Первоначально планировался сборник рассказов, ранее публиковавшихся в разных книгах много лет назад; к ним должны были добавиться три или четыре новых. Но со временем я начал сомневаться в правильности такого решения.
В 1971 году «Макмиллан» выпустил «Один против завтрашнего дня», — сборник рассказов, охватывающих период с 1956 по 1969 год. Несмотря на то что по всем рассказам проходила тема отчуждения, сборник задумывался как небольшая, узкая ретроспектива моего труда.
Однако произошел редкий случай, когда я не переоценил себя, а мое эго не раздулось до непомерных размеров. Я не учел, насколько популярными стали мои рассказы за три последних года. Поступившие в мой адрес письма обрадовали и огорчили меня. Читатели хвалили книгу и негодовали по поводу того, что я выпустил под новым названием много раз издававшиеся рассказы.
С тех пор я решил никогда более не включать в новый сборник старые рассказы.
В книгу «На пути к забвению» планировалось включить рассказы из старых сборников: «Прикосновение бесконечности», «Земля чудес Эллисона», «Благородный наркоман» и еще два-три рассказа, вышедшие в антологиях других редакторов.
Контракты были подписаны в ноябре 1970-го, и книге, собрать которую не составляло труда, надлежало оказаться в руках Хелен Д'Алессандро не позднее чем через шесть месяцев. Но после сборника «Один против завтрашнего дня» стали приходить письма, и я начал тянуть время. Прошло несколько месяцев, потом лет. От «Уокера и компании» поступали вежливые запросы. Вначале от Хелен, потом, когда она покинула игровую площадку литературы и вышла замуж за блестящего поэта, преподавателя и писателя Энтони Хефта, от Луиз, от несказанного и неутомимого Ганса Штефана Сантессона, от Тима Селдес, от Генри Дюркена, от Дериды Брифонски, которая стала моим редактором после того, как Луиз потонула в других проектах, и наконец (хотя в круговороте сотрудников Уокера я мог пропустить одного или двух участников эстафеты) от миссис Эви Герр, моей сегодняшней опоры.
Прошло уже четыре года после подписания первого контракта на сборник «На пути к забвению». Книга окончена.
В ней нет рассказов, ранее публиковавшихся в моих сборниках, хотя есть несколько, вышедших в отдельных антологиях. Но это не в счет. На книге стоит мое имя. За малым исключением это продукт моих трудов, начиная с 1970 года. (Для тех, кто интересуется точной датой и местом написания конкретных рассказов, в конце каждого из них есть соответствующая информация.) Так что если и теперь станут приходить письма с жалобами на то, что новые рассказы уже знакомы, то только от ярых фанатов Эллисона, скупающих поистине все журналы. Данные рассказы собраны из источников весьма между собой различных: «Пентхауз», «Краудэдди», «Гэлакси» и августовский номер 1962 года журнала «Фэнтези и научная фантастика». Один рассказ вообще ни разу не публиковался, хотя его планировалось включить в литературно-художественную историю шестидесятых годов, издаваемую в виде комиксов. Редактировать книгу должен был Мишель Шоке из «Нэшнл Лампун». (Если Мишель когда-либо закончит свой труд, не пропустите великолепные рисунки Лео и Дайэны Диллон. Кстати, рассказ, о котором идет речь, называется «Экосознание».) Я рад, что не поторопился, благодаря чему состав сборника стал иным. По многим причинам. Во-первых, большинство сборников, из которых я отобрал рассказы для публикации, сейчас переиздаются. Несколько издательств намерены в ближайшие годы выпустить в мягких обложках почти все мои старые книги, что, как я надеюсь, положит конец жалобам поклонников: мол, моих книг не увидишь на прилавках. Во-вторых, теперь Сэм и Эви (и Луиз, и Хелен, и все прочие бесконечно терпеливые люди) получат вместо собранного по старым кускам урода новую книгу. И в-третьих, Харлан Эллисон, подписавший договор в 1970 году, уже не тот Харлан Эллисон, который пишет сегодня.
Что снова возвращает меня на школьный двор Лэтропа, к созревшей буре.
