Изменить стиль страницы

Много часов спустя Ровена начала подниматься по ступеням крутой лестницы, спиралью уходившей вверх, в северо-западной башне замка. Высоко над ней, на третьем этаже башни, находилась крохотная каморка, куда она и направлялась. Она раздумывала.

Если Рэннольф так любил своего незаконнорожденного сына, зачем же он держал его, словно в клетке, в этой комнатушке, так далеко от кухни, от тепла каминов? Ну, так этого больше не будет! Ребенок, тем более сын, пусть и незаконнорожденный, – это надежда на будущее, и его надо тщательно оберегать.

Ровена осмотрела свой наряд и вытерла грязные руки о юбку. Грязь в Грэстане скопилась просто чудовищная и, похоже, всю эту пыль и паутину она собирала своей одеждой. После полуденной трапезы Ровена накинула грубый передник служанки, чтобы защитить свой наряд. Теперь она мечтала залезть в ванну с теплой водой. Что же, как только она покончит с этим делом, можно будет и отдохнуть.

Леди Грэстан продолжала подниматься по лестнице. Мысли ее обратились к делам, которые предстояло сделать завтра. В башне царила почти полная темнота; только в две бойницы, что выходили на запад, врывались оранжевые лучи заходящего солнца. И в этот момент что-то свалилось на нее.

На мгновение она покачнулась и чуть не упала. Каменная стена была совершенно гладкой, на ней не было ничего, за что можно было бы ухватиться. Выгнувшись, Ровена смогла, наконец, удержать равновесие. Сердце у нее быстро колотилось, она прислонилась к стене, чувствуя, что дрожат руки при мысли о том, как близко она была к гибели.

– Я тебя не видел, – прошептал детский голос, когда чья-то маленькая рука прикоснулась к ней. – Я тебя ушиб?

Она глубоко вздохнула, успокаиваясь.

– Нет, хвала Господу. А ты не ушибся?

– Нет.

– Неужели никто не говорил тебе, что нельзя бегать по этой лестнице? Мы оба могли бы свернуть себе шею. – Голос Ровены прозвучал резко от пережитого страха.

Его голос тоже задрожал.

– Прости меня. – Затем, словно что-то внезапно вспомнив, он продолжил гораздо тверже. – Но ты не имеешь права так говорить со мной. Алэис говорит, что все горничные должны относиться ко мне с уважением. Ты была не почтительна.

Сколько, говорили, ему лет? Пять? Наверняка, не больше пяти! Ровена возмущенно фыркнула.

– Мне нет нужды быть почтительной с маленькими отпрысками лордов, которые угрожают моей жизни. Мне следует перекинуть тебя через колено и показать тебе, как я тебя уважаю, при помощи ладони. Идем, лучше я отведу тебя к твоей Алэис и расскажу ей, что ты натворил.

– Нет, пожалуйста. Извини, прошу тебя! Мне очень жаль, что я так поступил. Не отводи меня назад. Я ведь убегал.

Ровена вглядывалась в темноту, стараясь получше рассмотреть его черты.

– Убегал? Но куда и зачем?

– На кухню. Я так голоден, но Алэис говорит что нам ничего нельзя есть до самого вечера, пока новая леди не уляжется спать.

Мальчик тихо всхлипнул.

– И зачем только моему папе нужна жена? Теперь Алэис говорит, что мы должны прятаться от дракона, пока не вернется мой папа.

Ее брови поднялись вверх от удивления.

– От дракона?

– Так Алэис называет новую леди, потому что она выгонит меня прочь, чтобы я сделался нищим, если только найдет меня.

– Нищим? Нет, ты ошибаешься.

Может быть она необдуманно сказала что-то, что приняли как угрозу мальчику?

Наступило непродолжительное молчание.

– Ты так думаешь?

– О, я в этом совершенно уверена. Ты никогда не будешь нищим. Когда-нибудь ты станешь лордом Блэкли.

– Но, – проговорил он уже более уверенно, – так говорит Алэис.

– Алэис ошибается, – возразила она.

– Джордан, – позвал сверху женский голос, одновременно сердито и встревоженно. – Джордан! – Послышались медленные, тяжелые шаги.

– Ой, нет, – прошептал Джордан, хватая ее за руку. – Не позволяй ей забрать меня. Я ненавижу эту каморку. Я хочу назад, в мою кроватку. Мой папа щедро наградит тебя, если ты позаботишься обо мне, – великодушно пообещал он. Нетерпеливые пальчики сжали ее ладонь.

