А кто ненавидит Лукашенко и Белоруссию? Некоторых назову поименно. Евгений Киселев, коханый, черноусый красавец, из породы элитных. Под стать ему Сергей Доренко, только безусый. Когда перед телекамерой проклинает Лукашенко и Белоруссию, то захлебывается, никак не может проглотить озлобленную слюну. Тут же, на подхвате, Николай Сванидзе. Старательно и не без умысла обрусел. Смолистая бородка. Даже сквозь нее видно, сколько в обрусевшем Коленьке хранится ненависти к Лукашенко и к Белоруссии.
Семен Бабаевский, 05.02.2003
Вторая причина роста этнической напряженности, причина русского протеста столь же банальна. После распада СССР, после начала демократических и рыночных реформ у русских усиливается ощущение, что они, русские, везде проигрывают. И было бы наивно, как телеведущий Николай Сванидзе, полагать, что русские, живущие в деревне, в провинции, не проявляют никакого интереса к национальному происхождению тех, кто все время мелькает на экранах телевидения. Нет, это не так. Теперь даже для русских в глубинке становится важно не только то, что сказано с экранов телевидения, а кем сказано. Раньше, до распада СССР, действительно не было такого внимания к лицам тех, кто говорит. Русские знают, что их практически нет среди олигархов, среди самых богатых, среди тех, кто, с их точки зрения, присвоил основные национальные богатства. Хотя я не думаю, что если бы хозяевами «нефтянки» стали этнические русские, то наша приватизация природных недр в их глазах выглядела бы более справедливой.
Но больше всего раздражает этнических русских культурная, информационная политика новой, демократической России. И, на мой взгляд, здесь больше чем достаточно оснований для раздражения. СМИ у нас до сих пор контролируются тем, что можно назвать нерусским капиталом. А потому у нас многие каналы телевидения (конечно, не все) откровенно работают на разрушение даже нынешних, слабых опор русского национального сознания. На наше телевидение крайне дозированно допускаются люди с более или менее окрашенным русским национальным сознанием.
«Литературная газета», 26 февраля — 4 марта 2003 г.
Н. Сванидзе. Вопрос, который сейчас очень актуален — ситуация со всем, что. относится к русской культуре в Туркмении…
М. Швыдкой. А какая ситуация? Там трагедия! Там трагедия происходит. Я могу назвать вещи своими именами. С моей точки зрения… я не люблю это слово, но там происходит… воздержусь все-таки его употреблять, наверное, не геноцид, но выдавливание русской культуры, русского языка, русских граждан из жизни республики происходит очевидное, и делать вид, что этого нет, я не могу. При том, что знак был подан значительно раньше — когда закрыли театр оперы и балета, когда закрыли все учреждения культуры, вообще связанные с европейской жизнью. Пострадали тогда не только русские люди, которые работали в этих учреждениях культуры, но пострадали и сами туркмены, потому что в туркменском театре оперы и балета работали люди всех национальностей, проживающих в Туркмении. Это был первый знак, знак очень тревожный. Мы начали исследовать ситуацию, но я никогда не думал, что Туркменбаши захочет нанести удар по русской культуре напрямую. Это… как вам сказать… это признак… я слово не могу найти… это признак… тоталитарного режима. По существу, это признак, когда по национальной принадлежности уничтожается культура. Мы знаем в истории несколько государств такого рода, они крайне плохо заканчивали.
Я министр культуры, а не министр обороны и не министр иностранных дел, поэтому ни угрожать не хочу, ни дипломатических формул придерживаться. Для туркменского народа русский язык, русская культура сделали очень много. Более того, именно русские исследователи, русские писатели сумели рассказать миру через русский язык о том, как живут туркмены, о туркменском эпосе, о душе туркменского народа. То, что сейчас происходит это крайняя недальновидность, ошибка, которая вредит, прежде всего, самим туркменам.
