Изменить стиль страницы

Л: Два других просто стали невидимы. Отошли, чтобы позволить Таинству произойти. А вечеринка стала Лене неинтересна и она ее не замечает. Лена забыла о вечеринке, вечеринка забыла о ней.

В: Лена, что ты сейчас чувствуешь?

Л: Легкость. Тоску — по вечности и бесконечности. Еще раздражение, что рушатся какие-то мои представления, что все получается не так, как я думала. Еще меня как обволакивает тепло любви. Я чувствую себя любимой.

В: Хочешь все это перепрожить? Начальная точка та же, а куда выйдешь — неизвестно. Рассказывай в «здесь-и-сейчас» и не бойся, что бы ни происходило.

Л: Я вхожу в пространство вечеринки. Это ночной клуб. Много людей, они танцуют. Мне хорошо, я себя чувствую комфортно. Я могу входить в это пространство и выходить из него, мое внутреннее состояние стало стабильнее, его не так легко изменить. Я могу отрываться в веселой компании, не теряя себя, своего комфортного состояния. Я вспомнила, что в этом пространстве раньше находились три мага из моего сна. И они появились в центре клуба, как бы в ином пространстве, в параллельном мире. Этот мир напоминает шарик — цветной шарик в центре ночного клуба. В этом шарике сидят трое мужчин, в ритуальной мистической атмосфере. Эта атмосфера родная для меня.

Стены этого ночного клуба, с танцующими людьми, с полутьмой и светомузыкой — все начинает кружиться, образует вихрь. Люди становятся похожими на нежить — вампиры, скелеты. Меня не пугает это и не отвращает. Я принимаю их такими — мертвыми. Поток их мертвости очищает меня, уносит отжившее, отмершее. Ночной клуб стал вихрем некротических энергий, убивающим меня и приводящим к преображению.

Я становлюсь больше, чем все это пространство. Я прозрачна, и вихрь проходит сквозь меня. Все плотное, непрозрачное, цепляется за некро-поток и уносится им. Я остаюсь на месте, меня это не тревожит. Я знаю, что так все и должно происходить. В вихре смерти я вижу живой цветной шарик, в котором сидят три мага в ритуальной обстановке. Я хочу к ним проникнуть. Что-то сопротивляется этому. Появляется слово «герметизм». Ситуация герметично закрыта от изменений. Очищенную потоком смерти, меня затягивает в шарик ритуального пространства. Я сижу с ними.

Они трансформируются. И теперь выглядят как мифические животные — орел, лев, бык. Я оказываюсь четвертой, человеком. Орел дает мне Чашу.

В: Что ты чувствуешь?

Л: Я чувствую себя частью этой конструкции. Так и должно быть.

В: Состояние благостное?

Л: Да. С элементами азарта. Мне хорошо, и я знаю, что сновидение будет разворачиваться в моей жизни еще какое-то время после.

В: Можешь дать интерпретацию этого сна с новой точки зрения?

Л: Возвращение меня к Жизни.

В: Это произошло сейчас, при перепроживании?

Л: Это решение, которое я приняла в то время, когда мне снился этот сон. Я была в процессе принятия важного решения, и приснившийся в это время сон показал мне возможный путь для реализации этого решения. Если раньше я стремилась к уходу от жизни в ритуал, мистерию, то в сновидении я повернула в сторону Мистерии Жизни.

Перепроживание смерти во сне

То что мы не хотим видеть в яви, приходит к нам во снах. И если немного присмотреться, сны дают смысл, атмосферу и направление работы с тем, что мы как душа или как личность отвергаем в яви.

Опытный сновидящий может пройти образную смерть-возрождение по сюжету сновидения. Он видит окружающий мир, таким, как он есть, и, значит, может творить из него то, что он хочет.

Перестав бороться и следуя естественному ходу сна, ведущему к любой развязке, будь то хоть смерть, сновидец преображает рефлекторное привычное отрицательное, отталкивающее действие в позволение и приятие, при этом переступая границы своих образов поведения и чувственных привычек. Таким образом, преодолевается один из самых главных страхов — страх неудачи. По сути, страх неудачи это боязнь отказаться от насильственного вмешательства в ход жизни с тем, чтобы подогнать её под свой образец, это нежелание видеть нечего кроме некоего избранного образца хода событий и проявления чувств.

