МОЯ СЕМЬЯ — ЯДРЕНАЯ СМЕСЬ
«Не так давно позвонила мне одна дама, приглашая принять участие в каком-то научном (?!) собеседовании, посвященном роли евреев в русской революции. Представилась она как редактор энциклопедического словаря (трехтомного или; кажется, даже четырехтомного) — «Евреи в русской культуре». Быстро покончив с ролью евреев в русской революции, она с увлечением заговорила об этой энциклопедии и тут же сообщила мне, что второй ее том, который только что вышел, кончается на Эльдаре Рязанове, а в третьем томе, который вот-вот выйдет в свет, я обнаружу не только себя, но и Анатолия Чубайса, и Николая Сванидзе, и многих других, о принадлежности которых к великому еврейскому народу я не подозревал.
Впрочем, про Чубайса я и раньше что-то такое слышал. Володя Войнович как-то рассказал мне, что, встретившись однажды с Анатолием Борисовичем у Булата Окуджавы, он, между прочим, спросил его:
— А Чубайс — это фамилия прибалтийская?
На что тот довольно жестко ответил:
— Нет, Чубайс — это фамилия еврейская.
Поэтому про Чубайса я у моей очаровательной собеседницы ничего спрашивать не стал, а спросил про Сванидзе. При чем, мол, тут он — со своей не еврейской и даже не прибалтийской, а явно и несомненно грузинской фамилией. — А у него мама еврейка, — радостно сообщила она».
Бенедикт Сарнов. «Еврей на необитаемом острове»
«Николай Карлович Сванидзе родился 2 апреля 1955 года в Москве. Отец, Карл Николаевич, работал заместителем главного редактора Госполитиздата. Мать, Ада Анатольевна, доктор исторических наук, профессор, специалист по западному средневековью… В 1977 году закончил исторический факультет МГУ. На телевидении с 1991 года. Политический обозреватель. Был комментатором программы «Вести». Автор и ведущий программ «Контрасты», «Подробности», «Зеркало», августа 1996 года заместитель председателя ВГТРК по информации, директор программы «Вести». С февраля 1997 года по май 1998 года — председатель ВГТРК. В 1995 году стал лауреатом премии ТЭФИ в номинации «Ведущий информационной программы»…
Да уж, смесь ядрена! Папа-то у нас не просто рядовой работник советского идеологического фронта, — он в прямом смысле курировал обеспечение Страны Советов идеологической пищей. А с иного боку, можно сказать, в пику, сугубо западнические устремления мамы, видного профессора-медиевиста. Ребенок, понимаете ли, продвинуто сосредоточился на переваривании всей этой средневековой эстетики с готическими замками, рыцарскими романами, тайными символами, обрядами, орденами тамплиеров и розенкрейцеров. С мотетами для клавикорда и органа, куртуазными речевыми изысками риторов, трубадуров, вагантов. С зашифрованными текстами и полотнами посвященных адептов. Мушкетерские дуэли, изящные манеры грандов и чопорность сверкающих дам, золотые нужники королей. Что для него после всей этого томной, деликатной, бархатной и упорядоченной прелести какая-то посконная Русь с хромкой, хоть и богатой речью, с деревянными избами, с лаптями и онучами, с неуклюжими лелями и закомплексованными ладушками? А никудышная культура отхожих мест? Или безысходно рефлектирующие герои? Непостижимая русская душа, которая на самом-то деле есть всего лишь немотивированность поведения и непредсказуемость характера, сложенные из скрытого протекания и соединения жестокости, жадности и лени в градусе патологии. Когда градус достигает пика, — трах, и вот вам русский бунт, бессмысленный и беспощадный. И все культурные люди уносят ноги отсюда на лилипутоидно трепещущий Запад. И папа, несмотря на верную службу режиму этих сталинистов, всегда пребывавший в настроении «внутренней, латентной оппозиции», которым мог поделиться с умными и культурными людьми, такими же, как его жена, Колина мама. Сейчас, слава богу, такие люди уже не таятся. Они сейчас по праву заняли все ниши культурного, экономического и финансового пространства этой страны, очень тактично деля это пространство, если не в экономике (в этой необузданной стране это просто невозможно), то хотя бы на в средствах массовой информации. В самом деле, включишь телевизор и любо-дорого посмотреть. Везде культурные, располагающие лица: Познер, Макаревич, Гусман, Шустер, Ганапольский, Якубович, Шендерович, Вульф, Флярковский, Шкловский, Политковский, Швыдкой, Новоженов, Успенский, Радзинский, Понизовский, Сегал, Корзун, Венедиктов, Бунтман, Минкин, Миткова, Прошутинская, Дубовицкая Даже всякие легковесные, ну там игровые развлекаловки для балбесизации туземного охлоса и оскотиняющие двуногих участников собачьи ток-шоу доверено вести исключительно детям достойных людей, артистов, писателей, журналистов — младшеньким Виторгану, Ширвиндту — как на подбор таким же укоренелым западникам.