Н. Сванидзе. Михаил Ефимович, вы действительно не министр обороны и не министр иностранных дел, но вы как-то ставите вопрос от лица вашего ведомства о том, чтобы, может быть, как-то активизировать нашу реакцию на то, что происходит в Туркмении?
М. Швыдкой. Видите ли, в чем дело, мы сейчас придерживаемся такой позиции: нам очень важно не навредить людям, в том числе русским людям, которые живут в культуре Туркменистана. Это очень важный момент. А реакция России, с моей точки зрения, должна быть очень острой, очень жесткой, потому что геноцид культуры — это геноцид людей, геноцид граждан. И запрет на русскую культуру, а в Туркмении, по существу, что бы нам ни рассказывали официальные ашхабадские пропагандисты, происходит запрет на русскую культуру. Русская культура всегда была всемирно отзывчивой. Она вбирала в себя боль другого народа и всегда эту боль мощно выражала. Отказываться от такого союзника ни один народ не просто не должен, но, еще раз повторю, это глупо — отказываться от такого союзника. Но я повторю: мы не имеем права, а я представитель правительства, вмешиваться во внутренние дела Туркмении, но то, что мы обязаны дать приют людям русской культуры и людям, которые делали русскую культуру в Туркмении, то, что мы должны создать им условия для работы в России — это факт.
Сейчас мы обратились к нашим коллегам, в посольство с тем, чтобы понять, какова ситуация с деятелями русской культуры, работающими в Туркмении, какие меры предпринимать. Я еще раз повторю: мне очень не хочется, чтобы наше вмешательство или желание помочь привело этих людей в туркменские тюрьмы, я прошу прощения, чтобы они, благодаря нашей помощи или обозначению того, что мы готовы помочь, не оказались в еще более сложном положении, чем сегодня. Я знаю, у меня много товарищей в Ашхабаде, один мой сокурсник в Ашхабаде живет, по какой-то косвенной ин-формации мне на человеческом уровне ясно, что нужно выручать ребят. А как представитель ведомства и правительства, я думаю, что мы сейчас будем делать все, чтобы не просто активизировать нашу реакцию, а чтобы людям помочь. Помочь, не навредив, — это самое сложное сегодня.
«Зеркало» Николая Сванидзе, ВГТРК, 28.06.2003 г.
Подумать только, какие у нас завелись патриоты, озабоченные проблемами геноцида русских? А помните, с какой помпой была воспринята президентская программа патриотического воспитания на 2002–2005 годы? Нет? Напомним!
Уж справно зажелтели статьи, заметались пугливые тени, заискрилась телеслюна дезинформаторов. И все по единой наводке, согласно коей программа патриотического воспитания (ППВ) на 2002–2005 годы, доверенная тем же Швыдким, есть чуть ли не верх левизны и радикализма. Да что там, ей инкриминируется ни много ни мало — перегиб по части национализма. Ею запугивают, как чем-то жутко ррреволюционным, особенно на местах — областными Швыдкими. Труху и чушь имитируют под жизнеспособную и конструктивную материю. Дураку не понятно, что все это грубо и наспех смонтировано ради обеспечения дымовой завесы. По типу ложных мишеней и соломенных пугал для возгонки русофобской истерии. Вот, мол, как накинулись на программу, ты уж, народ, посочувствуй страда-. лице, поддержи болезную, возлюби мученицу — народней и не бывает! И родней тоже. Вот только кому?
Так и видишь маленькую, косенькую, но шибко шумливую дрезину, с бутафорским «максимом» на фанерном боку. Как дребезжит убогая на семь вершков поперед паровой, ржавой, сгнившей развалюхи, столыпинской еще выделки. А оттеда, с той ручной тарахтелки, три веселых дрезиниста, три природных хохмача (ну, скажем, космоскулые Никола Сванидзе и Вова Максимов, да голощекий Леня Парфенов) грозно упреждающе так и стрекочут: мы мирные люди, но ваш бронепоезд свистит, мол, у нас на хвосте! И посему, раздайсь, поберегись! Полундра, таким образом, господа!