Мистер Гордон кивнул и жестом показал на стеклянную дверь.
— Хотите совершить экскурсию? Я уверен, Раф, тебе будет интересно посмотреть, что изменилось после твоего ухода.
— Нам надо… — Эмма замолчала: в глазах у Ра-4)а горело нетерпение.
— С удовольствием посмотрю, если у вас есть время, — проговорил он.
— Конечно, есть! — Редактор потер руки. — Давай твое объявление, я все сделаю. Оно у тебя написано?
Под испепеляющим взглядом Эммы Раф достал из кармана рубашки сложенный листок бумаги.
Когда Гордон зашел за стойку, Эмма твердо произнесла:
— Нам надо домой.
— Зачем?
— Мама уйдет сегодня вечером в город с друзьями.
— Не раньше же, чем после ужина. — Он даже не пытался скрыть возбуждение и едва ли замечал, что Эмма стоит рядом. И что она расстроена. Так расстроена, что готова схватить его за руку и тащить отсюда как можно дальше.
— Вы готовы?
Раф кивнул, даже не взглянув на нее, взял ее за руку и пошел за Гордоном.
Гордон, безусловно, заслужил «отлично» за свою тактику. Он начал с отдела рекламы, потом повел их в наборный цех и типографию, а закончил в редакционном отделе, который был больше всего знаком Рафу.
Все это время Раф крепко держал Эмму за руку.
Она наблюдала за ним, пока они переходили с места на место. Она почти видела, как у него в мозгу, звено за звеном, образуется цепь, связывавшая его с прошлым. Раф помнил довольно многих. В основном секретарш и технических работников. Большинство репортеров, которых он знал, ушли в другие газеты, но еще оставалось несколько человек из тех, кто знал его.
Когда Гордон подвел Рафа к его столу, Эмма затаила дыхание. Она вспомнила его слова: «Расследования требуют отличной памяти. Того, чего у меня нет».
Она выдернула руку, но было поздно: он уже все вспомнил.
Раф провел рукой по краю стола.
— Тот, кто сейчас сидит здесь, куда аккуратнее, чем был я.
— Здесь сейчас никто не сидит, — отозвался редактор. — Я все ищу кого-нибудь на твое прежнее место. Тебя это не интересует?
На лице у Рафа отразилась такая нестерпимая тоска, что Эмма сжала губы, чтобы не расплакаться.
Наконец он покачал головой.
— Я издаю журнал.
Он не хотел рассказывать Гордону о потере памяти? Или его действительно интересовали только «Прошлые времена Юга»?
— Нам нужно домой. — Эмма надеялась, что голос у нее прозвучал достаточно ровно.
Неожиданно Раф кивнул. Гордон проводил их до выхода и пригласил Рафа заходить еще. Раф дал уклончивый ответ и подвел Эмму к грузовику.
Когда она села, он наклонился и поцеловал ее.
— Спасибо, что была со мной.
— Ты… — она откашлялась, — много вспомнил?
— Так много, что был просто ошеломлен. Теперь темным пятном оставалось только его детство. А через две недели его родственники приедут сюда на свадьбу. И что же ей делать? Надо во что бы то ни стало привязать его к себе: словами любви, жаркими поцелуями, сумасшедшим сексом — чем угодно, только чтобы ему не пришло в голову оставить ее.
Раф обернулся и с тоской посмотрел на здание газеты.
— Я был чертовски хорошим репортером и провел здесь много интересных дней.
Она обхватила его лицо ладонями и повернула к себе.
— Ты и редактор отличный. У нас тоже будет много интересных дней, когда мы начнем выпускать «Прошлые времена Юга».
Он улыбнулся и снова поцеловал ее.
— Да, конечно.
Но это было сказано совсем другим тоном.
Эмма надеялась, что двух недель ей хватит.
Когда на следующий вечер Эмма вернулась с работы, грузовика Рафа на обычном месте не было. Она вошла в дом и положила вещи на комод в прихожей. Сильвия в кухне взбивала крем. Эмма подошла и поцеловала ее в щеку.
— Привет, мамуль. А где наше мужское население?
Сильвия снисходительно улыбнулась дочери.
— Мальчики пошли к Рэнди, поиграть в компьютерные игры. Не знаю, куда пошел Раф, но он сказал, что к ужину вернется домой.
Домой. Как легко Сильвия произнесла это.
— Тебе помочь?
Мать покачала головой.
