Перед нами должны высадиться моряки из группы «Сенат», но на их катерах сейчас развлекаются снайпера, а те катера, что свободны — не смогут подойти к пристани — у них осадка больше.
Николаич неожиданно усмехается и мне на ухо шепчет:
— Не расслабляйтесь Доктор, но я давно заметил — если в начале операции бардак — то дальше идет нормально. А если в начале все по часам — кончается бардаком.
— Ну, бардак вообще-то самоокупаемое учреждение, приносящее доход, где четкое руководство, все получают удовольствие и с радостью его посещают. На мой взгляд — лучше в этом случае использовать термин «Бедлам».
Николаич пару секунд на меня смотрит, потом говорит:
— Если с такой точки зрения смотреть, то получается так. Пусть будет бедлам.
А медсестра уже в «Хивусе».
Маленькая флотилия проскакивает под разведенным Дворцовым мостом — замечаю, что стоявшие на лестнице, ведущей в силовое отделение, зомби уже лежат мешками на ступеньках и на площадке.
Проскочив вдоль Адмиралтейской набережной видим оба катера, почти неподвижно стоящих напротив Петровской пристани. Вблизи заметно, что на каждом по четыре мужика с бесшумными АК-Б. Узнаю Андрея, а Ильяса что-то не вижу. Когда проходим рядом слышны только легкие хлопки и лязг механизма автомата.
«Хивусы» не без элегантности пристают к гранитному спуску. Выходим проще, чем из трамвая. Приходится пригибаться, потому что снайпера еще стреляют. Но через несколько секунд буквально Николаич командует:
— Пошли!
А катера сдвигаются в сторону Дворцового моста.
Ну, вот мы и на Адмиралтейской набережной. Ни одного неупокоенного не видим.
Набережная метров на двести пустынна. На ней много машин, некоторые перевернуты, те которые я вижу — мятые, с битыми фарами и фонарями. Уже привычные кучи тряпья, из которых торчат синевато-бледные кисти рук и нелепо яркие кроссовки или темные башмаки или женские сапожки лежат, но весьма негусто. Странно, но почему-то у мертвецов редко видны лица, а вот какие-нибудь кислотные кроссовки заметны сразу.
Володя засекает одинокого зомби, неподвижно стоящего у павильончика на набережной. Держим его под прицелом, но пока не хотим шуметь.
За спиной — на набережной раздается какое-то шмяканье, а потом длинный скрежет. Оглядываюсь — «Треска» с баржей изволили пришвартоваться. На баржу навалено груза метра на три в высоту, как не потопла — неясно. Вторым рядом к буксиру, прижав его плотнее к пристани встал катер с моряками и они ловко перебегают с катера на буксир. С буксира на пристань. Тут же начинают таскать странно знакомые квадраты и прямоугольники… Это же строительные леса, точно!
— Продвигаемся первой тройкой к арке. Остальные на месте с медпунктом.
Последним с катера спускается седой сапер. Катер тут же отваливает в сторону и уходит к Петропавловке, а его место занимает другой.
Николаич с Сергеем и Димой-опером перебегают к воротам Арки.
Туда же кидаются и несколько моряков.
Ворота начинают открываться. Надеюсь, у курсантов хватит терпения не выкатывать толпой…
Терпения им не хватило. Выбегает черным горохом человек сорок. Наша тройка тут же теряется в этом потоке. Ну и шумят, конечно. Правда пары минут восторга им хватает, и они дружно начинают таскать груз с баржи и буксира. Прибывающий катер сгружает еще мореманов. На нем же прибывает Званцев и ему удается худо-бедно урегулировать процесс. Несколько моряков с ППШ встают жидкой цепью лицом к Сенатской площади. Мы цепочкой перекрываем набережную с другой стороны этой Арки.
Вовка наконец-то добирается до мертвяка у павильона. Больше пока целей не видно. Возможно это потому, что снег валит уже даже не хлопьями, а пластами…
Народу все прибывает и прибывает. У курсантов оказывается с десяток АК-74 и теперь они под нашим прикрытием набивают рожки из снятых с последнего катера цинков. Николаич пообещал им, что утопит любого, кто начнет пальбу без приказа.
Хотели видно ответить — но сдержались.
