Воины 13-го выдвинулись вперед, короткими очередями прижимая врага к земле.
Мардук видел, как двоих эльдаров скосило болтерным огнем. Один болт взорвался в плече ксеноса, в фонтане крови оторвав ему руки, а другого разорвала пополам очередь в стройную поясницу.
Поток щепок погрузился в нагрудник Мардука, но он не остановился, на бегу выпустив очередь в двоих эльдарских пиратов. Показав нечеловеческую скорость, они перекатились, и снаряды пролетели мимо, выбив осколки из стен.
Он закричал от ненависти, приближаясь к эльдарам, и размахнулся цепным мечом, рассчитывая разрубить пополам стройного воина. Эльдар поднырнул под удар с такой скоростью, что при всех генетических изменениях и тренировке Астартес, Мардук по сравнению с ним был медленным и неуклюжим, и ударил в сочленение брони Мардука изогнутым штыком.
Лезвие погрузилось в плоть, и Мардук гневно зашипел. Он нанес возвратный удар в сторону по пояснице эльдара, голодные зубья цепного меча неистово вращались. Существо в черной броне отклонилось назад, наконечник цепного меча прошел в сантиметре от его живота, и ударило Левием в глотку Мардука.
Первый Послушник дернулся, и клинок вонзился в его наплечник. Ударив правой рукой, в которой ещё был болт-пистолет, Мардук преломил лезвие, лишь наконечник остался в его броне. Опустив плечо он ринулся вперед и врезался в тонкого ксеноса прежде, чем тот успел отскочить.
От силы удара грудная клетка эльдара треснула, и он рухнул на пол. Мардук ударил цепным мечом в лицо грабителя, опустив его как прямо нож, пробив шлем и расколов череп.
Тяжело поднявшись, Мардук фыркнул, когда лезвие вонзилось в его бок, пройдя между пластинами брони. Бросив болт-пистолет, он схватил противника за руку, сломав тонкие кости. Ксенос пытался вырваться, но железная хватка Несущего Слово удержала его на месте, а затем в его шею вонзился цепной меч.
Когда визжащие зубья разорвали броню, хлынула кровь, а Мардук все дальше погружал свой меч в шею чужого. Он прорезал плотные мускулы и сухожилия ксеноса и разорвал тонкую шею. А затем тяжелым ударом он отбросил труп прочь и опустился на колено, чтобы подобрать пистолет.
Вскочив, Мардук не нашел новых целей. Эльдары с поразительной скоростью исчезли в тенях, словно тени, сметенные светом от лампы. За мгновение они исчезли, а Мардук, тяжело дыша, осматривал последствия свирепой битвы.
Все говорило о том, что бой продолжался меньше минуты, но жестокость, ярость и эффективность атаки пугали.
Три члена 13-го круга были ранены, один из лежал без движения, кровь сочилась из раны в его голове, слишком серьезной для того, чтобы её замкнули даже мощные клетки ларрамана. Два воина Кхалаксиса были мертвы, а два ранены. Пали девять эльдаров, а ещё троих раненых бросили сородичи.
Мардук зашагал к одному из них. Его левая нога была оторвана в колене, но он пытался отползти, заливая кровью пол.
Мардук наступил на нижнюю часть спины раненого, удерживая его на месте, когда подходил Кол Бадар. Черная броня под ногами была поразительно тонкой и легко поддающейся, но когда он нажал, она затвердела. Мардук пинком перевернул эльдара, смотрящего на него сквозь элегантные линзы шлема. Его ненависть была ощутима, а рука тянулась к бедру, на котором висел изогнутый клинок.
Быстрым и расплывчатым движением он попытался вонзить клинок в глотку Мардука. Но он перехватил руку эльдара и надавил, ломая хрупкие кости, а тот, шипя, бросил нож на пол.
–Я раньше не видел их лиц, - сказал Мардук, прижав коленом сломанную руку эльдара и потянувшись к его шлему. Не обращая внимания на слабые попытки эльдара оттолкнуть его Первый Послушник попытался его снять. Но ему это быстро надоело, и Мардук просто вцепился пальцами обеих рук в костлявый подбородок эльдара и рванул. Он разорвал шлем эльдара пополам, почти сломав при этом шею ксеноса.
Первый Послушник отбросил искореженный шлем прочь и посмотрел на открывшееся лицо.
