Жена его сидела в прежней позе, не шевелясь и словно ничего не слыша.
— Тося, — повторил Семен тише и потом уже совсем шепотом: — Тося, ты что?
Тося отняла ладони от лица, на нем тотчас же проступили красные полосы, так сильно она вдавила пальцы в щеки.
— Тося, ты что?! — испуганно крикнул Семен. — Ты ведь сама… Греческие. И дорожка… этот ковер… натуральный… Тося…
— Я никогда, никогда не хочу тебя больше видеть. — Это вырвалось у Тоси тихо, не грубо, спокойно, но с невыразимой мукой, медленно, еле сдерживаясь.
— Тося! Ты же сама! Ты ведь еще ничего не поняла! Тося!
Тося встала и медленно двинулась на людей, словно и не видела их. Перед ней расступились.
Иван было рванулся за Тосей, но остановился, тогда я оттолкнул его и бросился вперед. У самых дверей меня перехватила Зинаида Павловна, спросила, что это за гонки? Я ответил.
— Ну, хорошо, Артемий. Я догоню ее. Успокою. А вы там у себя… Делайте что нужно.
Инга и две студентки сидели здесь и словно что-то даже понимали. Во всяком случае, я не стал им ничего объяснять, а только махнул рукой и побрел в свое купе. У меня и ноги-то уже шли еле-еле.
23
— Дел у нас много, — сказал Степан Матвеевич, — а еще больше загадок. Так что давайте и начнем не откладывая.
— Прошу… — послышалось из-за спины Ивана. Тот посторонился. — Прошу… — Но так как просить прощения писателю сейчас было не из-за чего, то Федор просто закончил: — …И так далее.
Федор оказался посредине купе. А быть центром хоть и маленького общества он, наверное, не привык, поэтому после секундных колебаний он уселся рядом с Семеном и даже зачем-то кивнул Валерию Михайловичу. Федор зла не помнил.
— Теперь уже совершенно точно можно сказать, — начал Степан Матвеевич, — что с нашим поездом творится что-то неладное. Отсутствие станции и города Усть-Манска, какая-то ерунда с Балюбинском, макет магазина, пришелец, бутылка, перерабатывающая воду в молдавский коньяк, и еще многое другое. — Тут Степан Матвеевич косо взглянул на меня, но я ничего не понял, не в состоянии сейчас был понимать что-либо. — Мы вот тут с товарищем Иваном прикидывали разные возможные варианты. Артем Мальцев принимал в обсуждении активное участие. И сначала мы чуть было не пошли по ложному пути. Признаюсь, ложное направление предложил и отстаивал я сам. Я ошибочно полагал, что наш поезд каким-то необъяснимым образом попал в другую реальность. Но… Но, вероятнее всего, дело в другом.
Степан Матвеевич замолчал, словно собираясь с мыслями. Сидящие уже догадывались, что какую-то значительную роль здесь играл злосчастный макет универмага. Все на него и смотрели.
— Скорее всего дело вот в этом макете, — произнес наконец Степан Матвеевич.
— Не отдам, — вдруг подал свой голос Семен. — Потому как бабуся презентовала его Таисии Дмитриевне.
— Вернее, в принципе создания этого магазина, — продолжил Степан Матвеевич, не обращая внимания на слова Семена.
— Я ведь и обжаловать это дело могу! — напирал Семен.
— Не все сидящие здесь еще знают, что из Фомска до Старотайгинска в нашем купе ехала бабуся с двумя тяжелыми чемоданами и рюкзаком.
— Родственница! У меня доказательства есть, — никак не унимался Семен.
— Артем Мальцев разговаривал с бабусей ночью…
— И неправда, — снова влез Семен. — И не об этом они вовсе говорили. Я тоже не спал. Со мной бабуся говорила, со мной! Она мне этот чемодан презентовала!
— Кроме этого магазина, — спокойно продолжал Степан Матвеевич, — бабуся везла с собой пасеку и поезд. Самую натуральную пасеку с пчелами и ульями, с домиком и речкой, деревьями и лугом. А поезд Артем Мальцев видел собственными глазами. Очень интересный поезд. Ювелирная работа. Поезд, как утверждает Мальцев, двигался.
— Приснилось! — крикнул Семен.
— Да, — сказал я, — мне показалось, что поезд движется. Ощущение было такое, что игрушка в самом деле движется. Но ручаться головой не могу.
— Да этого и не требуется, — сказал Степан Матвеевич. — Тут и так все видно. Ведь о чем вам бабуся рассказывала? О нуль-упаковке, которую придумал ее сын Афиноген?
