Изменить стиль страницы

— Ну, теперь, — сказал он, — отправим ее в гараж.

Он вложил в прибор автоматического управления печатную карту города и отметил на ней красным карандашом один из общественных гаражей. Затем переключил машину на наземное движение и нажал рычаг «Марш». Машина помедлила секунду, выбирая кратчайший маршрут, и небыстро покатила по радиальной улице, обходя встречных прохожих и электромобили, если ей не успевали уступить дорогу. Вскоре она скрылась, свернув в круговую аллею.

Герда с любопытством огляделась. Середину радиальной улицы занимал тротуар, состоящий из трех полос, движущихся с различной скоростью. Медленно плывет внешняя полоса, быстрее — средняя. Самая быстрая та, что ближе к домам.

Они перешли к самой быстрой ленте тротуара и уселись на скамье-диване. Их проносило вдоль длинных фасадов домов.

— У себя на родине, — проговорила Герда, — я привыкла к гораздо большему разнообразию жилищ. Здесь дома выглядят одинаково — и все же очень красиво.

— Это потому, — ответил Рашков, — что все они, да и весь город, — единое законченное целое. Город организован по системе жестких конвейеров.

— Как, как ты сказал?

— Это звучит немного странно, — улыбнулся Рашков, — но очень скоро ты во всем разберешься.

На одном из пересечений они пересели на движущийся тротуар концентрической улицы, доехали до срединного входа в двенадцатиэтажный дом и в конвейерном лифте поднялись на десятый этаж. Их приветливо встретил высокий седой человек с добродушным, немного застенчивым взглядом голубых глаз и неторопливыми, но удивительно точными движениями и жестами. Он с откровенным любопытством разглядывал Герду.

— Да, да, — сказал Рашков, опережая его вопрос, — это она самая и есть. Та, которой мы обещали восстановить руку.

— Стефан Сковорода, — представился Герде хозяин, вводя гостей в залитую солнечным светом квадратную комнату; она показалась Герде тесноватой. — Радуюсь, — проговорил Сковорода, и все его лицо, изрезанное сеткой тонких морщин, расплылось в улыбке, — знаю, как ты, Николай, всегда занят…

— Вот и выходит, что ты страшный эгоист, — отозвался Рашков. — Знаешь, как я занят, и радуешься, что я оторвался от нужных дел, а они пока стоят.

— Радуюсь, — упрямо повторил Сковорода, — что ты отдыхаешь, а то ведь ты не умеешь отдыхать. И еще радуюсь потому, что ты, хоть и занят, все-таки в кои веки навестил меня.

Герда с удовольствием следила за дружеской перепалкой. Она видела, как тепло встретились старые друзья, и поняла, что они крепко любят друг друга. И ей стало так приятно в этой атмосфере дружбы, что она почувствовала невольную улыбку на своем лице.

— Ты не прав, Стефан, — уже серьезно сказал Рашков, — отдыхать я умею. Разве отдых в том, чтобы ничего не делать? Я обычно перехожу от одного занятия к другому и потому чувствую себя отлично. Однако, — добавил он, — соловья баснями не кормят. Мы с Гердой дома не позавтракали.

Оглядывая комнату, Герда видела, что хозяин умеет отдыхать: к одной из стен была прикреплена шведская стенка, с потолка свисали кольца.

Она поняла также, почему комната сразу показалась ей тесной: в разных местах ее стояли три больших стола, и все три были завалены чертежами.

— Это мое рабочее помещение, — сказал Сковорода. — А теперь пройдем сюда.

Он ввел гостей в другую комнату, так же весело освещенную. Комната не больше первой, однако выглядела просторнее, потому что не было громоздких столов.

Здесь очень уютно. На специальных подставках стояло в горшках много живых растений. Среди них Герда с удовольствием увидела только что распустившийся пышный куст белой сирени. На маленьком столике в аквариуме суетились яркие головастые и зубастые обитатели, воздушная машинка тихонько попыхивала, вода пузырилась.

Значит, Сковорода — любитель живности!

Герда подошла к сирени, вдохнула ее тонкий аромат, такой неожиданный и радостный в зимний день.

— Ну, — сказал Сковорода, — заказывайте завтрак, я заранее присоединяюсь к выбору моих гостей.

