У Харви был вид путника, увидевшего после многих дней скитания по пустыне зеленый оазис.
Он так стремительно поднялся с банкетки, что Оливия подумала: сейчас он бросится на меня, схватит в охапку и унесет отсюда.
Но Харви остался стоять у стола, вежливым жестом пригласив Оливию занять место напротив.
Под пристальным испытующим взглядом мужа она осторожно двинулась вперед. Харви не отрывал от нее глаз. Казалось, для него не осталось в мире никого, кроме нее одной. Оливия не могла припомнить, когда еще ощущала с его стороны такое внимание – разве что в самолете…
На ней была та же самая одежда, с помощью которой она пыталась однажды стать привлекательной и сексуальной – брючный костюм, состоявший из черных атласных брюк и полосатого желто-коричневого жакета из набивного шелка. То, что Харви буквально ел ее глазами, смущало Оливию, хотя, с другой стороны, – что греха таить! – льстило ее самолюбию и придавало уверенности.
Но все это слишком поздно, уныло подумала Оливия, глядя на мужа.
Харви выглядел великолепно. О таких, как он, говорят: настоящий мужчина. Пожалуй, мой муж самый красивый мужчина в ресторане, решила Оливия. Ей всегда льстило, что Харви неизменно притягивает всеобщие взгляды. Даже сейчас, несмотря на его предательство, она все-таки гордилась им. И более того – в ее душу закралось трусливое желание, чтобы вернулось прошлое, то далекое счастливое прошлое, когда он действительно ее любил.
– Спасибо, что пришла – в голосе Харви слышалась искренняя благодарность.
Оливия не могла вымолвить ни слова. Она кивнула и поспешно уселась на банкетку по другую сторону стола – ее не держали ноги. Не дай себя обмануть, сердито напомнила она себе. Конечно, Харви волнует то, что произошло между нами, как и то, что должно произойти сейчас. Он по-настоящему любит свою семью, но ни на минуту нельзя забывать, как он поступил со мной.
Харви сел. Официант наполнил фужер Оливии шампанским и удалился. Оливия медленно, не отрывая глаз от фужера, потягивала шипучее вино: ей требовалось время, чтобы прийти в себя. К тому же это позволяло не встречаться глазами с Харви, который находился теперь в опасной близости.
– Как прошла неделя? – светским тоном спросила Оливия, решив быть предельно вежливой.
– Ужасно, – ответил он, не скрывая волнения.
Она бросила на него нервный взгляд.
– Мне очень жаль, что я доставила тебе столько неприятностей. Я совсем не хотела этого. Просто пыталась найти выход из положения, – торопливо пояснила Оливия.
– Я знаю. Сожалею, что тебе пришлось все это пережить. Это было моей непростительной ошибкой. Я вел себя в высшей степени глупо и необдуманно.
Заранее отрепетированный текст, сказала себе Оливия, стараясь не поддаться искушению поверить. Никакие слова не могут ничего изменить. Исходя из этого мне и следует действовать дальше.
– Мне кажется, Харви, ты привык игнорировать меня и мои чувства, – спокойно сказала она, как бы извиняя мужа за нравственную слепоту. По ее губам скользнула насмешливая улыбка. – Жена, ставшая непременным атрибутом твоей семьи. Ее существование считалось само собой разумеющимся, пока она не взбунтовалась и не проявила характер.
– Это совсем не так! – резко ответил Харви.
Оливия пристально, с недоверием взглянула на мужа.
– Ты ведь не собираешься притворяться? Иначе наша встреча станет простой формальностью, напрасной тратой времени. Или это как раз и входит в твои планы? – неприязненно осведомилась Оливия.
Харви посмотрел на нее так, словно видел впервые, потом в замешательстве покачал головой.
– Ты прочла хотя бы одну из моих записок? – в полном отчаянии спросил он. – Я оставлял их тебе каждый день.
Нет, он определенно не хочет меня понять! Поэтому лучше снова отгородиться от него и его обычной самоуверенности.
– Я же просила тебя оставить меня в покое, – сказала Оливия, не желая продолжать спор. Ее глаза сверкнули гневом. – Мне показалось, что в создавшейся ситуации я требую немного.
