Блещет ростральный венок – за морское сраженье награда.
Варварской мощью силен и оружием пестрым Антоний,
Берега алой зари и далеких племен победитель.
В битву привел он Египет,
Восток, и от края вселенной
С ним приплыла – о нечестье! – жена-египтянка.
В бой устремились враги, и, носами трехзубыми взрыта,
Веслами вся взметена, покрылась пеной пучина.
Дальше от берега мчат корабли – ты сказал бы – поплыли
Горы навстречу горам, иль Циклады сдвинулись с места –
Так толпятся мужи на кормах, громадных, как башни…
Войску знак подает царица египетским систром
И за спиной у себя не видит змей ядовитых.[11]
Чудища-боги идут, и псоглавый Анубис с оружьем
Против Нептуна на бой, против Венеры, против Минервы.
В гуще сражения Марс, из железа кован, ярится,
Мрачные Диры царят над бойцами в эфире высоком.
В рваной одежде своей, ликуя,
Распря блуждает,
Ходит следом за ней с бичом кровавым Беллона.
Сверху взирая на бой,
Аполлон Актийский сгибает
Лук свой, и в страхе пред ним обратился в бегство Египет,
Следом инды бегут и арабы из Савского царства.
Вот и царица сама, призвав ей попутные ветры,
Все паруса распустить и ослабить снасти готова. [12]
Глава 13. КОНЧИНА КЛЕОПАТРЫ
Поэты, например Гораций, утверждали, что после бегства Клеопатры и Антония из-под Акция Октавиан сразу бросился за ними в погоню, но это – поэтическая вольность. В действительности он остался на некоторое время в Греции, чтобы подвести итоги своим успехам. Прежде всего Октавиан отправился в Афины, где демонстрировал свое эллинофильство и уважение к традиционной религии, демонстрируя грекам, что он в этом смысле не уступает Антонию. После того как он убедился, что контролирует Грецию и Малую Азию, он отправился на остров Самос, где устроил временную резиденцию на зимний период.
На Самосе Октавиан получил тревожные новости из Италии. Там был раскрыт заговор, в котором участвовал молодой Марк Лепид, сын триумвира, низложенного самим Октавианом. Меценат, наместник Октавиана в Италии, казнил Лепида-младшего, но это происшествие вызвало недовольство в Риме. Октавиану пришлось отправить в Рим Агриппу на помощь-Меценату. Однако, когда Агриппа прибыл в Италию, он столкнулся с еще более серьезным недовольством, на этот раз – со стороны многих солдат, которые участвовали в ряде сражений под началом Октавиана или перешли к нему после поражения других полководцев. Все они требовали увольнения, вознаграждения и земли. Самому Октавиану пришлось срочно вернуться в Брундизий, где поздравления с победой при Акции были омрачены неприязнью ветеранов.
Октавиан принял меры, чтобы их успокоить, но одно было ясно: он не сможет удовлетворить их требования, пока не завладеет сокровищами и владениями Клеопатры, теперь восстановленными почти в древних пределах.
Это был последний источник богатств в Средиземноморье, который еще не находился в руках римской власти. Захват сокровищ Птолемеев стал необходим Октавиану, поскольку не было другого способа расплатиться с солдатами. А сторона, терпевшая поражение, могла бы, с помощью богатств Египта, добиться мира.
По дороге в Египет Антоний и Клеопатра узнали о капитуляции своего войска в Северной Греции, а также о том, что Скарп, военачальник Антония в Киренаике, перешел на сторону Октавиана. Поэтому Антоний решил остановиться в греческом городе Паретонии в Египте на тот случай, если бы Скарп отправился морским путем в Александрию через этот город. Клеопатра же не осталась там вместе с ним, но предпочла отправиться прямо на родину. Ее прибытие вполне могло вызвать мятеж, организованный ее политическими противниками, но Клеопатра проявила решительность во время назревавшего кризиса, «Клеопатра поспешно отправилась в Египет, опасаясь, как бы ее подданные не подняли мятежа, узнав о постигшем ее несчастье прежде, чем она сама прибудет туда. Чтобы благополучно вернуться на родину, царица велела украсить корабли венками и петь триумфальные песни под музыку флейт, как если бы она и вправду одержала победу. Однако, вернувшись домой, она вскоре казнила немало знатных людей, которые всегда питали к ней вражду, а теперь радовались ее бедам. Затем Клеопатра стала собирать средства ради спасения своего дела как со своих имений, так и везде, где можно было достать их, не щадя даже почитаемых святынь, и одновременно приводила в порядок свои войска и искала союзников».