Оно было неестественно длинным и тощим, призрачным. Высокие щеки и угловатый подбородок придавали лицу суровый вид, одновременно тонкий и мрачно внушительный, но совершенно чужеродный. На голове не было волос, а острые изогнутые символы или руны, похожие на элегантные клинки эльдаров, были вытатуированы на левой половине лица. Тонкие губы презрительно скривились, а глаза были похожи на миндаль, элегантны, чужды и полны ненависти.
–Оно тонкое как женщина, - сказал Мардук, - и напоминает мне легионеров Фулгрима.
Кол Бадар фыркнул.
Хотя III Легион, Дети Императора, состоял из могучих воинов и мудро принял сторону Повелителя Войн и Хаоса, между ними и Несущим Слово не было особой любви.
Где легион Лоргара был известен строгостью, а его жизнь наполняли посты, молитвы и ритуалы, в Детях Императора процветало декадентство, они предавались порокам во всех формах. Где Несущие Слово поклонялись Хаосу во всех его проявлениях, Дети Императора посвятили себя лишь темному принцу Хаоса: Слаанешу.
Эльдар с ненавистью посмотрел на Мардука.
–Я согласен, но они достойные враги, - сказал Кол Бадар.
–Достойные? Они ксеносы. Они не заслуживают ничего, кроме уничтожения, - возразил Мардук.
–Согласен, - сказал Корифей, - но мне по душе битва с врагом, который способен нас испытать.
–Их проклятое чужое оружие сильно, - неохотно согласился Мардук, резко схватив эльдара за шею одной рукой. Он сжал кулак.
–И они поразительно быстры, - продолжил Первый Послушник, опуская кулак и пробивая лицо эльдара, - Но их достаточно легко сломать, оказавшись рядом.
Кровь, мозги и осколки черепа разлетелись по полу.
Оптимистом был Икорь Баранов. И когда он впервые услышал о бедствиях миров, эвакуируемых перед вторжением тиранидов, он улыбнулся.
Уже были брошены сотни обитаемых миров. Погибли бессчетные миллионы, поглощенные для утоления неугасимого голода флотом-ульем или уничтоженные жестокой политикой Экстерминатусов, проводимой Империумом. Любой мир, не эвакуированный до конца перед началом вторжения тиранидов на поверхность, вычеркивали из имперских архивов и бомбардировали с орбиты. Уже множество заселенных миров предали мечу, все живые существа на них - тираниды, люди, животные и растения - сгорели в очищающем огне.
Но Баранова не заботили миллионы погибших. Он видел во всем позитивные возможности, и когда другие называли это время эрой ужаса и тьмы, он увидел время для получений состояния.
Его судно, «Экстаз», было запарковано в посадочной зоне CXVI, находящейся в личном владении части космопорта Форкис. Лишь немногие достаточно состоятельные люди имели доступ на эту частную территорию.
Баранов слышал, что обычные доки были переполнены тысячами напуганных рабочих из гильдий и их семьями, отчаянно пытавшимся убраться прочь. В противоположность этому безумию, посадочная зона CXVI была настоящей утопией покоя и тишины.
Примыкающая к доку комната отдыха была обильно украшена экстравагантными иномировыми растениями, повторяя плодородный субтропический лес. Золотистый гравий был разбросан по подлеску, а лозы и ветви росли над головой, скрывая слабые отсветы ламп на высоком потолке. Водопад падал со скалы, привезенных из отдаленного дикого мира, а из бассейна внизу поднимался теплый туман, а бабочки, с размахом крыльев в руку человека, лениво проносились по воздуху.
Баранов покачал головой от зависти и восхищения. Притаившаяся Сцилла была пустошью, полной замороженных диких равнин, подо льдом которых жили грубые представители рабочего класса, но все же и здесь было достаточно тех, кто был способен сотворить такие оазисы жизни.
Поиск состояния был главной целью жизни Икоря Баранова, ему нравилось думать, что он много достиг за прошедшие годы, но в такие времена он напоминал себе, что его богатство не столь велико. Такого состояния он хотел. Он хотел обладать возможностью по единственному желанию создать субтропический оазис на замороженном мире. Хотя на самом деле он не хотел создавать дождевой лес - он находил такие места слишком шумными и пустыми - но возможность это сделать манило его, как мотылька привлекает пламя.