Шолс, и мыс Кейп-Энн, и даже — если повезет — гору-Вашингтон.
Ахиллес тем временем отдышался и шагнул вперед, занеся меч для последнего удара. На самом деле он был англичанином, и звали его Саймон. В юности он учился в Королевской академии театрального искусства и даже какое-то время играл в летнем театре. Я подумал: если бы Саймон не поступил на работу в МИ-6, а остался в театральном бизнесе, сегодняшнее шоу могло бы стать самым провальным в его карьере. Он не на шутку разгорячился; брошенное им копье едва не убило меня по-настоящему, и я понял, что нам пора закругляться.
С Саймоном я познакомился восемь дней назад, когда устроился статистом в местное управление туризма. Впрочем, в качестве туристического центра Солсбери явно переживал не лучшие дни. Все здесь было старомодным, провинциальным, ветхим и напоминало британский Блэкпул или нью-йоркский Кони-Айленд году этак в семьдесят седьмом. То есть если вы считаете, что все морское побережье Массачусетса выглядит как Мартас-Виньярд [26] или Провинстаун, вам лучше никогда не ездить в Солсбери. Публика здесь тоже собирается соответствующая, так что если Солсбери и можно назвать курортом (с большой натяжкой), то до Ривьеры ему далеко как до неба. Какой-нибудь сноб сказал бы, что здесь отдыхает разжиревшее белое отребье, которое одевается в «Кей-Марте», курит дешевые сигареты, хлещет пиво «Олд Милуоки» и живет в прицепах.
В этой части Массачусетса действительно не было ни конгрегационалистов, [27] ни выходцев из Восточной Англии, [28] ни представителей потомственной денежной аристократии, ни пуритан. Большинство местного населения составляли португальцы, итальянцы, дремучие ирландцы и греки. Последнее обстоятельство имело для нас весьма существенное значение, так как именно греческая диаспора, спонсировавшая программу летних развлекательных мероприятий, выделила деньги на постановку эпизодов Троянской войны, в частности — гибели Гектора, которого убивали ежедневно в шесть часов пополудни. Сегодня мы играли это дерьмо в восьмой раз, и я чувствовал, что умирать мне надоело.
26
Мартас-Виньярд — остров в Атлантическом океане у юго-восточного побережья штата Массачусетс. Популярный летний курорт для состоятельных туристов.
27
Конгрегационалисты — пуритане, сторонники независимости местных церковных конгрегации (приходов) от церковной иерархии, отколовшаяся ветвь англиканской церкви.
28
Восточная Англия — королевство на востоке Англии. Существовало в VI-VIII вв., на его территории ныне находятся графства Норфолк и Саффолк. Выходцы из этих графств часто кичатся своим «древним» происхождением.