— До свиданья! До свиданья, малыши! До свиданья, дорогие! — кричали испанские матросы, обнимая в последний раз детей.
Дети горячо целовали матросов, благодарили их — матросы так хорошо относились к ним всю дорогу.
— Здравствуйте, здравствуйте, милые! — кричали на берегу.
Ребятишки растерялись от радости и волнения.
Но где же Старик? Где храбрый капитан «Кабо Палоса?»
Старик отвернулся. Он прикрыл ладонью глаза: он плакал.
— Капитан! Капитан! Не надо.
Эмилия бросилась к нему и крепко-крепко обняла за шею. Эта смелая девочка, которая носила в школьной сумке коммунистические газеты по улицам Мадрида, сейчас сама расплакалась. Ей было радостно, что незнакомые люди встречали испанских детей совсем как родные. Но ей всё-таки было больно расставаться с «Кабо Палосом». Она спкускалась по сходням и оглядывалась назад. Она сошла с парохода, как с последнего кусочка испанской земли.
Ребят усадили в автомобили, украшенные весенними цветами. Музыка заиграла ещё громче и веселее.
— Куда мы поедем? — возбуждённо спрашивали ребята испанских педагогов, которые приехали вместе с ними.
— Мы поедем в пионерский лагерь «Артек», — отвечали педагоги. Они были так взволнованы чудесной встречей, что даже растерялись.
Мальчик Антонио пристально смотрел на советские пароходы.
— Фашисты? Нет? — вдруг тревожно спросил он, хватая за руку русского товарища.
— Нет, нет. У нас нет фашистов, — засмеялся товарищ, успокаивая мальчика.
Антонио понял. Он улыбнулся.
Автомобили тронулись в путь… Русские и татарские пионеры бежали за машинами и кричали что-то хорошее на непонятных языках.
СУУК-СУ
На берегу Чёрного моря, недалеко от Ялты, есть гора Аю-Даг. Издали она очень похожа на огромного медведя, который пьёт воду. У зелёных мохнатых лап горы Аю-Даг раскинулся пионерский лагерь «Артек». А рядом с «Артеком», в большом цветущем парке, стоят красивые дачи и дворец Суук-Су.
Ребята «Артека» в прошлые годы всегда заглядывались на красивый парк и сочинили песенку:
И вот больше у «Артека» на носу нет Суук-Су. Впрочем, Суук-Су остался, но он теперь уже принадлежит «Артеку». Суук-Су подарили детям.
Товарищи Сталин и Молотов посоветовались и решили, что этот прекрасный уголок Крыма следует отдать ребятам — пусть отдыхают, загорают, набираются сил, чтобы вырасти крепкими и здоровыми.
… Как хорош этот парк на берегу моря! Он такой густой и пышный, что ветви сходятся друг с другом, и даже в самые знойные дни можно отдыхать в тени старых деревьев. Здесь растут редкостные деревья, собранные со всех концов земного шара. Великолепные кавказские пихты, бархатные голубые ели, пробковые дубы, розовые каштаны и золотые акации… Тут цветут абрикосы и миндаль. Тут высятся стройные кипарисы и вечнозелёные лавры.
В парке весело журчат ручейки и чирикают птицы. По вечерам здесь так громко и хорошо поют соловьи, что кажется — распевает весь парк.
На пригорке стоит белый дворец с большими зеркальными окнами, с широкими верандами. Он очень красив. Он издали кажется кружевным. Ласточки свили под карнизами десятки гнёзд и кружатся возле окон. Кажется, что они танцуют в воздухе вокруг дворца.
Дворец окружён пышными кустами благородного лавра, у которого такие блестящие зелёные листья. Но особенно много здесь белых, красных, розовых, жёлтых роз. Они прекрасно пахнут. Вокруг них вьются пёстрые бабочки.
Перед дворцом растут пальмы, а на клумбах благоухают лиловые ирисы, красные левкои, маргаритки. И здесь стоит большой фонтан-аквариум, в котором плещутся золотые и серебряные рыбки, хвосты которых так и горят на солнце. Широкие ступени ведут в гущу парка. А парк раскинулся до самого моря.
Вот сюда-то и привезли испанских ребят. Они приехали как раз в такие дни, когда весь парк цвел.