Прямо у нас на глазах лихо лепят конструкцию — это действительно строительные леса, их сейчас собирают на высоту почти двух этажей. Сначала получалось не так, чтоб хорошо, потом наконец прибыли непосредственно саперы и непродуктивный морской энтузиазм сменился четкой сборкой. Со стороны Сенатской площади каркас лесов прикрывают щитами из рифленого железа. Поучается довольно изящно, разве что парусность большая, как бы не сдуло эту стену — вон как щиты качает…
Но сапер свое дело знает — и когда вскоре стенка ставится сплошняком — стоит она прочно, не болтаясь на ветру. Замечаю расчалки и то, что похоже и к асфальту леса прикрепили. В общем, быстро, изящно, красиво. Цепочка стрелков перебирается на помост сверху лесов — над внешними щитами они торчат по плечи. Последние щиты почему-то не крепят — а, понятно — с баржи начинают таскать колючую проволоку — егоза кажется ее называют. Довольно шустро протягивают три ряда перед стенкой. Потом все забираются внутрь и задвигают щиты. Закрепляют. Вроде все в порядке.
К нам добираются Ильяс и Андрей. Ильяс шипит и чертыхается на пяти, по-моему, языках. Во всяком случае, получается цветисто, но совершенно непонятно. Словно соловей поет. Андрей как всегда невозмутим и тащит в руках почти полный цинк патронов. Садятся рядом, Демидов тут же начинает набивку магазинов патронами, в которых есть что-то странное — так-то они обычные медно-красные, с красным лаковым пояском, герметизирующим пулю в гильзе, но вот носик пули раскрашен незнакомо — двухцветно — черный нос и ниже зелено-синяя полоска.
— Это что — к АК-Б?
— Они самые — 7,62 УС.
— А чего Ильяс бесится?
— А ему в спину со всей дури рамой от лесов долбанули, когда мы через баржу пробирались.
— Тогда понятно.
— Готовы?
— Еще нет. Сейчас магазины набьем.
Подходит Званцев и с ним пара офицеров того же ранга. Один предлагает быстро продвинуться к Восточной Арке.
Похоже, что Званцев собирается остужать пыл выбравшихся, наконец, из осады товарищей старым анекдотом про быка, который медленно — медленно спустится с холма, но передумывает. Смотрит на них внимательно и говорит:
— Основная задача — поставить без потерь заграждение к Дворцовой пристани. А быстро только кошки родятся. Сейчас флотские снайпера начнут продвигаться по набережной, а разведка почистит все в жилом квартале. И без свалки.
— Ребята насиделись. Мы их тогда сейчас отправим чистить помещения внутри Адмиралтейства, там есть еще мертвецы…
— Ни в коем разе! Точно будут потери!
— Так что же нам — сидеть, опять сложа руки?
— Пока — да. И уймите ребят, а то что-то развеселись. Операция еще не закончилась.
— Есть, товарищ начальник…
Моряки с бесшумками выстраиваются в шеренгу. Сзади них — Михайловские подпирают. На нашу артель выпадает задача пройти внутри квартала — зачистив Черноморский, Керченский и Азовский переулки. Тяжелое место — дворы, закутки, какие-то сараюшки построенные еще при Меншикове, наверное. Зомби тут не много оказалось — до сотни. Да и медленные они были. Один меня пуганул сильно — я не думал, что куча мусора, занесенная снегом, скрывает в себе и сидящего человека. Засек, когда он стал шевелиться и протянул руки. Сгоряча забабахал четыре патрона туда, где должна была быть голова. Попал, вероятно, потому как руки безвольно упали вниз и кучка мусора как-то смякла… Одновременно с нами двигались и мореманы — чуть — чуть отставая, чтоб не вылезти под пули наших бесшумников.
Один раз у них вспыхнула заполошная пальба очередями из ППС, но медика никто не звал, так что подумали, что все в порядке.
Николаич корректировал наше движение внутри квартала с движением группы по набережной по той самой допотопной рации, что сегодня нам привезли из Кронштадта. Получалось вполне нормально, правда и расстояние было всего — ничего.
Людей в окнах видели пару раз. Тетка открыла окно и просила выпустить их — на лестнице стоят «эти». Велели потерпеть — зачистка домов пока не в наших задачах.