Декабрь, 1671 г.
Что касается города Астрахани, то он со всех сторон окружен войском его царского величества. Находящиеся там мятежники хотели недавно сдаться на милость, но когда им было в этом отказано, приняли решение сражаться до последней капли крови и всем вместе расстаться с жизнью. Вследствие этого положение здесь все еще тяжелое.[226]
Февраль, 1672 г.
Комиссары [польской] короны пишут из Москвы, что царь He хотел согласиться на военный союз и отказаться [от требования] возвратить Киев. Тем временем прибыло неприятное известие из Астрахани о том, что хотя московское войско отвоевало было город и крепость, однако мятежники вновь совершили неожиданное нападение, захватили город и перебили там больших и малых. Царь был очень напуган этим и, чтобы немного развлечься, отправился из столицы в увеселительный дворец неподалеку от нее, оставив своим боярам приказ продолжать переговоры с польскими комиссарами.[227]
Октябрь, 1670 г.
Московия все еще не спокойна
Между тем в Московии происходят все более удивительные дела, ибо у мятежников обнаружился кровный наследник прежних астраханских и казанских царей, который сообщничает с ними, а из Смоленска и из многих [других] мест сообщают, что мятежники якобы находятся уже в 75–80 милях от Москвы и что они движутся, разделившись на три армии. [Говорят], что воевода Долгоруков, выступивший против них с большими силами, был позорно покинут многими своими людьми, которые сложили оружие и перешли к мятежникам.[228]
Письма, отправленные 16 октября из самой Москвы к добрым людям, сообщают, что там теперь ни за золото, ни за серебро ничего не добьешься, так как большинство знатных людей отправилось в поход против мятежников, а оставшиеся ежедневно совещаются с царем насчет того, как покончить с этим огромным мятежом.
Ноябрь, 1670 г.
Из города Москвы пришло письмо с тремя известиями, последнее из которых от 8/18 ноября такого содержания: царь велел провести большой смотр своих людей,[229] а тем временем пришло радостное известие о том, что царская армия под командованием воеводы Долгорукова не только разбила в бою главаря мятежников Степана Разина, но и стала преследовать его по всему его пути. [В Москве] питают большие надежды на возвращение захваченных [Разиным] земель, а некоторые уверяют, что Астрахань уже снова находится в руках царя. В этих известиях вовсе не говорится о разрытых дорогах, перегороженных большими засеками,[230] и о боязни нового бунта. Нужно немало труда, чтобы понять из подобных преувеличений и преуменьшений, насколько справедливо то, о чем ходят слухи в соседних странах.
Январь, 1671 г.
Тяжелое положение в Москве
Что касается положения в Москве, то оно чрезвычайно плохое, так как мятежник Разин разбил воеводу Долгорукова, генерал-лейтенанта Ромодаповского, генерала Нащокина и почти всех знатных московских господ, отправившихся в поход, и обратил в бегство всю их армию.
Его войско состоит из самогитских, ногайских и калмыцких, татар, а также из казаков, выведенных из-за Донца. Офицерами у них служат большей частью немцы и шведы. После завоевания Казанского царства они [мятежники] захватили княжества Wiodomica, Candone, Restica (Веденяпино? Кадом?) и другие.
При царе Алексее Михайловиче остались еще князья и бояре — Шереметев (Czerenosow), Лобанов, князь Воротынский и некоторые окольничие. Между тем опасаются всеобщей измены и при этом называют [имена] многих немецких офицеров, среди них — генерала Альбрехта фон Бухгофена, полковника Гарвихта, полковника Давида фон дер Буссена, полковника Гофарта и других. Впрочем, полковник Мюнхгаузен, полковник Квель и полковник Штрассбург погибли вместе с несколькими русскими знатными людьми.[231]
Февраль, 1671 г.
Мятежник Разин доставляет московиту много хлопот
Что касается Степана Разина, то он все еще доставляет московиту так много хлопот, что тот вынужден был совсем уйти иа Лифляндии со своим страшным войском, поскольку [московит] доведен до такой крайности, чтол нуждается в помощи шведов, без которой ему, как видно, не справиться [с мятежником]. С этой целью он послал в Стокгольм полковника Стадена, урожденного рижанина, который просил [шведов] не оказывать поддержки упомянутому Разину, предлагая за это отойти от всех оспариваемых рубежей и дать шведской короне удовлетворение, как только от нее поступит помощь.[232]
Все польские дворяне, находящиеся в Московии, тоже должны были пойти на выручку [войску], но назад их вернулось так мало, словно их водили на убой.
Апрель, 1671 г.
