Изменить стиль страницы

— «Альбион» ничего не рекламирует, — сказала Пам. — Больше того, он даже не поместил своих данных в Деловом справочнике.

— И не дал своего телефона Лондонскому справочному бюро, — добавил Грайс. — Копланд говорит…

— Да-да, мы прекрасно знаем объяснения Копланда. У каждого начальника отдела есть свой прямой телефон, и так далее и тому подобное. А еще мы знаем, что, когда кто-нибудь звонит начальнику отдела, ни одна живая душа в «Альбионе» не может услышать, откуда ему звонят и зачем. Вот если б у нас был свой телефонный коммутатор, телефонистки, конечно, смогли бы…

— Вы хотите сказать, что в «Альбионе» нет коммутатора? — ошарашенно спросил Грайс. Да ведь правильно— он же его не видел! Но сам он этого не сообразил бы, даже обыскав здание «Альбиона» от чердака до нодвалов.

Сидз, присвоивший себе роль председателя на этом трибунале, нетерпеливо постукивал пальцами по своему бокалу.

— Давайте-ка все же вернемся к телефонной книге, — сказал он. — Вы не нашли там Рекламного отдела, но в этом, как мы с вами выяснили, нет ничего зловещего. Что еще вы обнаружили?

— Никаких служб сбыта там тоже нет: ни складов готовой продукции, ни Отдела по изучению рынка, ни…

— Все правильно, «Альбион» ничем и не торгует, — сухо сказала Пам.

Сидз зацокал языком, словно раздраженная старуха.

— Вы лезете раньше черта в пекло, Пам! Пусть он нам рассказывает!

— Да мне, собственно, и рассказывать нечего, — откровенно признался Граце.

— А мы тем не менее хотим послушать! Так вы, значит, полистали телефонную книгу, не нашли там Отдела сбыта или чего-нибудь в этом роде и решили поискать его по этажам, верно?

— Не совсем. Сначала я действительно удивился. Но потом господин Грант-Пейнтон многое мне разъяснил. Он превосходно знает историю «Коварного…».

— И что же он вам сказал?

— Он сказал, что «Альбион» занимается теперь недвижимостью.

— Вот расхлебай! — воскликнула Пам. Она, впрочем, выразилась гораздо резче, и Грайс, немного шокированный, посмотрел на Сидза, а тот опять попытался одернуть ее предостерегающим взглядом. Но она, видимо, не собиралась продолжать, и Грайс понял, что может закончить свою мысль.

— Я не очень-то хорошо знаю, как торгуют недвижимостью, но, уж во всяком случае, не по образцам…

— Никакой недвижимостью «Альбион» не торгует, — снова перебила его Пам, оборвав коммерческие рассуждения, которыми он хотел блеснуть перед своими собеседниками, — это установлено совершенно точно. — Иными словами, знай свой шесток и рассказывай-ка лучше про то, что видел.

— Ладно, чем бы «Альбион» ни занимался, но у такого крупного треста должна быть своя электронно-вычислительная машина, и я решил, что она в подвале, но дошел только до третьего этажа.

— Нет у нас в подвале вычислительной машины, — сказала Пам. — У нас ее вообще нет. И знаете, почему?

Сидзовы предостерегающие взгляды сверкали, словно красные прожекторы, направленные на Пам. Но она, как бы не замечая их, продолжала:

— Да потому, что, если б у нас была ЭВМ, обслуживающему ее персоналу моментально все стало бы ясно.

Далось же ей это все. Грайс и сам с удовольствием узнал бы, чем занимается «Альбион», но ее одержимость казалась ему совершенно непонятной. Ну, положим, не торгует «Альбион» недвижимостью — так значит, участвует в каких-то крупных финансовых операциях, только и всего.

— А вы-то что об этом думаете? — не слишком галантно спросил он Пам.

Она промолчала, и на его вопрос ответил Сидз — верней, ушел от ответа.

— А вы?

— Да мне-то откуда знать? Я думал, вы меня просветите.

— Простите, Клемент, но мы хотим послушать ваш рассказ. Вам, стало быть, удалось выяснить, что в «Альбионе» нет Рекламного отдела, нет Службы сбыта, нет; вычислительной машины и коммутатора, — а вы работаете здесь всего неделю! У нас тут есть, знаете ли, служащие, которые за несколько лет не сумели собрать и половины ваших сведений. Так что еще вы обнаружили?

