Роберт Хайнлайн
ИСТОРИЯ БУДУЩЕГО
Миры Роберта Хайнлайна. Том 22
![История Будущего. Миры Роберта Хайнлайна. Том 23 i_001.jpg](https://litlife.club/books/107381/read/images/i_001.jpg)
ИСТОРИЯ БУДУЩЕГО
![История Будущего. Миры Роберта Хайнлайна. Том 23 i_002.jpg](https://litlife.club/books/107381/read/images/i_002.jpg)
![История Будущего. Миры Роберта Хайнлайна. Том 23 i_003.jpg](https://litlife.club/books/107381/read/images/i_003.jpg)
ИСПЫТАНИЕ КОСМОСОМ
Наверное, нам вообще не стоило соваться в космос. Есть две вещи, которых каждый человек боится с самого рождения, — шум и высота. А космос находится настолько высоко, что непонятно, зачем человек в здравом уме забирается туда, откуда, если ему не повезет, он будет падать… и падать… и падать. Впрочем, все астронавты сумасшедшие. Это известно.
Он решил, что врачи были к нему добры.
— Вам еще повезло. Вы не должны забывать об этом, старина. Вы еще молоды, а пенсия у вас такая, что о будущем можно не беспокоиться. Руки и ноги у вас целы, и вообще вы в прекрасной форме.
— Прекрасной! — В голос его непроизвольно закралась нотка презрения к самому себе.
— Но это на самом деле так, — продолжал мягко настаивать главный психиатр. — То, что с вами произошло, не причинило вам никакого вреда, если не считать того, что в космос вы больше не полетите. Честно говоря, я не могу назвать акрофобию неврозом — боязнь высоты вполне естественна. Вам не повезло, но если учесть, что вы пережили, то можно утверждать, что никаких отклонений у вас нет.
Одного напоминания об этом хватило, чтобы его снова начало трясти. Он закрыл глаза и увидел кружащиеся внизу звезды. Он падал, и падение это было бесконечным. Из забытья его вывел голос психиатра:
— Успокойтесь, старина. Вы на Земле.
— Извините.
— Не за что. А теперь скажите, что вы собираетесь делать дальше?
— Не знаю. Видимо, буду искать работу.
— Компания обеспечит вас работой, вы это знаете.
Он покачал головой:
— Я не хочу слоняться по космопорту.
Он представил себе, как будет ходить здесь в рубашке с маленьким значком, показывающим, что когда-то он был человеком; откликаться на уважительное обращение «капитан», доказывать, что своим прошлым он заслужил право на отдых в помещении для пилотов, замечать, как смолкает при его появлении разговор на профессиональные темы, думать о том, что говорят о нем за его спиной… Нет, спасибо!
— Я думаю вы приняли мудрое решение. Лучше покончить с прошлым раз и навсегда, по крайней мере, до тех пор, пока вы не начнете чувствовать себя лучше.
— Вы думаете, что этот день когда-нибудь наступит?
Психиатр поджал губы.
— Возможно. У вас чисто функциональное расстройство, травм нет.
— Вы уверены, что этот день придет?
— Я этого не говорил. Признаться, я просто ничего не могу сказать по этому поводу. Мы до сих пор очень мало знаем об этом заболевании.
— Понятно. Ну, я, пожалуй, пойду.
Психиатр поднялся с кресла и сунул ему свою руку.
— Позвоните, если вам что-либо потребуется. И, во всяком случае, не пропадайте навсегда.
— Спасибо.
— С вами будет все в порядке. Я в этом убежден.
Глядя в спину удаляющегося пациента, врач покачал головой. Походка этого человека уже ничем не напоминала легкую, уверенную поступь астронавта.
В то время лишь небольшая часть Нью-Йорка находилась под землей, но он, выйдя от врача, и не собирался подниматься наверх — подземка домчала его до гостиницы для холостяков. Он отыскал комнату, на двери которой светилась надпись «Свободно», опустил в прорезь монету, забросил внутрь свою спортивную сумку с пожитками и вышел. Монитор на подземном перекрестке выдал ему адрес ближайшего бюро по трудоустройству. Добравшись до места, он уселся за стол для собеседований, дал компьютеру снять отпечатки пальцев и начал заполнять анкеты. У него появилось ощущение, что он вернулся в прошлое: последний раз он искал работу еще до того, как поступил в школу астронавтов.