Антоний же, прибыв в Александрию, некоторое время просидел, запершись, в башне, погруженный в мрачные раздумья, после чего вернулся во дворец.
Клеопатра тем временем решила позаботиться о том, чтобы сохранить власть за своей династией, что бы ни случилось с ней самой. Она решила торжественно отпраздновать официальное совершеннолетие своего сына Птолемея Цезаря (Цезариона), а также Антония-младшего, сына и наследника Антония. Цезариону в то время исполнилось шестнадцать лет, а Антонию-младшему – четырнадцать. Царица хотела показать египтянам, что ее старший сын стал взрослым человеком, который уже сам вполне способен править царством.
Возможно, ее также вдохновляли заявления о поддержке ее сторонников, включая жрецов Верхнего Египта, которые обещали ей даже защитить ее дело с оружием в руках. Однако Клеопатре следовало понимать, что для победившего Октавиана ее сын, как и сын Антония, объявленные совершеннолетними, гораздо опаснее, чем если бы они считались несовершеннолетними.
Клеопатра, видимо, действительно это осознала, поскольку она вскоре решила отослать Цезариона за границу. В сопровождении своего наставника Родона, с частью царской казны, он был отправлен в верховья Нила, чтобы потом через канал доплыть до порта Береника. Оттуда он должен был отплыть в Индию, с которой Египет давно имел торговые связи.
Сама Клеопатра также стала готовиться к тому, чтобы покинуть Египет и отправиться на Восток, где ее сокровища могли помочь ей стать правительницей какого-нибудь княжества (как уже поступали до нее другие эллинистические монархи, например грекоиндусы). Прежде всего царица решила укрепить союз с царем Верхней Мидии, чья малолетняя дочь была обручена с ее сыном, Александром Гелиосом. Чтобы доказать мидийскому царю свою дружбу, Клеопатpa казнила своего пленника, царя Армении, которого его тезка, мидийский царь, ненавидел за дружбу со своими врагами парфянами. Александра Гелиоса она отправила в Верхнюю Мидию. Сама царица решила, что лучше всего покинуть Египет морским путем, через Нил и Красное море. Не воспользовавшись каналом, который тогда не был судоходен, царица велела перетащить суда по суше волоком к Геронполису у Суэцкого залива. Но, когда ее корабли были по ее приказу доставлены в нужное место, Малх, царь набатейцев, напал на стоянку египтян и сжег корабли. Это можно было счесть неблагодарностью, ведь Клеопатра в свое время не позволила Ироду уничтожить царство Малха. Но аравийцы, видимо, не простили царице того, что она собирала налоги с добычи битума в их стране и получила под свое управление часть их земли.
Клеопатра отомстила за уничтожение своего флота, организовав убийство Малха. Однако после этого несчастья царице пришлось оставить намерение покинуть Египет, о чем она впоследствии очень сожалела.
Квинт Дидий, вдохновивший Малха на сожжение флотилии Клеопатры, не смог его спасти. Дидий, наместник римской провинции Сирия-Киликия, сделал это потому, что, как и многие его коллеги, понимал: поскольку Октавиан стал победителем, ему надо угождать.
Что касается самого Октавиана, то он в начале 30 года до н.э. при первой возможности уехал из Италии и сначала прибыл на Самос, а оттуда отправился дальше на восток. Узнав о его появлении в регионе, многие сирийцы и сам римский наместник Дидий решили, что не стоит больше хранить верность Антонию и Клеопатре, а лучше поддержать Октавиана.