– Я могу помочь тебе, но только при условии, что ты не будешь трусом и не станешь убегать прочь.

– Я не хочу быть трусом, – сказал он. – Я хочу есть.

Ровена громко рассмеялась.

– Джордан здесь, – крикнула она, подняв голову. – Мы уже поднимаемся.

Шаги замерли.

– Кто тут? – голос женщины прозвучал грубо, почти угрожающе.

– Всего лишь дракон, – откликнулась Ровена. Кто-то громко ахнул и поспешил вверх по лестнице. Леди Грэстан взяла руку мальчика в свою.

– Идем со мной.

Они поднялись на несколько ступенек, прежде чем Джордан спросил:

– Почему ты сказала Алэис, что ты дракон?

Ровена помолчала, остановившись перед вторым поворотом. Сумеречный свет заходящего солнца позолотил волосы мальчика, придавая им такой же каштановый отблеск, как и у отца. Все еще держа мальчика за руку, она продолжала разглядывать его, а затем удивленно покачала головой.

Джордан был точной копией своего отца. Даже глаза были такие же серые и чистые, даже очертание рта было таким же.

– Так почему? – требовал он. Потом глаза его прищурились. – Я никогда раньше тебя не видел. Ты служанка новой леди?

– Хуже, – ответила ему с улыбкой Ровена. – Я и есть новая леди.

Глаза его расширились, затем он улыбнулся, словно она сказала что-то забавное. Дыхание ее замерло. Точь-в-точь как ее собственный муж усмехался, слыша ее возмущенно-сердитые протесты насчет невинности.

– Я вижу, ты любишь мальчиков. Ты мне поможешь справиться с Алэис. – Он крепче сжал руку своей мачехи и поспешил вверх по лестнице.

Еще несколько поворотов – и они вошли в крохотную комнатку. В ней было холодно и очень сыро, так как комната была вырублена прямо в толще каменной стены. Два соломенных тюфяка были брошены на пол, и только несколько тонких одеял превращали их в некое подобие постелей. В углу на боку лежала маленькая лошадка, вытесанная из дерева, а рядом валялись разбросанные фигурки деревянных человечков – шахматных фигур.

Алэис сидела на табурете, и ее массивные бедра, казалось, свешивались с краев. Тонкие светлые волосы выбивались из-под неопрятного, в пятнах, платка. Простое платье на ней тоже было грязным. Это неряшливое создание едва ли подходило на роль главной няни дворянина.

– Посмотри, Алэис, – позвал Джордан. – Я нашел новую леди, и ты была не права. Ей нравятся мальчики. И теперь мы можем вернуться и поесть.

Энтузиазм мальчика был так велик, что он даже запрыгал.

– Скажи ей, мы можем поесть, – обратился Джордан к своей мачехе.

– Я ничего не могу сказать, пока ты должным образом не представишь меня своей няне, Джордан, – нежно пожурила его Ровена. – Ты должен узнать сначала, как меня зовут, а затем сказать об этом своей няне, чтобы она поняла, кто я. Когда-нибудь придет день, и ты станешь рыцарем, а рыцарь всегда заботится о соблюдении приличий, даже со слугами.

При этих словах женщина нахмурилась, скрестив мясистые руки на обвисшей груди. Было совершенно очевидно, что она не относит себя к слугам.

– Я Джордан Фиц-Рэннольф, – ответил он, пытаясь отвесить поклон своей гостье. – А тебя как зовут?

Она была рада видеть, что кто-то уже учил его хорошим манерам.

– А я леди Ровена Грэстанская и твоя новая мачеха. Мне очень приятно, что ты член моей семьи. А теперь представь меня своей Алэис, – подсказала она.

Джордан кивнул:

– Алэис, я привел леди Реннену… Роннен-ну… – Он круто повернулся к мачехе и прошептал: – Как тебя зовут?

Она засмеялась.

– Это английское имя, и некоторым трудно бывает его выговорить. Мои друзья просто зовут меня Рен-Иволга. Ты тоже можешь так меня звать, если хочешь.

Он облегченно вздохнул.

– Алэис, это леди Иволга. А теперь мы можем пойти поесть. – Он схватил няню за руку и потянул, словно его слабое усилие могло сдвинуть массивную женщину с места.

– Алэис, – проговорила Ровена голосом, в котором уже не было никакой теплоты, – немедленно отнеси вещи Джордана назад на женскую половину. Пойдем, мальчик, я найду тебе что-нибудь поесть. – Она протянула ребенку руку. – У твоей няни сейчас есть чем заняться.