Графу «фамилия» он оставил пустой и, заполнив всю анкету, продолжал раздумывать. Известностью он был сыт по горло, ему не хотелось, чтобы его узнавали и вокруг него поднимался ажиотаж, — больше всего он не хотел, чтобы ему рассказывали, какой он герой. Наконец, он впечатал в пустую графу слова «Уильям Сондерс» и бросил листки в предназначенную для них щель. Он докуривал уже третью сигарету и потянулся за следующей, когда перед ним зажегся экран.
— Мистер Сондерс, — произнесла симпатичная брюнетка. — Пройдите, пожалуйста, комната семнадцать.
Когда он вошел, брюнетка указала ему на кресло и предложила сигарету.
— Устраивайтесь поудобнее, мистер Сондерс. Меня зовут мисс Джойс. Я бы хотела поговорить о вашем заявлении.
Он уселся и молча ждал предложения.
Увидев, что он не расположен говорить, брюнетка добавила:
— Вы назвали себя мистером Сондерсом, но судя по вашим отпечаткам, у вас другое имя. Мы знаем, кто вы на самом деле.
— Не сомневаюсь.
— Я понимаю, что раз вы назвали себя мистером Сондерсом, мистер…
— Сондерс.
— … мистер Сондерс… Это заставило меня покопаться в вашем досье. — Она достала катушку с микрофильмом, повернув ее так, чтобы он смог разглядеть на ней свое имя. — Теперь я о вас знаю больше, чем вы сочли нужным напечатать в анкете. У вас хороший послужной список, мистер Сондерс.
— Благодарю.
— Но я не смогу воспользоваться им, чтобы подыскать вам работу. Я даже не имею права упоминать о нем, если вы будете настаивать, что ваша фамилия Сондерс.
— Моя фамилия Сондерс. — Голос его был спокойным и невозмутимым.
— Вы поступаете опрометчиво, мистер Сондерс. Существует много ситуаций, в которых престиж имени может быть совершенно законно использован для того, чтобы клиент получал гораздо более высокую ставку, чем…
— Мне это не интересно.
Она посмотрела на него внимательно и решила не продолжать.
— Как хотите. Загляните в комнату «Б», там вы сможете пройти классификационные и профессиональные тесты.
— Благодарю.
— Если вы передумаете, мистер Сондерс, мы будем рады пересмотреть ваш вопрос. Сюда, пожалуйста.
Через три дня он уже работал в небольшой фирме по выпуску систем связи. Проверял электронное оборудование. Это была монотонная, спокойная работа, занимающая все его мысли, и к тому же легкая для человека с его опытом и квалификацией. К концу трехмесячного испытательного срока он был переведен на более высокую должность.
Он устроил себе хорошо изолированное от внешнего мира логово, работал, спал, ел, иногда проводил вечер в библиотеке или Ассоциации молодых христиан, и никогда, ни при каких обстоятельствах не выходил под открытое небо и не поднимался на высоту даже театрального балкона.
Он старался вычеркнуть прошлое из памяти, но воспоминания все еще были свежи, и он нередко грезил наяву: он снова видел остроконечные звезды над замороженным Марсом, шумную ночную жизнь венерианской столицы, раздутый красный Юпитер, его гигантское обрюзгшее тело, сплющенное у полюсов и заполнявшее собой все небо над космопортом Ганимеда.
А иногда он снова испытывал сладкое спокойствие длинных вахт во время межзвездных перелетов. Но эти воспоминания были опасны, они грозили поколебать с трудом обретенное душевное равновесие. Он слишком легко легко соскальзывал из настоящего в прошлое и внезапно обнаруживал, что висит, цепляясь изо всех сил за стальные бока «Валькирии» — пальцы немеют и разжимаются, а под ним бездонный колодец космоса. Тогда он возвращался в настоящее, приходил в себя, трясясь от волнения и судорожно сжимая в руках инструмент.
Когда это в первый раз произошло с ним во время работы, он заметил, что один из его коллег, Джо Талли, смотрит на него с явным любопытством.
— Что с тобой, Билл? — поинтересовался Джо. — Похмелье?
— Да нет, — с трудом вымолвил он. — Обычная простуда.