Его душа сегодня простилась с нами, но мы с ней никогда не простимся!
Юрий Шевчук читает стихотворение, написанное незадолго до концерта:
ROCK-FUZZ № 1/1991
Московский концерт памяти В. Цоя
ДС «Лужники», 26 октября 1990 г.
Поздно вечером, когда под сводами Дворца спорта отгремели рок-ритмы, в программе «ТСН» были показаны фрагменты телеинтервью с Константином Кинчевым, Юрием Шевчуком и Борисом Гребенщиковым.
Из интервью, взятых в кулуарах Дворца спорта «Лужники» корреспондентом программы «ВиД»
Марьяна Цой: Витя для многих оставался загадкой, даже для самых близких людей. Он был очень сложный…
Каждое лето уже три года подряд он ездил отдыхать в Латвию. Всегда брал с собой на два месяца Сашу. И, по-моему, они наслаждались своим общением, хотя и были оба молчунами, потому что им друг друга очень не хватало. Из-за сумасшедших поездок они виделись очень редко.
Саша героически выдержал всю процедуру похорон. Согласитесь, для пятилетнего ребенка – это удар, тем более что все произошло почти у него на глазах…
Когда хоронили, он стоял на самом краю могилы…
Константин Кинчев: Виктор ко мне часто приезжал. Мы сидели на кухне, пели друг другу песни. В общем, эти встречи были очень теплыми.
Корреспондент: Он не был твоим соперником?
Константин: В хорошем смысле этого слова – да, был, наверное. Но, с другой стороны, все-таки рок-н-ролл – это не спорт. Во всяком случае, то, что он делал, то есть его песни, двигали меня к тому, чтобы тоже писать… У православных есть традиция – отпевать души усопших, так вот – мы сегодня отпели Витю.
Корреспондент: Скажи, тебе его не хватает?
Константин: Очень сильно не хватает… Всегда, когда кто-нибудь уходит, остаются раны. Но, с другой стороны, он, как пел в своих песнях, ушел героем.
Корреспондент: Почему?
Константин: Потому что ветер его сорвал спелым и сочным яблоком.
Карен Робсон, американский продюсер: Я познакомилась с Виктором, когда он участвовал в шоу в Парк-сити. Шоу прошло с большим успехом. Он там встретился с японскими представителями и был приглашен вместе с Джоанной Стингрей в тур по Японии, чтобы представить там записи КИНО.
Я многих знаю в Нью-Йорке, кому был близок Виктор, кто помогал ему в его успешной карьере. Рашид Нугманов должен был снимать фильм на английском языке по сценарию Голливуда с Виктором в главной роли. Жаль, что этого фильма уже не будет. Но я надеюсь, что фильм «Игла» будет представлен в США, и американцы познакомятся с творчеством Виктора.
ROCK-FUZZ № 1/1991
Виктор Цой: «Хочу быть собой»
Для многих Виктор Цой, трагически погибший два года назад, в августе 1990-го, олицетворяет философию нынешнего молодого поколения, мысли и чаяния которого он так удачно воплощал в своей музыке и песнях. При жизни Виктор не любил давать интервью, был и остался человеком-загадкой. Наверное, поэтому до сих пор публикации о нем встречаются читателями с интересом.
Сегодня мы предлагаем вашему вниманию последнее интервью Виктора Цоя украинскому радио (май 1990 года), которое нам любезно предоставили наши коллеги из Киева.
Вопрос: Виктор, твоя последняя работа называется «Звезда по имени Солнце». Зная, что ты очень многое, в отличие от «попсовых» групп, вкладываешь в названия, тексты песен, хочу спросить: название альбома – намек на себя или на что-то неопределенное?
Ответ: Скорее, на неопределенное, чем на себя. Хотя… Не знаю.
Вопрос: А сам лично можешь назвать себя «звездой»? Все-таки ты собираешь стадионы, и я бы не сказал, что Виктор Цой не популярен. Твой прогноз: сколько просияешь на эстрадном небосклоне?
Ответ: Не знаю, не думал над этим. Я не считаю, что это главное – всеобщая популярность. Я, конечно, очень рад, что сейчас КИНО собирает такие залы, но, в принципе, все это не было самоцелью. Для нас было важно играть ту музыку, которая нам нравится, и мы будем ее играть, даже если она будет нравиться меньшему количеству людей. Я не прогнозирую успех. Меня это не интересует. Меня интересуют песни.
Вопрос: Тот образ, который ты создал на экране (фильмы «Асса», «Игла»), как соотносятся с реальным Виктором Цоем?
Ответ: Я ничего особенного не создавал, не пытался залезть в чужую шкуру. Вел себя так, как хотел и как вел бы себя в таких обстоятельствах. И занялся этим, потому что мне было интересно.
А когда совершенно недавно предлагали сниматься в роли Маугли в каком-то мюзикле – знаешь, может, это и остроумно, но идея этого мюзикла была совершенно, мягко скажем, не той, что хотелось…
Вопрос: В таком случае, какой образ в кино тебе близок, кого хочешь сыграть?
Ответ: Нет, в том-то и дело, что я ничего не хотел сыграть. Я хочу быть самим собой везде – и на киноэкране, и на концерте, понимаете? Для меня важнее всего сохранить самоуважение и свободу, которая у меня сейчас есть. Но сохранить очень трудно. Нужно все время бороться. И если вопрос станет так, что я вынужден буду играть музыку, которую не хочу играть, но которая будет нравиться людям, было бы нечестным ее играть, правда?
Вопрос: Сейчас утверждают, что советская рок-музыка переживает кризис. Не боишься, что в скором времени ты, Виктор Цой, окажешься не у дел?
Ответ: У нас слишком долго рок-музыка была под запретом, и когда стало возможным ходить на рок-концерт, любая рок-команда собирала зал. А когда появился выбор, то люди, естественно, пошли на другое. Это совершенно нормально. А относительно «не у дел» – думаю, нам это не грозит. Даже если буду в тюрьме, и у меня будет шестиструнная гитара, я уже не окажусь не у дел – ведь я буду продолжать заниматься своим делом. Мне все равно, где играть…
Вопрос: Очень долгое время ты был как бы вне нашей системы. А теперь потихонечку вворачиваешься, что ли. Какие плюсы и минусы во всем этом есть?
Ответ: Совершенно не вписываюсь… Что касается музыкальной системы, то мы все равно стоим особняком, хотя, если раньше мы были подпольной группой, то сейчас нас так назвать уже нельзя.