В 1970 году, когда я обдумывал замысел этой книги, я видел ее как сборник рассказов-предупреждений, повествующих о том, куда мы придем, если будем делать то, что делаем сейчас. Я только что вышел из периода социальных волнений и революций. Я не был одинок — сквозь него прошли мои друзья, моя страна, мой мир. В одно я верил, другое всеми фибрами души ненавидел. Я участвовал в митингах против войны во Вьетнаме, за что угодил в тюрьму и получил несколько переломов, я принимал участие в маршах мира и демонстрациях, я увидел всю глубину дикости и безумия, в которую может скатиться нормальный человек, — смерть и наркотики отняли у меня много друзей, я прошел сквозь интеллектуальный ад, после чего полтора года не мог писать, и… я устал.
В сборник «Один против завтрашнего дня» я включил в качестве посвящения следующие слова:
Книга посвящается памяти
ЭВЕЛИНЫ ДЕЛЬ РЕЙ,
дорогому другу, за ее смех и заботу…
А также памяти
ЭЛЛИСОН КРАУС, ДЖЕФРИ ГЛЕНА МИЛЛЕРА, УИЛЬФМА К. ШРОЙДЕРА, САНДРЫ ЛИ ШОЙЕР, четверым студентам университета штата Кент, бессмысленно убитым в завершающем акте отчуждения их общества.
Список неполон. Существует много других имен. Их число будет расти.
Среди писем, поступивших после выхода книги, было вот это, которое я привожу дословно:
10 июня 1971
1554 Колумбия-драйв
Декатор, Джорджия 30032.
Дорогой мистер Эллисон,
в посвящении к книге «Один против завтрашнего дня» вы упоминаете «четверых студентов университета штата Кент, бессмысленно убитых…» Прошу вас принять к сведению, что эти хулиганы являлись прокоммунистически настроенными радикалами, революционерами и анархистами, они заслужили расстрела, будь он произведен в тюрьме либо национальной гвардией.
Ваше посвящение портит неплохую в остальном работу. Тем не менее я рад возможности исправить ваше мышление.
Искренне ваш
Я получаю очень много писем и не могу ответить на большинство из них. Если бы я это делал, у меня не оставалось бы времени на рассказы, которые, собственно, и являются причиной писем ко мне. Некоторые письма — откровенный бред. Их я выбрасываю и забываю. Другие — рассудительные, забавные, поддерживающие или по-разумному критичные — я читаю, принимаю во внимание и отвечаю на них формальным письмом, которое вынужден был придумать просто, чтобы выжить.
Время от времени приходят письма, от которых я теряюсь. Одним из них стало письмо мистера Чэмберса. Я легко узнавал заимствованные патриотические фразы, я животным инстинктом чувствовал его фальшь — не зря я отдал десять, а может быть, и больше лет студенческому движению. Но пересмотр дела об убийстве студентов Генеральным прокурором штата Кент меня бы убедил. Нельзя пропустить такое письмо, бросив на ходу: «Ну и сволочь!» Тут есть о чем задуматься. Оно не безграмотно, не злобно, оно не от простолюдина, оно не написано на туалетной бумаге. Это простая, вежливая, откровенная попытка исправить то, что автор считает неправильным мышлением. Такие письма игнорировать нельзя. Так пишет обыкновенный человек о необыкновенных событиях, при этом он изначально убежден в своей правоте. Чэмберс на самом деле верит, что бедные невинные детишки были оружием коммунистов и заслуживают смерти.
Вот это и страшно.
Так приближается забвение. Так пожинают бурю после пяти лет промывания мозгов и истерии Никсона и Агню. Это апокрифический пример зауми, за которую с самоубийственной яростью цепляется Простой Человек нашего времени.
Я не собираюсь распространяться о мерзости Простого Человека и даже не стану бичевать тупость, которую обычно связывают с простотой. Я лишь замечу, что Эллисон, который верил в революционное движение молодых, отчаявшихся и сердитых в шестидесятые, — это не Эллисон семидесятых.
Я уже видел, как студенты с готовностью погрузились в приятную апатию пятидесятых (с одновременной тотемизацией банальностей и манеризмов Охоты на ведьм), я долго перечитывал письмо Чэмберса, и я чувствую всю его фальшь.