– Но создавшаяся ситуация вовсе не такова, какой ты ее представляешь, – ответил Харви с болью в голосе.
Не веря своим ушам, Оливия укоризненно покачала головой и взмолилась:
– Пожалуйста, не начинай все сначала! Это ниже нашего достоинства.
– Ты и в самом деле не прочла ни одной моей записки, – печально констатировал Харви.
– Кроме сегодняшней, – поправила она, не желая быть незаслуженно обвиненной. – Именно поэтому я и здесь. Завтра мы должны ехать домой и…
– Ты поедешь со мной?
В душе Оливии поднялась волна возмущения, смешанного с презрением. Подумать только, он считает, что я после всего могу сесть с Аделайн в один самолет!
– Нет, не поеду, – холодно ответила она. – Я пришла сюда только потому, что подумала: нам следует все прояснить, попытаться понять друг друга.
– Попытаться понять друг друга… – насмешливо повторил Харви. – Именно этим нам и следует заниматься, когда существование нашего брака находится под угрозой! Особенно если жена неизменно отказывается вступать со мной в контакт.
Его слова уязвили Оливию, и она спросила:
– Так ты хочешь понять, в чем заключались твои ошибки?
– Я считаю, что подобные разъяснения мне не требуются, – с пафосом заявил Харви, не скрывая своего разочарования. – Вот чего я не понимаю, так это почему ты с такой легкостью спешишь разрушить наш брак.
– Я… разрушить?! – с возмущением воскликнула Оливия. Что за чудовищное обвинение! Вот уж чего она никак не ожидала. – Ты разве забыл, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды? Ты пытаешься совместить несовместимое. Думаешь, сошло раз, сойдет и в другой? Надеешься, что я закрою глаза на твою супружескую неверность? Пусть и дальше все продолжается, меня ведь это не касается, так?
– Оливия, о чем ты говоришь? О какой супружеской неверности? – безмерно удивился Харви.
У Оливии перехватило дыхание от столь наглого лицемерия. Харви явно лжет. От возмущения она едва смогла сформулировать свою мысль:
– И ты думаешь, я поверю тебе после того, что мне сказала Аделайн Биде? После того, как она вела себя со мной? Может быть, мне еще забыть и общий номер люкс в «Оберж де пирамид»? Не говоря уже о том ленче, с помощью которого ты продемонстрировал мне, какое место я занимаю в твоей жизни!
Голос Оливии едва не сорвался на крик, и, чтобы успокоиться, она поспешно схватила фужер с шампанским.
– Я знаю, что сам во всем виноват, – признал Харви.
– Потрясающе! Как благородно с твоей стороны! – с сарказмом воскликнула она, не скрывая обиды. – Бог ты мой! Тебе даже не захотелось дать нашему браку шанс! Ты решил, что как женщина я не в состоянии удовлетворить твои сексуальные аппетиты, поэтому стал прикидывать, не поискать ли кого-нибудь на стороне. Именно в этом и заключается суть нашего теперешнего конфликта, не так ли?
Харви тяжело вздохнул: видно, трудно ему вести этот разговор.
– Оливия, я ни разу не нарушил супружеской верности, – спокойно повторил он. – Да, такие мысли у меня были, но я не сделал этого.
– Почему же? Потому что я все узнала?! – взорвалась она.
Хотя Харви, по его словам, изменял ей только в мыслях, Оливия все равно не верила ему.
– Потому что не хотел этого, – последовал ответ.
Возможно, и так. В том эгоцентрическом мире, в котором он обитал, в конце концов имело значение только его желание.
– Но отнюдь не из-за меня, – насмешливо уточнила Оливия.
– Исключительно из-за тебя, – с нежностью в голосе заверил Харви, глядя Оливии прямо в глаза. – И заботясь об интересах нашей семьи.
– А мне так не кажется, – возразила Оливия, которая была уверена, что только она проявила заботу об их браке и интересах семьи и предприняла в связи с этим определенные практические шаги, а Харви всячески препятствовал ее усилиям, когда те шли вразрез с его планами. – Пожалуйста, помолчи. Я не хочу этого слышать!
К чему бессмысленное препарирование того, что случилось с их браком?..