— Осталось только накрыть на стол. Эмма поняла намек и достала столовое серебро. Пять минут шестого на повороте показался грузовик Рафа. Эмма увидела, как он вышел и направился к дому.
— Папа! Подожди! — послышался крик из окна. Раф остановился и повернул к дому Дженкинсов. Эмма улыбнулась, увидев его широкую улыбку. Ему было приятно, что Габи назвал его отцом.
Габи забрался отцу на плечи. Эмма, улыбаясь, пошла открывать дверь.
— Привет, ребята!
— Привет, мам! Раф поцеловал ее.
— Те quiero. Она улыбнулась.
— Я тебя тоже люблю. Давайте умывайтесь, хорошо? Ужин сейчас будет готов.
Раф спустил Габи на пол, и мальчик поскакал в ванную.
Воспользовавшись моментом, Раф еще раз ее поцеловал.
— У меня для тебя сюрприз. — Он похлопал себя по карману рубашки. По-моему, я забыл их в грузовике.
— Что ты купил на этот раз?
— Я…
— Пап! Ты идешь?
Он опять поцеловал ее.
— Потом скажу.
Он, прихрамывая, прошел в ванную, а потом помог Сильвии принести ужин.
За ужином Габи подробно рассказывал, как они играли на компьютере в бейсбол, и Эмма совсем забыла о словах Рафа.
После ужина Раф и Габи вызвались убрать со стола и привести в порядок кухню. Когда они закончили, Габи отправился к Рэнди, и Эмма наконец вспомнила про обещание Рафа.
— Ну, так что же это за сюрприз? — спросила она.
Он обнял ее и поцеловал. Она усмехнулась.
— Такой ужасный, да?
— Не думай, я не пытаюсь задобрить тебя, — заявил он. — Мне просто захотелось тебя поцеловать.
— Ну, конечно. Само собой. Кто спорит? Раф улыбался так гордо, словно изобрел средство от простуды. Потом сказал:
— Завтра утром ты, Габи и я летим в Хьюстон. Сердце у Эммы неистово заколотилось, а потом замерло.
— Что?
— Совсем ненадолго. — Он, казалось, даже не обратил внимания на ее реакцию. — Вернемся обратно в воскресенье.
Мир рухнул. Эмма попятилась, обхватив себя руками.
— Зачем?
Вопрос был праздный. Только чтобы выиграть время. Потому что она знала ответ. Он хотел вернуть воспоминания. Все, до конца.
Этого нельзя было допустить. Она еще не претворила в жизнь весь свой план любовного обольщения. Ей нужно еще время.
Кажется, Раф наконец заметил ее реакцию. Он нахмурился и положил ладони ей на руки.
— Мои родители хотят увидеть тебя и Габи. Он легким усилием попытался развести ей руки.
— Через две недели они приедут сюда на свадьбу.
— Я знаю, но они…
— Ты хочешь поехать туда, чтобы вспомнить детство? — Она говорила как прокурор, но ничего не могла с собой поделать.
Он взглянул ей в лицо.
— Что случилось, querida!
— Я… Завтра пятница. Я работаю. Мне надо отработать еще неделю в типографии.
— Наверняка один день ничего…
— Нет, я не могу ехать. Раф убрал руки.
— Почему?
— Я уже сказала.
— Не отговаривайся работой. Если бы Габи заболел, ты бы осталась дома. Эмма вздернула подбородок.
— Но он не заболел.
Раф смотрел на нее так, словно видел впервые.
— Ты не хочешь ехать потому, что я надеюсь вспомнить детство?
У Эммы перехватило дыхание. По его словам все выходило так бессердечно, так безжалостно. Но ведь это было не так!
Он взъерошил себе волосы.
— Я не понимаю. Ты же помогала мне вернуть память. Тогда, в газете, ты…
— Зачем тебе это, Раф? — Эмма протянула к нему руки. — Неужели тебе недостаточно меня?
— С чего ты взяла? Конечно, достаточно. Я люблю тебя.
— Так ли? Может быть, ты любишь меня прежнюю?
Ах, вот оно что! Вот почему всю последнюю неделю она повторяла, как все у них замечательно сейчас. Вот почему всякий раз, как он заговаривал о прошлом, она переводила разговор на другую тему.
Эмма не унималась.
— Я люблю тебя таким, какой ты сейчас. Мне не нужен Раф из прошлой жизни. Я не хочу ничего вспоминать. Неужели ты не можешь сделать того же для меня?