По способу построения различают эмпирическую и теоретическую Т. В основе первой лежит количественная обработка и обобщение опытных данных, фиксация устойчивых признаков сходства и различия, находимых индуктивным путём, систематизация и интерпретация полученного материала. Теоретическая Т. предполагает построение идеальной модели объекта, обобщённое выражение признаков, фиксацию принципов таксономического описания множества изучаемых объектов (например, принцип гомологического сходства в систематике животных, принцип симметрии в физике элементарных частиц и т. д.). Теоретическая Т. опирается обычно на понимание объекта как системы, что связано с вычленением системообразующих связей, с построением представления о структурных уровнях объекта; такая Т. служит одним из главных средств объяснения объекта и создания его теории.
Общие принципы Т. существенно зависят от того, как истолковывается понятие типа. История науки позволяет выделить три линии в трактовке этого понятия и, соответственно, три основных способа построения Т. Уже в античности складывается представление о типе как о неизменной, вечной идеальной сущности, которая существует до вещей (Платон) или в вещах (Аристотель) и проявляется в видовых или индивидуальных различиях в качестве идеального прообраза, плана, нормы. С этим связаны многочисленные поиски «архетипа», «плана строения», «морфотипа», «неизменной структуры» объектов и т. п. В биологии эта линия нашла выражение в так называемой морфологической Т. (иногда её называют также идеалистической морфологией), ставившей целью отыскание некоего первотипа, пратипа («прарастение» И. В. Гёте, «архетип» Р. Оуэна), а изменчивость трактовавшей как несовершенное выражение реально существующего пратипа. Такое понимание Т. находит сторонников и в 20 в. (немецкий зоолог А. Неф, немецкий ботаник В. Тролль), которые, абсолютизируя значение статической модели или типа, противопоставляют типологическое мышление эволюционистскому.
С утверждением в научном познании идеи развития возникает вторая линия в трактовке Т., связанная с историческим пониманием типа и с представлением о Т. как отображении системы в её развитии. Отличительной чертой таких Т. является существенная роль времени в их построении и обосновании. Способы такого отображения, однако, различны в разных науках. Например, в биологии эволюционный подход привёл к формированию филогенетической (или филетической) систематики, которая и до сих пор играет ведущую роль. Её типологическое основание составляет рассмотрение гомологического сходства как критерия родства, а иерархически организованной системы органического мира — как отображения филогении; при этом спорные вопросы возникают прежде всего в связи с пониманием способов построения иерархии (возникло ли всё многообразие органического мира из одного корня — принцип монофилии , или таких корней было много — принцип полифилии ) и с отысканием надёжных критериев, позволяющих за каждым таксоном закреплять единственное место в системе. В языкознании сравнительно-историческая Т., основанная на сравнении языков по сходству их субстанций (звучания и значения) и отнесении их по этому критерию к определённым родственным группам (Ф. и А. Шлегели), привела на рубеже 18—19 вв. к построению генеалогического древа индоевропейских языков (А. Шлейхер), причём морфологические типы языков трактовались как стадии или ветви эволюционного развития из некоторого единого праязыка (В. Гумбольдт). Своеобразное преломление принципы исторической Т. нашли в буржуазной социологии: здесь Т. понималась первоначально как вычленение реально существующих типов общества и строилась обычно как антитеза марксистской Т., основанной на учении об общественно-экономических формациях. Это характерно для теории культурно-исторических типов (Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер), которая, строя с помощью Т. морфологию культур, подрывала линейную европоцентристскую трактовку исторического процесса, однако подчёркивала несводимость множества цивилизаций друг к другу.
Формирование третьей линии в трактовке Т. связано с пониманием типа как особого методологического средства, с помощью которого строится теоретическая картина действительности. При этом понятие типа выступает не как непосредственно взятое из реальности, а как результат сложной работы научного мышления, которое теоретически реконструирует наиболее существенные характеристики исследуемого множества объектов и объединяет их в понятии типа. На этой основе в рамках множества может быть выделен некоторый определённый объект, который по ряду критериев рассматривается в качестве представителя всего множества объектов (например, место английского капитализма в марксистском анализе генезиса капитализма; конкретный вид и его место в конгрегационной биологической систематике Е. С. Смирнова).
Переход к истолкованию типа как методологического средства имел два важных следствия. С одной стороны, он способствовал отказу от трактовки Т. как полного и однозначного отображения системы: множеству конкретных типологических процедур соответствует и множество различных Т. для данной системы. Поэтому построение Т. предполагает специальный анализ совокупности вводимых типологических понятий и их обоснование. Такой подход открывает путь к построению абстрактных Т., в которых тип понимается как сложная конструкция, размещенная в многомерном таксономическом пространстве. Тип, т. о., выступает в качестве особого идеального объекта, а не прямого заместителя эмпирически данного множества объектов; но именно в качестве идеального объекта он позволяет строить строгие многофакторные модели, создаёт базу для широкого использования логико-математических методов. Перемещение проблем Т. в сферу методологии даёт возможность использовать достижения современной логики, в частности различение класса и типа, трёх видов понятийных систем, применяемых в науке (классификационных, сравнительных и измерительных), экстенсиональных и интенсиональных языков; оно позволяет связать Т. с переходом от классификационных понятий к измерительным, с установлением интенсионалов, то есть класса возможных объектов, подходящих под значение понятия.
Эта линия прослеживается прежде всего в современном языкознании, где развиты различные методы Т., превратившейся в особый раздел, в котором на основе изучения строя отдельных языков и широкого сопоставления языков мира устанавливаются существенные черты структуры языка вообще, выявляются взаимообуславливающие и взаимоисключающие характеристики структуры языка, элементы, часто или редко встречающиеся в языках. Поворот к методологическому пониманию задач Т. связан в начале 20 в. с работами Э. Сепира, Н. Трубецкого, пражского лингвистического кружка. Этот поворот повлек за собой не только интерпретацию генеалогической классификации как типологической, но и почти полный отказ от глобальных классификаций, анализ иерархии уровней языка и их единиц, отвлечение от проблем развития языков. Развитие методов Т. привело к формированию содержательной, или семантической, Т., количественной Т. (Дж. Гринберги др.), характерологической Т., изучающей взаимообусловленность языковых черт (В. Скаличка и др.), генеративной, или порождающей, Т. (Б. А. Успенский и др.), структурной Т., анализирующей определённые отношения между элементами системы языка, подчёркивающей значение языка-эталона и метаязыка (Ф. де Соссюр и др.). Разработка различных методов Т. и форм Т., в частности Т. уровней (морфологическая, фонологическая и т. д.), Т. отдельных категорий (залога, падежа и т. д.), Т. универсалий, Т. отдельных семей языков и ареалов, в конечном итоге направлена на выявление существенных и специфических черт естественного языка, его структуры.
Аналогичная линия заметна и в развитии Т. в биологии (попытки усовершенствовать или даже критически пересмотреть классическую филетическую таксономию, нашедшие своё выражение в «числовой таксономии» американского энтомолога Р. Сокала, «конструкционной морфологии» немецкого зоолога Г. Бебера, «гомологической морфологии» немецкого зоолога А. Ремане, номогенетической таксономии советского биолога А. А. Любищева и др.).