Из анекдота: '
Один француз — герой, два француза — дуэль, много французов — взятие Бастилии.
Один русский — герой, два русских — драка, много русских — очередь за водкой.
Один еврей — бизнес, два еврея — международный шахматный турнир, много евреев — русский симфонический оркестр I
Мальчуган рос в мире настоящих людей, впитывал их манеры, их вкусы, их взгляды, их предпочтения, их характерную нервно-возвышенную тональность, ерническую акцентуацию, кислотный скепсис в жестикуляции и мимике, презрительную отстраненность от подлых людей — невзыскательного и конфузливого пипла
Теперь вопрос: ну как после теплично-изолированного люкса этой элитарной культурной среды можно полюбить эту страну, всегда дикую, всегда отсталую, во всяком случае, если брать развлечения, бытовые удобства, предметы роскоши? Ах, она дала нам бесплатное образование, ах, наше детство и молодость не знали войн, ах, мы все разбогатели за счет труда и достижений ее сограждан. Так все эти неблагодарные «граждане» должны молиться на то, что им выпала такая честь — вручить свои богатства нам, обеспечить нашу карьеру, кормить и поить нас, ведь наш гений поднял эту страну из тысячелетнего рабства, из тьмы. А те, кто этого не желает понять и принять, — упертые антисемиты, вонючие фашисты, от которых смолоду вынужден бронироваться ежистым противогазом щетины. Еще брыкаются чего-то со своим патриотизмом. Погляньте, нахалы. Родину им верни. Хрен вам — кто не успел, тот опоздал. Чем вы других империй лучше? Риму тоже небось подыхать не хотелось. И Карфагену. И Византии. А пришлось. Башковитые русские чудики, из крестьян, те сами себе гроб строгали, загодя, чтоб никого не напрягать. А у этих «рашен» патриотов никакого такта, никакого воспитания, смирения и уступчивости. Им вроде и помогаешь — очищаешь землю от самых отмороженных, а они еще кочевряжатся. Макашов так вообще забурел: десятерых жидов, грозит, с собой захвачу. Кто б тебе дал?
Аура генетической русофобии, дурман законной ненависти к аборигенам-антисемитам с детства переполнили, не могли не переполнить все фибры, все поры, все клеточки души и организма чистого мальчика из интеллигентской семьи.
Читатель сомневается, что молодой отрок так все и думал? А кто вообще сказал, что это конкретно о нем или, во всяком случае, только о нем? Так, заметки на полях. А намеки и ассоциации — всякому вволю.
Да, пожалуй, раздвоение в мыслях и поступках «мальчиков-мажоров» становится намного понятней. Уж, какой тут бедному дитяти избежать полярных, взаимоистребительных метаний? И кто посмеет требовать от него этой мифической порядочности, химерической честности и пресловутой прямоты во взгляде, в высказываньях и во всем прочем, как внешне, так и внутренне?
…В 1978 году окончил исторический факультет МГУ. Учился на одном курсе с Михаилом Осокиным. Работал младшим научным сотрудником отдела внутренней политики Академического Института США и Канады АН СССР, затем занимался репетиторством. В 1990 году преподавал историю нового времени стран Западной Европы в МГИАИ…