Генри уже больше не смотрел глазами затравленного зверя.
– Да, конечно, Пуэрто-Рико… Норман, а в Кордове мы сможем рассчитывать на кое-какую, пусть даже небольшую, поддержку?
– Полагаю, что сможем. Я уже поднял по тревоге Франсиско.
Норман поднялся, достал свои часы, взглянул на них и снова спрятал их в кармашек шелковой жилетки.
– А теперь, джентльмены, нас ждут наши дневные дела. Я настоятельно рекомендую вам съесть сегодня свой ленч на людях. Разумеется, каждому по отдельности. Я не вижу ничего плохого в том, что все представители банка, они же участники нашего предприятия, я имею в виду парагвайский заем, покажутся на людях и продемонстрируют отличный аппетит, не обнаруживая ни малейших признаков нервозности.
Он помолчал и, убедившись, что все поняли, что он хотел сказать, покинул Зал компаньонов.
Марта Клэнси с минуту прислушивалась у дверей спальни наверху, затем без стука вошла. Было около полудня, но громкий храп говорил о том, что оба мужчины еще не проснулись. Нечему удивляться – они ввалились лишь в три часа утра, вконец измотанные. Она показала им комнату, даже не решившись спросить о ее мальчиках.
Марта поставила на тумбочку, служившую туалетным столиком, поднос, со стоявшими на нем двумя кружками дымящегося чаю. Этот покой занимала Черная Вдова. Боже, кого только не заносило к ней в дом! Разве могли эти два оборванца подозревать, что эту Постель до них согревала Лила Кэррен, эта благородная и великая леди, – подумала Марта.
– Эй, вы, уже за полдень, – она трясла за плечо того, кто спал с краю. – Вы же просили вас разбудить.
Пэдди Шэй еще громче захрапел, будто возмущаясь, Что ему мешали спать, но тот, кто помоложе, О'Лэйри, уселся в кровати и сонно пробормотал:
– Сколько времени, ма?
Марта улыбнулась, ей польстило, что мальчик принял ее за мать.
– Я не мама, парень, – с нежностью в голосе сказала она. – Я – миссис Клэнси и ты в моем доме на Торпарч-роуд в Лондоне. И времени уже пять минут первого. Вот он сам сказал, чтобы я вас разбудила в полдень.
Она кивнула на так и не желавшего просыпаться Пэдди.
О'Лэйри сонно протирал глаза. Ему не больше шестнадцати, прикинула Марта. Матерь Божья, что же это за мир, где шестнадцатилетние мальчишки были вынуждены сражаться в подпольных армиях и бороться за то, что им должно принадлежать по праву?
– Я вам тут чаю принесла, – сказала она. – Буди его, и давайте оба спускайтесь на кухню завтракать. Я вас там жду. А здесь за занавесками есть таз с водой, так что сперва умойтесь, а потом отправляйтесь вниз.
Через четверть часа оба сидели у Марты на кухне и уплетали яичницу с беконом и хлеб, запивая это чаем.
– Мокровато сегодня, – прожевывая, бормотал Пэдди Шэй.
Марта выглянула в окно.
– Да, это точно, что мокровато… Жалко, что вы вчера не приехали. – Она закончила мытье сковороды, на которой поджаривала яичницу. – Маслица еще хотите?
– Не откажусь, спасибо, – ответил Шэй. – Но вы уж не беспокойтесь – мы вас не объедим, а то, небось, думаете, что, вот, явились, подберут все до крошки, одни голые полки останутся, – успокоил ее Пэдди, кладя на исцарапанный стол шиллинг. – Это вам за хлеб и постель.
– Не надо мне денег ваших, – говоря это, Марта отколупнула от большого ломтя масла кусочек размером с куриное яйцо и положила в стоявшую перед ними масленку. – Это все ради нашего с вами дела.
Марта считала, что лучшего применения тем двум фунтам, которые раз в месяц приносил домой ее муж, работая на железной дороге, не найти.
– Таковы законы нашего братства, – назидательно говорил Пэдди, двигая шиллинг в ее сторону. – Нечего у вас кусок из горла выдирать, если можно без этого обойтись.
Марта пожала плечами, и молча отправила монету в карман фартука.
– Сколько вы еще пробудете?
– А я и сам не знаю, для нас кое-что должны принести.
Марта была в курсе методов подпольной работы фениев и не лезла с расспросами. Если бы не их железная дисциплина, то их уже давно бы всех выудили поодиночке, как рыбешек.
