Теперь вопрос: откуда же взялась вся эта нет-нет, совсем даже и не погань, а позолота, творческая и около того? Внимание! Откровенничает еще один, совсем молодой, но уже такой продвинутый.
«Мне, как школьнику младших классов, добрые американские дяди подарили прямо на триибуне Малой спортивной арены жвачку (!), круглую (!!), оранжевого цвета (!!!), с изображенной на ней оранжевой рожицей (!!!!). Я помню этого империалистического колобка до сих пор, помню его вкус. С того момента, с этих тактильных и вкусовых ощущений и начиналось разрушение веры в безусловные преимущества социализма. К тому же эти то ли канадцы, то ли американцы завалились на трибунах, положив ноги прямо на сиденья. И я был на их стороне, когда советская болельщица с лицом школьной учительницы математики строго сказала иностранцам: "У нас так сидеть не принято"…»
«Известия», 3.03.2002
Все «степеня» восторга артикулированы строго по оригиналу.
О вкусах не спорят Вот и этот автор, молодой обозреватель, не спорит. Он констатирует и утверждает, чеканит и свинчатит. Поскольку он, ну просто безошибочно, непререкаемо и стопроцентно убежден, что правый — правее не бывает! И тут ничего не поделаешь. Вкус жвачки и запах задранных к носу подошв для таких мальчиков без возраста — нечто бесспорное и даже священное! Представьте себе, уже тогда, в 1972-м, во время знаменитого матча наших с канадцами, простой советский кроха, руководствуясь сугубо тактильными и вкусовыми параметрами, сделал свой осознанный и принципиальный выбор! После чего он был просто обязан замшело консервативной, упертой, свихнутой на тургеневщине училке четко и бесповоротно предпочесть заморских гостей. Крутых, разбитных, вальяжных, буквально чавкающих своей «культурой», плюя при этом на хозяйские обычаи и традиции! До чего смело, изысканно! Свобода без границ! Счастье — вот оно! Вот оно — счастье!
И невольно ужаснешься: бог мой, какой же пустяковины хватило плохишам 70-х, чтобы за эту дешевку раз и навсегда «толкнуть» великую Родину, идеалы предков, тот справедливый для подавляющего большинства строй! Всего лишь оранжевый колобок рафинированной резинки и позерство хамоватого ковбоя: ноги на сиденье, — и вот уж «чхал я на вас на всех». Это вам даже не тонна варенья с лейблом «Плохишу от Главного Буржуина»! Кто ведь на чем ломается: один на чечевичной похлебке в обмен на первородство, другой на 30 сребрениках, третий на крошечном и кисленьком киви. Но чтоб на оранжевом колобке! Это, господа присяжные, поистине ноу-хау!
Здорово-то как! Вы только прикиньте, современный западник помнит и цвет, и вкус канадской жвачки? Какая память! Только помнит ли он, замечает ли цвет и вкус крови десятков тысяч наших ребят, что кладут свои жизни в Чечне, Таджикистане ради таких вот любителей жевать импортную резинку и ставить свои конечности на грудь совкового быдла? Откуда помнить? Перо не штык, глумеж не атака. Куда ведь проще преимущества социализма (в том числе беспримерную защищенность жизни каждого, бесплатное образова-ние и здравоохранение) сменять на оранжевую жвачку и американские бутсы на уровне туземной морды.
И такие люди «прорабят» нашу культуру — в газетах, по телевидению, в книжонках и на эстраде. Под гитару, фоно и просто микрофон! А импортированные их стараниями «преимущества империализма»: ежедневные катастрофы, взрывы, террор, гибель от бандитов и басмачей, наркомания, рабство, ежегодный экспорт за рубеж 50 тысяч русских проституток, культурная проказа (лепра) под соусом рекламы, садизма и порно в СМИ, кино и литературе, — убивают и калечат именно тех, кому дороги те, социалистические, преимущества. И главное из тех преимуществ заключалось в том, что ты знал: «Я живу в самой сильной стране, верю ей и горд уже тем, что меня, как гражданина СССР, нигде и никогда не тронут! Что спасать меня будут всем народом из беды в любой точке планеты, избави бог эту точку от такой напасти — причинить мне беду! И на все это хватит одной сурово упреждающей ноты ТАСС — от Политбюро ЦК! И после такой ноты вряд ли уже понадобятся другие аргументы в защиту советского человека».
Что ни говори, а тогда Гельман или Герман не бредили от страха, призывая меченосцев рубить погань, не тряслись перед пулей за вовсе и не короткую жизнь.
Сегодня нет ни веры, ни державы, ни защиты. Никакой защиты. Нигде и ни от кого! Остались унижение, боль, горечь и ненависть к тем, кто сдал Империю Добра за оранжевую жвачку из-за бугра! Ну ладно порушили, ну ладно развалили, ну ладно предали и продали! Зачем же еще при этом язык-то показывать, турусы вранья городить? Осталось разве повторить совет одного мудрого француза: «Почаще не говори ничего». Впрочем, от бывших «комсомольских прожекторов (и прожектеров), богинь и прочих мальчиков мажоров» наслушаешься и не такого! Не сразу даже поверишь: и это сказанул этот!
В сущности, всем людям по незрелости свойственны, а потому простительны, максимализм, ультрарадикализм и нигилизм. Но если и с годами все это не проходит, а гипертрофируется в великовозрастное змеиное ерничанье и нравственный маразм (как у «кучки» юнцов и старцев из «КП» и «МК»), то, в лучшем случае, вызывает сочувствие.
Особенно уперты наши «интеллигенты» в отстаивании своей исключительности и уверенности, что только им доступно постижение истины. В этом все они непоколебимые… Никиты Сергеевичи, то бишь твердолобые крепостники! Любая критика и даже сомнение в их непогрешимости сопровождается вселенским визгом и анафемой дерзецу. Уж так повелось: молви правду, и против тебя ополчатся всем миром те, кто правды требовал. Ты, казалось бы, всего лишь озвучил всем известное, но караемое в самом зародыше произношения (типа: социализм и бесплатное здравоохранение — это совсем неплохо, а вот капитализм и платное образование — это совсем нехорошо). Тебе же в ответ: «А поди-ка, Сенька, на конюшню и получи кнута за то, что поднес барину зеркало, а у того спросонья рожа крива, тупа и пьяна…»
Хам-конъюнктурщик всюду правит бал и славит своего собрата в диапазоне оккупированного ими эфирного пространства. Свора настоящих уродов (по морали) и шавок (по таланту) на ТВ и радиоканалах беспрерывно убеждает друг друга, что визави (вот «скромность» замера) «велик и гениален». Титул этот навешивается как банальному статисту-эпизоднику, так и занюханному ведущему маразматической передачи. Слово «гений» вконец обесценено и опошлено. И все эти «эстеты» изо дня в день сидят и испражняют псевдозаумь (на дрожжах воровской «фени»), восторгаясь друг другом и самоутверждаясь. А ручные критики и игрушечные «акулы пера» внимают, с обожанием кивают и лижут подошвы всем тем, кому благоволят их кормильцы (хозяева телеканала или газеты). Либо стаей хищных пираний атакуют того, кто кормильцу неугоден.