В нашей практике есть случаи, когда сновидцы в сеансах перепроживания сновидений накапливают большое количество полных проживаний снов со всевозможными концовками. Например гибель сновидца или воплощаемого им образа во всевозможных формах. После такого процесса остаётся ощущение душевного облегчения, глубокого расслабления и благости. Впоследствии в реальных сновидениях им удаётся прожить, не свернув с пути, трагическое завершение сна. Такие сновидения обладают большой целительной силой, после них остаётся чувство целостности, полноты и покоя. Особенно здесь ценна смерть или казнь во сне. Проживание смерти во сне ведёт, как это не парадоксально, к возрождению и обновлению.

Пробуждение из сна раньше, чем произойдёт самое страшное или волнующее, притягательное, у большинства людей происходит от страха пережить сильные чувства или увидеть что-то пугающее и «неблагоприятное». Происходит предчувствование возможной боли и выход из ситуации просыпанием в явь. Но, так или иначе, однажды приходится столкнуться с тем, что мы боимся. Больше всего, пожалуй, большинство людей боятся унижения. Пройти через свой страх, страх унижения, означает пройти через риск уничижения, уничтожения в образе или в каком то качестве и стереть границы, принять вызов неизвестного. Таков парадокс, проходя через страх, мы исцеляемся. Именно страх возводит в нас стены, деля на нужное — послушное и хорошее, и не нужное — неуправляемое и плохое.

Это — не модное нынче «осознанное сновидение», в котором нужно вспомнить что происходящее — это безвредный несуществующий сон и тем самым, в общем то, хоть и взять полный контроль над образами, но зато лишить их душевного происхождения.

Наоборот, сновидящий с полной ответственностью принимает свои сны, как совершенно реальное, и живёт в них, рискуя, боясь и проходя страшное неведомое и смущающее. Это не игрушка. Таков путь к освобождающему и исцеляющему сновидению. Нужно ясно помнить, что сновидения реальны и иногда бывают опасны. Проходя их, сновидец обретает способность справляться с разнообразными страхами, пройдя которые можно увидеть освобождающее сновидение. Это такой сон, в котором случается проживание истинного бытия, а кризис разрешается творчеством сновидящего «эго» совместно с более глубинным центром, с источником сновидений, которым является душа. Это момент слияния и любви души и эго с жизнью.

Исцеление можно рассмотреть как разрешение противоречий в душе, теле и в жизни. Явным выражением любого противоречия является противник. То, как мы ведём себя с противником во снах, явственно показывает наш подход к самим себе и к жизни в целом. Если мы избегаем противников во снах, это нездоровое явление. Этим выражается неготовность или нежелание встречаться с реальностью яви. Нездоровое в нас пытается заставить нас спать дольше, чем нужно, и избегать реальности внешнего мира. Нездоровье это и гнев на мир, когда что-то не получается, и жизнь в фантазиях, не проявленных в реальном мире. Нездоровы все попытки отделить свои мечты от жизни.

Сны с проявлениями тьмы, хаоса, ужасами и всевозможными трудностями и нелепицами не являются свидетельством невротичности, психотичности, иных душевных дефектов или преступности человека, которому они снятся. Такие сны всего лишь точно указывают — с чем и как надо работать для достижения большей целостности. Люди опытные в работе со сновидениями имеют более широкое чуткое и точное видение жизни, и могут решать гораздо более серьёзные ситуации, чем средний человек, пытающийся жить обычной «правильной» жизнью. Попытка развиваться духовно и добиться исчезновения во снах противников и «демонов» не сможет осуществиться, поскольку эти персонажи присутствуют, чтобы нас уравновесить и заставить осознавать себя и свои реальные возможности. Стремясь отождествится только с положительным, мы нарушаем равновесие и лишаемся выбора, практически отрезав у себя половину мира.