– Будете ждать здесь, пока доставят вам то, за чем вы приехали, или пойдете куда?
– Погода сегодня вроде не та, чтобы нос на улицу высовывать.
До сих пор О'Лэйри молчал – его рот был занят едой. Теперь он прислушивался и сосредоточенно вытирал тарелку кусочком хлеба от остатков яичницы, потом намазал на этот хлеб еще масла и отправил это себе в рот.
– А что, на Лондон тебе разве не хочется взглянуть, коли мы уж здесь? – проговорил он с набитым ртом.
– Ладно, помолчи. Все будешь делать так, как скажут, – рявкнул Шэй.
– А что, я отказываюсь, что ли? Просто хотелось пройтись посмотреть город, если можно, конечно.
– Как тебя звать, парень, – поинтересовалась Марта.
– Дональд, мэм.
– Так вот, Дональд О'Лэйри, я думаю, что тебе представится возможность увидеть Лондон в ближайшие дни. – Она хмыкнула. – Может ты сумеешь его даже поджарить чуть-чуть.
Ее глаза затуманились, в них сейчас проплывали ужасные картины, оставшиеся с детства, связанные с расправой англичан над ирландцами. Она тряхнула головой и вновь была в дне сегодняшнем.
– Вы случайно моих мальчишек не знаете? Все трое за наше дело сражаются. Фрэнки, Кевин и Шин. Знаете кого-нибудь из них?
О'Лэйри покачал головой.
– Я не знаю, мэм.
– Я знаю Фрэнки, – сказал Пэдди Шэй. – Видел его с неделю назад. Он был в полном порядке.
Марта перекрестилась.
– Хвала Господу и всем святым. – Тут в дверь застучали и она замолчала. – Оставайтесь здесь, и чтобы все было тихо. Я пойду, гляну, кто это явился.
Через пару минут она вернулась в кухню с запиской в руке.
– Для вас, мистер Шэй.
Пэдди, взяв у нее бумажку, быстро пробежал по ней глазами.
– Кто-то должен прийти к нам, как стемнеет, – объявил он.
– Отлично, – сказала она. – Теперь вы знаете, что к чему. Я не вижу причины, почему бы мальчику не побегать по городу немного, если ему дождь нипочем, правда?
– Да, – нехотя согласился Шэй. – Думаю, что можно.
Ответом О'Лэйри была благодарная улыбка Марте.
– Там в прихожей стоит шкаф, откроешь его и возьмешь плащ.
Шэй обратился в Марте, когда О'Лэйри умчался.
– И вы здесь одна с тех пор, как ваши ребята отправились?
Марту этот вопрос не смутил, ей и в голову не приходило бояться этого Пэдди Шэя. Она доверяла ему.
– Мой муженек работает на железной дороге. Иногда его по нескольку дней дома не бывает. Он завтра к утру вернется.
Шэй кивнул.
– Ну, тогда он не разобидится на меня, если я его кресло пока займу да в его газетку загляну, правда?
С этими словами Пэдди уселся в обитое кретоном кресло, поближе к плите и взял сложенную «Дейли Ньюс».
– Спичечки у вас не найдется, трубку раскурить и хорошо бы еще чашечку чаю, если можно.
Сан-Хуан
9 часов утра
Костел Сан-Хосе был очень старым и очень красивым. Майкл зачарованно разглядывал искусной работы сводчатый потолок, потом его взор упал на великолепное мраморное надгробье исследователя Понсе де Леона, переместившись затем налево на изумительное, украшенное резьбой распятье, с поразительным реализмом передававшее страдания Христа, его предсмертные муки. Майкл преувеличенно долго рассматривал внутреннее убранство костела, это позволяло ему не смотреть на массивный постамент, задрапированный в черное и установленный на нем гробик, до боли маленький и приводивший его в безграничное отчаянье.
Тело Кармен, двенадцатилетней девочки, исчезнувшей две недели назад, было обнаружено на берегу залива Сан-Хуан. Его прибило к берегу море. У девочки были вырваны глаза и отрезаны ее едва намечавшиеся груди.
– Да покоится в мире… – нараспев произносил пастор-иезуит, одетый в черную сутану.
Это был мужчина лет сорока, худощавый, высокий, в его облике было что-то от аристократа. Иезуиты появились на острове в шестидесятые годы, как недавно узнал Майкл. Он не был удивлен, узнав и то, что они оказались в гуще политических событий на Пуэрто-Рико – второй раз за последние триста лет они переживали их политический ренессанс.