Деревья миндаля были покрыты розовыми, воздушными, как пена, цветами. На каштанах выросли высокие красные и белые цветы, которые пылали, точно большие свечи. Благоухали лиловые глицинии. С ветвей акаций свисали огромные гроздья цветов. Цвели пальмы и лавры, между листиками которых появилось множество мелких белых цветов. Не было ни одного кустика в парке, который не покрылся бы цветами. И воздух был напоен таким сладким ароматом, что оранжевые и голубые бабочки совсем охмелели. Они, не двигаясь, сидели на цветах, и их можно было совсем легко поймать.
Маленькие испанцы были изумлены и растроганы, когда их ввели в этот парк, где росли цветущие деревья юга, напоминающие им родную Испанию. Они радостно вскрикнули, когда им показали роскошный дворец, солнечные уютные дачи, полы которых были покрыты бархатными дорожками, а окна уставлены левкоями и пионами.
Неужели мы будем здесь жить? — воскликнула Росарио, с восхищением оглядывая комнаты.
— Да, во дворце вы будете кушать и играть, а в дачах будете жить, — сказали ребятам.
Маленьких испанцев хорошо вымыли, переодели во все чистое. Им дали одинаковые васильковые береты и бушлаты с золотыми морскими пуговицами — такие бушлаты, какие носят наши моряки.
Вечером будет прохладно, тогда наденете эти куртки.
Детей накормили вкусным обедом. Росарио и Консуэлла, которые за последнее время питались только мелкой рыбой и давно не ели хлеба, глядя на вкусные кушанья, вспоминали маленькую Пепиту, которая осталась в Испании. Ведь Пепита так мечтала хотя бы о хлебе!
Пионервожатые «Артека», врачи, няни окружили детей лаской. Они помогали малышам расчесывать волосы, застегивать штанишки.
Няня-уборщица Дуня, пожилая женщина, смотрела, как умываются дети. Вдруг она подняла на руки пятилетнего Альфреда, прижала к груди и начала ласково мыть ему уши, приговаривая:
— А ну, дай я тебя, сынок, помою. Ах сыночек ты мой!
Альфред доверчиво обнял Дуню.
Когда же мы познакомимся с русскими пионерами? — волнуясь, спрашивали ребята.
— Потерпите немножко. Сейчас карантин, — отвечали вожатые и врачи, — вот кончится карантин, и будете играть вместе!
Ой, как хотелось и нашим ребятам испанским, чтобы поскорее кончился карантин — срок, после которого выяснится, что никто ничем не болен и можно всем играть вместе!
А пока они смотрели друг на друга издали, улыбались и посылали воздушные поцелуи.
«КАРАНТИН В МОРЕ!»
Однажды утром ребятам сказали:
— Сегодня кончился карантин. Вы мо знакомиться с русскими пионерами.
Крики радости раздались во всех дачах. Худощавый быстроглазый Педро из Малаги, казалось, радовался больше всех. Он прыгал и кувыркался. Его никак не могли успокоить.
Он написал на камешке «карантин» и бросил камень в море.
— Карантин в море, карантин в море! — кричали ребята, прыгая.
Встреча наших ребят и испанских произошла у фонтана с золотыми рыбками. Дети бросились друг к другу в объятия, словно были давно знакомы. Они целовались, крепко жали друг другу руки.
Взрослые думали: «Как же они будут разговаривать, как они поймут друг друга: ведь наши ребята не знают испанского языка, а маленькие испанцы не знают русского языка?»
Но ребята прекрасно понимали друг друга. Они разговаривали жестами, глазами, улыбками.
Вот Антонио говорит с Ваней, сыном железнодорожного весовщика.
Антонио показывает рукой на красивый дворец, окружённый пышными кустами лавров и роз, на фонтан, в котором плещутся золотые рыбки, и спрашивает Ваню:
— Чьё это?
Маленький вихрастый Ваня тычет пальцем в стену дворца:
— Это? Моё. (Он хочет сказать, что Суук-Су принадлежит детям.)
Потом Ваня дотрагивается рукой до лавров, до цветущих абрикосов:
— И это моё!
Потом он показывает на лазурное море, на солнце и говорит:
— Моё!