Снизошел, сукин сын, до похвалы, подумал Грайс. И, к тому же сделал вид, что мне самому удалось разведать про ЭВМ и коммутатор, хотя я только что узнал об этом от них.

Грайс на мгновение задумался. Нет, больше ему рассказывать не о чем — разве что про телефонный звонок Лукаса; но про звонок ему распространяться сейчас не хотелось… тем более что звонил-то Лукас именно Сидзу.

— Больше вроде бы ничего.

Сидз и Пам обменялись быстрыми взглядами, но на этот, раз они друг друга не предостерегали. На этот раа в их взглядах читалось: «Вот ведь дурень!»

— Я же предупреждал вас, что ничего он не понял, — бросил Сидз.

— Поразительно, — пробормотала Пам. — Сказать ему?

— Да уж заканчивайте, коли начали, — проворчал Сидз. Он откинулся на спинку стула и стал отрешенно покачивать свой бокал с вином, как человек, выпустивший из рук бразды правления. Если сам не хочешь выпить, мог бы налить другим, подумал Грайс, заглядывая в сврй пустой бокал. У них еще оставалось полбутылки вина.

Пам со сдержанным изумлением посмотрела на Грайса и спросила:

— Неужели вы не заметили, что все отделы в «Альбионе» — внутренние?

Слава богу, что Сидз не налил им вина: он неминумо выронил бы бокал, если б подносил его к губам, когда Пам задала ему свой вопрос. Ну конечно же! Как он мог не обратить на это внимания!

— К примеру, Почтовый отдел, — с насмешливым недоумением продолжала Пам, — он ведь занинается только внутренней перепиской. А Расчетный? Исключительно расчеты жалованья. А Закупочный? Ничего, кроме приобретения мебели и письменных принадлежностей!..

Все правильно, и ему не нужно было вдалбливать это в голову.

— Разумеется, заметил, — сказал он, почти убедив себя, что говорит правду.

— Да и не мог не заметить, раз ему удалось, по его словам, найти телефонную книгу, — поддержал его Сидз, все еще сидящий на стуле с видом бесстрастного свидетеля. Ему явно хотелось уверить Грайса, что он, в отличие от Пам, вовсе не считает его простофилей. — Зачем, спрашивается, у нас держат телефонную книгу под замком? Только чтобы люди ничего не заметили.

Сидз слегка выделил голосом слова «под замком», и похоже, что с намеком на Грайсов грабеж.

— А зачем тогда они и вообще-то ее завели? — угрюмо спросил Грайс.

— Просто по необходимости, — ответила Пам. Начальники отделов, а их у нас около тридцати или даже сорока, не могут запомнить столько телефонных номеров.

— Но ведь, если верить Копланду, телефонные разговоры в «Альбионе» не поощряются, — сказал Грайс.

— Это относится только к рядовым служащим, — возразил Сидз, — потому что иначе им пришлось бы выдать список внутренних телефонов. А начальники отделов постоянно перезваниваются. Копланд, например, то и дело треплется с Лукасом, и для этого ему вовсе не надо всякий раз таскаться на четвертый этаж.

Так же как Лукасу вовсе не надо таскаться на восьмой этаж, чтобы поговорить с тобой, дружок; — сказал бы Грайс, если б захотел перейти в наступление. И, услышав ответ Сидза, тут же пожалел, что промолчал.

— Ну а кроме всего прочего, — нарочито небрежным тоном проговорил Сидз, — альбионские администраторы даже не подозревают, что кто-нибудь может взломать архивный шкаф, чтобы вытащить самый обычный на первый взгляд телефонный справочник.

Так же как я не подозревал, что тебя и Лукаса могут заинтересовать мои политические взгляды, до которых администраторам «Альбиона» нет вроде никакого дела, — сказал бы Грайс, если б не упустил время; а сейчас он уже был так растерян, что едва ли сумел бы составить внятную фразу. Стараясь быть предельно кратким, он, по возможности жестко, сказал:

— Я не взламывал шкаф, если вы метите в меня, он был открыт.

— А это уже новая версия. По вашему предыдущему рассказу, вы нашли внутриальбионский справочник и телефонную книгу на архивном шкафу.

Ну и гнусная же у него ухмылка, подумал Грайс, именно гнусная, иначе не скажешь. Понимая, что надо выкручиваться, он судорожно искал в уме какие-то оправдания. Но ему на помощь неожиданно пришла Пам. Ей надоели их препирательства, и она, чтобы с ними покончить, задала вопрос, который, по существу, спас Грайса: