— Одно плохо, — пожалел разговорившийся сосед. — У нас часто мухи дохнут. Не выдерживают, видать, нагрузки…
— А муху-то зачем? — угрюмо спросил Симареев.
— Господи боже мой, да для тишины же! Для полной, мертвой тишины в зале, неужели непонятно? Чтоб слышно было, как муха прожужжит!
Сосед прищурился на председателя, которого очередной оратор обливал грязью из объемистого ушата. По бокам два розовощеких молодца надсадно трубили в фанфары.
— Это он все, золотая голова. Непременно на третий срок переизберем… Так вот, — .назидательно закончил сосед, — как видите, все заняты, ведут себя активно, с огоньком. Один вы ничего не делаете…
— А вот в этом вы заблуждаетесь, — возразил Симареев. — По мере своих сил я тоже вношу вклад в общее дело. Двенадцать!
И, высунувшись по пояс в окно, он ловко поймал ртом очередную ворону, как раз пролетавшую мимо.
Письмо в редакцию
«Дорогая редакция! Позавчера на остановке 77-го автобуса я познакомилась с одним молодым человеком, симпатичным и хорошо, современно одетым. Автобуса очень долго не было, и мы разговорились о том о сем. Погода стояла холодная, ветреная, но я ни капельки не замерзла…
А вчера мы ходили с ним на дискотеку. И вот теперь я не знаю, люблю я его или нет? Так странно, так хорошо на душе!.. Посоветуйте, милая редакция, как мне быть?
Наташа Т., студентка»
Письмо находилось в конверте без адреса.
— Пожалуйста, передайте его в редакцию, — попросила Наташа,
— В какую редакцию? Их несколько, — сказал я.
— Я не знаю… Вы работаете в газете, вам виднее. В хорошую только. Если вам не очень трудно…
Я действительно работаю в газете. В заводской многотиражной газете, такой маленькой, что в нее умещаются всего два пирожка. Но соседка Наташа смотрела на меня с такой надеждой и растерянностью…
Мне и в саком деле нетрудно. Я взял письмо и отнес в редакцию вечерней газеты.
В «вечерке» с Наташиным посланием разобрались очень оперативно. Письмо мгновенно подверстали к большому материалу на второй полосе. Лишние детали, понятно, сократили…
Через две недели пришел ответ на письмо, опубликованный в ближайшем номере. Там говорилось:
«Факты, отмеченные в статье, действительно имели место. Как справедливо указала читательница Наталья Т., в графике движения автобусов 77-го маршрута случаются срывы. Фельетон обсужден в коллективе. Объявлены строгие выговоры уборщицам Кусакиной и Поролоновой. Ночной сторож Бодягин снят с работы. Все остальные работники строго предупреждены. Однако в связи с острой нехваткой водителей, оборудования, запчастей, комплектующих материалов, а также деталей ГСПН-21/9 трудно сказать, будет ли в дальнейшем соблюдаться график движения автобусов. Сейчас этот вопрос находится в стадии проработки.
Главный инженер ПАТ П-302 Ф. И. Седых.»
После этой публикации я забрал письмо Наташи и отнес в редакцию областной молодежной газеты.
«Молодежка» немедленно развернула вокруг письма бурную дискуссию. Оно было опубликовано под заголовком: «А если это любовь?» и вызвало массу откликов:
«О, как поэтично и трогательно! На остановке повстречать, быть может, свою судьбу… У меня сразу сложились такие лирические строки:
Если опубликуете мои стихи, не забудьте поставить псевдоним: Люсьена Ольховская.
С приветом. Зинаида Бурякова»
«Вместо того, чтобы обсуждать всякие глупости, написали бы лучше, где можно достать наждачные круги диаметром 150 см.
С неуважением. Брыкалов»
«Мы, ученики 6-го «ф» класса, глубоко презираем Наташу Т. за то, что она сначала обратила внимание на одежду молодого человека, а только потом стала с ним разговаривать. А если бы он был одет в обыкновенную школьную форму, тогда как? А еще студентка! Мы всем классом решили собрать две тонны макулатуры (той, что с прошлого года осталась лежать на школьном дворе), сдать ее, а на вырученные деньги купить Наташе Т. хороших книг. Пусть читает и развивается!
30 подписей»
«До каких же пор ваша газета будет печатать всякую муру, когда хоть тресни, нигде не достать наждачных кругов диаметром 150 см! Больше не стану на вас подписываться!
С полным и глубоким неуважением.
Брыкалов»
Горячую дискуссию завершил кандидат наук Чугуев-Петросьянц, который научно разъяснил, что знакомиться на остановках не возбраняется, привел примеры из литературы XI–XVII веков и подчеркнул: «Главное — всю жизнь уважать друг друга!»
Я передал письмо в областную газету. Этот солидный орган молчал чрезвычайно долго. Наконец Наташино послание мелькнуло на последней странице:
«МОРОЗ И СОЛНЦЕ
(заметки фенолога)
Погода в этом году не балует горожан. Средняя температура февраля на шесть градусов ниже обычной. «Погода стояла холодная, ветреная», — пишет нам читательница Наталья Т. и просит посоветовать, как ей быть. Что ж, уважаемая Наталья, рекомендуем потеплее одеваться, чтобы не простыть. Лучше всего заняться спортом — например, лыжами. Это закаливает организм и не дает развиться ОРЗ.»
В отчаянии я решил передать письмо на радио. Вскоре в передаче «По вашим письмам» прозвучало следующее:
Диктор (таким задушевным голосом, что у слушателей сразу начинает щипать в носу):
— На дворе холода, поет метель свою песню, змеей крутится по земле поземка… Но в нашей жизни нет места печали и унынию! «Так хорошо на душе! — пишет нам наша постоянная радиослушательница Наташа. — Погода была холодная, ветреная, но я ни капельки не замерзла!» Наташа учится в одном из вузов и часто слушает нашу передачу. Для нее, а также для пенсионерки Александры Никифоровны Трахтенберг, егеря лесного хозяйства Стенова и сверловщиц передовой комплексной бригады 4-го цеха завода электрочайников передаем песню Юрия Антонова «Не печалься, не грусти!» Музыка Шаинского, слова Рыбчинского, исполняет Михаил Боярский. Пишите нам чаще, друзья!»
После этого я забрал письмо себе. Так никто и не посоветовал Наташе, как ей быть. Впрочем, может быть это и к лучшему?.. Тем более, что Наташа за это время благополучно успела не только выйти замуж за своего молодого человека, но и развестись с ним.
Обратная связь
На улице Симареева остановил какой-то тучный гражданин и поинтересовался, который час.
Спмареев бегло взглянул на часы и сообщил, что уже без четверти.
— Без четверти два?
— Почему два? — удивился Спмареев. — Без четверти двенадцать.
— Врут ваши часики, — равнодушно зевнул тучный гражданин. — В ремонт пора отправлять. Или уж прямо па свалку… Фу ты, жарища проклятая…
Недовольный Симареев двинулся дальше, но был тут же деликатно взят двумя пальчиками за рукав.
— Молодой человек, пдостите, бога дади… — пропела крепко накрашенная моложавая дама. — Если вас не затдуднит, не откажите в любезности… Сколько сейчас вдемени?
Снмарсез для верности еще раз посмотрел на часы.
— Одиннадцать сорок пять. Даже сорок шесть…
— Ах-ха-.хах! — закатилась дама мелодичным когда-то голосом. — Вы, кажется, изволите шутить? Столько было часика два назад! Или вы пдибыли к нам из ддугого часового пояса. Ах, плутишки, пдоказннки, эти нынешние молодые люди!
И она удалилась, яркая и когда-то грациозная.
Симареев, сморщась, долго смотрел ей вслед. Потом встряхнул головой и двинулся дальше.
— Слышь, земляк! — налетел на него взлохмаченный парень с «дипломатом». — Два уже пропикало? Чего вылупился-то? Два часа, говорю, набежало или нет?
Симареев протянул руку и для чего-то показал парню часы.