Герда нажала кнопку «меню» на вделанной в стену дощечке цвета слоновой кости. Тотчас проступил столбец отчетливых строк. Рядом с названием каждого блюда и напитка стоял его шифр.

Пробежав взглядом список, Герда не стала вызывать следующую серию.

— Здесь как раз все мое любимое. Думаю, и вам понравится.

Пользуясь шифром, она сделала заказ. Через несколько минут внутристенный конвейер подал на выдвижной столик выбранные ею блюда: розовую массу, которая консистенцией, вкусом и запахом напомнила бы отдаленным предкам самую нежную лососину, паштет, синтетические сливки с фруктовыми соками, душистый хлеб, похожий на тот, каким питались люди двадцатого столетия, и крупные, очень сочные груши с тонкой, чуть жестковатой кожицей.

Мужчины одобрили выбор Герды. Все с аппетитом поели.

— Ну что ж, — сказал Сковорода, — с Николаем я виделся вчера по теле, цель вашего посещения мне известна. Могу начать объяснения хотя бы с пищевых конвейеров.

— Но это же не новость, — заметила Герда. — Где их нет? Разве что на Венере.

— Все дело в том, где и как расположены конвейеры, — возразил Сковорода. — В нашем городе все доставляется в квартиры из своего же дома. Вот посмотри-ка.

Он вышел в первую комнату, гости последовали за ним.

Почти не глядя, Сковорода взял с одного из столов лист с чертежом, развернул его и приложил к стене. Лист повис, удерживаемый присосками.

— Вот разрез нашего города. Независимо от числа этажей полуподвальные и первые этажи распланированы одинаково. Через полуподвальное кольцо внутри домов концентрическими кругами идут два грузовых конвейера. Сюда со складов подается все нужное для магазинов и столовых. Те и другие на первом этаже.

— А склады где? — спросила Герда.

— Склады, фабрики пищи, производственные комбинаты — на специальном кольце, оно находится между каналом и внешней парковой зоной — заповедником. А оттуда идут вытянутые эллиптические конвейеры наперерез круговым, примерно так, как орбиты комет пересекают орбиты планетные. В нужном месте груз автоматически переходит с радиального конвейера на круговой.

Ну, а дальше как во всех городах: в каждом магазине оборудованы, тоже на конвейерах, наклонные полки с товарами, в столовых — с готовыми блюдами.

Чтобы получить нужную вещь, пищу, лекарство, достаточно соединиться с магазином, столовой или аптекой и набрать шифр требуемого предмета. Автомат достанет его и через лифт и внутристенные транспортеры подаст к месту вызова.

— Но я уже уловила разницу, — заметила Герда, — у вас все дело в круговых конвейерах.

— Вот именно. Хотя у нас есть, как видишь, и эллиптические. Ими оборудованы и дома на радиальных улицах. Эти дома устроены так же, как на круговых улицах. В их подвальных этажах тоже беспрерывно движутся конвейеры, только здесь они не круговые, а вытянутокольцевые. Они закругляются в обоих концах улицы. Если какой-нибудь груз надо срочно передать с кольцевой улицы на радиальную, то дежурный диспетчер нажимает соответствующую кнопку.

— А почему, — обратилась Герда к Рашкову, — ты сказал: «Важно, чтоб в каждом квартале жило одинаковое количество людей»?

— Это для того, — ответил за него Сковорода, — чтобы можно было спланировать на разные отрезки времени потребность в продуктах, вещах и обслуживании. Это существенно для равномерной работы конвейеров.

— Значит, когда строили город, уже определили, сколько будет жителей?

— Да. Примерно шесть миллионов. Организация пространства, — продолжил свое объяснение Сковорода, — неизбежно совпадает с организацией времени. Жесткие кольцевые конвейеры, идущие через полуподвальные этажи, перевозят не только грузы, но и людей. Вступив на такой конвейер или на уличный движущийся тротуар, заранее с точностью до секунды знаешь, сколько времени займет передвижение до намеченного пункта. Каждый склад, магазин, столовая получают грузы от производственных комбинатов в точно определенное время. Это очень упрощает их работу. Ну, а жителей снабжают в любой момент по требованию.