Известие из Москвы
Из Москвы прибыло известие, будто главарь мятежников наголову разбит и потерял 16 000 человек убитыми и пленными. С другой стороны, сообщают, будто он совсем по иной причине повернул назад по Волге к Астрахани и по той же причине московская армия также должна была отойти. Одновременно прилагают много сил для того, чтобы весной собрать новую армию и выставить ее против упомянутого мятежника, если он захочет снова проявить себя, а также чтобы занять некоторые покинутые им города. Между тем в стране — большая дороговизна и много народа погибло в этом мятеже с обеих сторон.
Май, 1671 г.
Положение в Москве
Относительно положения в Москве было сообщено из Вильно 18 мая следующее:
Все, кто приезжают из Москвы, единодушно свидетельствуют, что дела в Москве обстоят очень плохо и многие иностранные офицеры оставляют службу, чтобы вернуться в свои страны, поскольку с ними дурно обращаются. Фельдмаршал Долгоруков выступил [в поход] с большим войском, разграбил различные города и деревни и велел повесить, задушить и подвергнуть пыткам многих старых и молодых людей, которых он подозревал в том, что они поддерживают связь с главарем мятежников Разиным. Такие тиранические поступки вызывают на местах большой страх. Простые люди после этого большей частью переходят на сторону вышеуказанного мятежника, который очень милостиво их принимает и дает им большие свободы. Его силы достигают теперь около 200 000 человек, которые расположены вдоль Волги на зимних квартирах.[233] Поскольку у мятежников больше сил, чем в прошлом году, московиты переживают большие трудности, так что в стране не ждут ничего иного, кроме большой войны.
Однако 21 мая из самой Москвы написали, что главарь мятежников Степан Разин был захвачен московитами, когда он навещал жену и детей в городе Кагальник. Казак Корнила Яковлев, узнавший от своих лазутчиков [о приезде Разина], сразу же окружил этот город и на следующий день совершил большую атаку. Когда она была отбита, он [Яковлев] отправил из своего лагеря посланца к мятежнику и велел спросить, не хочет ли тот добровольно сдаться и сдать город. Посланца этого [Разин] велел сразу же казнить. Подобная жестокость, противоречащая законам всех народов, так возмутила [Корнилу], что тот начал новый, еще более решительный штурм города, взял его силой, а упомянутого мятежника поместил на корабль и отправил к великому князю.[234]
226
См. с. 149 (комм. 21-й).
227
По Андрусовскому перемирию 1667 г. Киев с прилегающей территорией должен был оставаться за Россией до 1669 г., но остался за нею навсегда. Польская сторона, домогаясь пересмотра условий перемирия и возврата Киева, связывала свои надежды с Крестьянской войной в России. Сведения о новом захвате Астрахани повстанцами после ее сдачи правительственным войскам в конце ноября 1671 г. не соответствуют действительности. Аналогичный текст в «Европейском дневнике» (т. 24, с. 599–600).
228
«…кровный наследник прежних астраханских и казанских царей» — речь идет о князе Андрее Черкасском, сыне кабардинского мурзы Камбулата Пшимаховича. Андрей Черкасский в стане разинцев выдавался за царевича Алексея (Кр. война, т. II, ч. 2, с. 101; т. III, с. 419). Строгой организации «армий» у повстанцев не было. Возможно, в данном случае имеются в виду действия повстанческих отрядов в районах Симбирско-Корсунской черты, Белгородской черты и Слободской Украины.
229
Смотр царских войск с целью демонстрации устойчивого положения в стране был устроен под Москвой в конце октября 1670 г. (Рейтенфельс, с. 119).
230
Ср.: «Голландский Меркурий», ч. XXI, 1671, с. 141: «Степан Разин, московский мятежник, выступивший против царского величества, допустил ошибку, когда он промедлил с походом на Москву, ибо теперь весь деревянный город из улицы в улицу перекрыт заставами (Slagh-Boomen)».
231
Воротынский Иван Алексеевич — князь, боярин, двоюродный брат царя Алексея Михайловича; Лобанов-Ростовский Александр Иванович — князь, стольник, голова 1-й сотни стряпчих; Шереметев Петр Васильевич — боярин, симбирский воевода. Ценен перечень имен иностранных офицеров участников подавления восстания. Этих имен нет в других источниках.
232
См. с. 89.
233
Эту цифру — 200 000 человек повстанческого войска — в период развития событий в Среднем Поволжье называет и автор «Сообщения…» (Записки иностранцев, с.112).
234
С. Разин действительно был схвачен домовитыми казаками во главе с К. Яковлевым в результате вторичного похода их под Кагальник в апреле 1671 г., но каких-либо переговоров с Разиным о сдаче Яковлев не вел.
Рассказ о привозе в Москву и о казни Степана Разина совпадает с текстом «Франкфуртских исторических известий», см. с. 125–126.