— Да, да, — подтвердил я.
— Я и сам сначала не придал значения этому факту. Игрушка, думал, не более. А вот этот магазин все прояснил. Спасибо вам, Семен и Валерий Михайлович. Многое вы нам объяснили.
— Все равно не отдам, — заявил Семен.
— Что такое нуль-упаковка, мне неизвестно. Но факт таков. Вот в этом магазине, идеально воспроизводящем Марградский универмаг, даже люди есть. Все как в настоящем магазине. Да это и есть настоящий магазин. Он самый что ни на есть настоящий! Как такое можно сделать — тайна. Но ясно одно. Мы сами попали в такой макет. Только в макет поезда. Была похожа та игрушка на наш фирменный поезд? — Это уже относилось ко мне.
— Не могу утверждать наверняка, — сказал я. — Я видел, что это поезд. А сравнивать с нашим мне и в голову не пришло. Но и сказать, что та игрушка не была точной копией нашего поезда, тоже не могу. Тут все под вопросом.
— Скорее всего это и был макет нашего поезда, — заключил Степан Матвеевич. — А из этого однозначно следует, что с нами просто кто-то играет.
— Володька играет, — подал свой голос Иван.
— Что? — переспросил Степан Матвеевич. — Ах да… Володька заперся в комнате с чедоманом. Чемоданом, то есть… В этом все и дело. Нашим поездом играет мальчик Володька, проживающий в Академгородке Старотайгинска. И до чего он езде может доиграться, совершенно неизвестно.
— Да ведь «зиять»-то, это означает — изъять! — вдруг понял я. — Они пытаются изъять у этого Володьки чемодан! Бабуся-Коля!
— А ведь и верно! — сказал Иван.
Остальные пока еще ничего не понимали.
— Вот она, телеграмма. — Я вытащил из кармана смятую бумажку. Но это было окончание рассказа Федора. — Фу ты! — Я сунул рассказ в карман, но все-таки нашел и телеграмму. — Вот она.
Телеграмма пошла по рукам.
— Бабуся эта, — пояснил Степан Матвеевич, — и внук ее Коля сообразили, что игрушка и есть наш фирменный поезд «Фомич». Они понимают, какой опасности мы подвергаемся. Они пытаются нам помочь, но, видимо, пока безуспешно, раз вся эта чертовщина продолжает еще твориться в нашем поезде. Здорово, видно, забаррикадировался в своей комнате этот малец Володька! Они нам помогут, тут и сомневаться нечего, но и мы сами должны что-то сделать.
— Что? — спросил Валерка, который по складу характера не мог не совершать положительные поступки.
— А ведь и шахматные фигуры полагают, что живут по-настоящему! На самом же деле ими просто кто-то играет! — возвестил студент Михаил.
— А вот и подумаем вместе, — предложил Степан Матвеевич.
— Не отдам, — повторил Семен в каком-то трансе.
— Не позволим, — поддержал его Валерий Михайлович.
— Да бог с вами, — впервые обратил на них внимание Степан Матвеевич. — Вы ведь и сами находитесь внутри игрушки.
— Надо телеграммы дать, — предложил Иван.
— Это правильно, — согласился что-то понявший радист.
— Поезд в игрушку! — схватился за голову начальник фирменного поезда. — Да за это по заднице надо, по заднице!
Тетя Маша, которая в присутствии своего прямого начальника решила проявить благородную инициативу, решительно влезла в купе с веником и совком.
— Посторонитесь, граждане!
— Да перестань ты, Ивановна! — заревел на нее начальник. — Тут из поезда игрушку сделали! А ты со своим совком. Может, весь поезд совком выкинут!
— И как же это? — удивилась женщина.
— А вот так! Возьмут и выкинут!
— Да где же такой совок возьмут? — не поверила проводница.
— Найдут, найдут! Они все могут! Ракеты запускают! Сердца, понимаешь ли, туда-сюда пересаживают!
— Да как же это?! — перетрусила тетя Маша. — Стыда у них нету, что ли?
— Нету! Ничего нету! Игрушкой пацану на старости лет!
— Нет, уж вы успокойтесь! — потребовал Степан Матвеевич. — Вы тут главное лицо. В принципе мы можем сидеть и только требовать от вас, чтобы все в поезде было в полном порядке. Вот тогда вы действительно закрутитесь. Так что прошу немедленно успокоиться и начать организовывать для пассажиров питание. Пирожки, бутерброды, горячее для детей и стариков. Чай и прочее.