Ну, свадьбу сыграли; долго ли у царя? Ни пива варить, ни вина курить, все готово. Бухтану Бухтановичу три корабля нагрузили, и поехали домой на кораблях. Едут домой: Бухтан Бухтанович едет на кораблях с женкою, а лиска по́ берегу бежит. Бухтан Бухтанович увидел свою печь и скричал: «Лиска, лиска! Эводе моя-то печь!» — «Молчи, Бухтан Бухтанович; стыдно!» Бухтан Бухтанович едет, а лиска наперед бежит по берегу; прибегла наперед, вызнялась на уго́р[765], стоит на угоре дом каменный пребольшущий, и царство явилось преогромное. Она в избу — нету никого в избе, забегла в палату — в большом углу лежит-протянулся Змей Змеевич, сидит на печном столбе Ворон Воронович, сидит на престоле Кокот Кокотович[766]. Лиска говорит: «Что вы тут сидите! Царь идет с огнем, царица с маланьёй[767], сожгут и спалят вас». — «Лиска, куда мы?» — «Кокот Кокотович, поди ты в бочку!» Лиска заперла в бочку Кокота Кокотовича. «Ворон Воронович, поди ты в ступу, давай!»[768] Ворона Вороновича в ступу заперла; Змея Змеевича в солому завертела и вынесла на у́лку. Корабли пришли. Лиска приказала в воду свезти всех их; казаки[769] сейчас свезли в воду.
Бухтан Бухтанович в тот дом все житейское свое перевез, там жил-поживал, добра наживал, царил-властвовал, да там и живот скончал.
Козьма Скоробогатый
№164[770]
Жил-проживал Кузенька один-одинешенек в темном лесу; у него был худой домишко, да один петушок, да пять курочек. К этому Кузеньке повадилась ходить лисичка; пошел он раз на охоту, и только из дому, а лисичка как тут; прибежала, заколола одну курочку, изжарила и скушала. Воротился Кузенька, хвать — нет курочки! и думает: верно, коршун утащил. На другой день пошел опять на охоту. Попадается ему навстречу лисичка и спрашивает: «Куда, Кузенька, идешь?» — «На охоту, лисичка!» — «Ну, прощай!» — и тотчас же побежала к нему в избу, заколола курочку, изжарила и скушала. Пришел домой Кузенька, хватился курочки — нету! Пало ему в догадку: «Уж не лисичка ли кушает моих курочек?»
Вот на третий день он крепко-накрепко заколотил у себя в избе окна и двери, а сам пустился на промысел. Неоткуль взялась лисичка и спрашивает: «Куда идешь, Кузенька?» — «На охоту, лисичка!» Лисичка тут же и побежала к дому Кузеньки, а он поворотил да вслед за нею. Прибежала лисичка, обошла кругом избу, видит: окна и двери заколочены крепко-накрепко, как попасть в избу? Взяла да и спустилась в трубу. Тут Кузенька и поймал лисичку. «Ба, — говорит, — вот какой вор ко мне жалует. Постойка-ка, сударушка, я тебя теперь жи́ву из рук не выпущу!» Лисичка стала просить Кузеньку: «Не убивай меня! Я тебя сделаю Козьмою Скоробогатым, только изжарь для меня одну курочку с маслечком пожирнее». Кузенька согласился, а лисонька, накушавшись такого жирного обеда, побежала на царские заповедные луга и стала на тех заповедных лугах кататься.
Бежит волк и говорит: «Эх ты, проклятая лиса! Где так жирно обтрескалась?» — «Ах, любезный волченёк-куманек! Ведь я была у царя на пиру. Неужели тебя, куманек не звали? А нас там было всяких разных зверей, куниц, соболей, видимо-невидимо!» Волк и просит: «Лисонька, не сведешь ли и меня к царю на обед?» Лисичка обещалась и велела собрать сорок сороков серых волков и привести с собою. Волк согнал сорок сороков серых волков. Лиса повела их к царю; как привела, сейчас же вошла в белокаменные палаты и поклонилась царю со́роком сороков серых волков от Козьмы Скоробогатого. Царь весьма тому обрадовался, приказал всех волков загнать в ограду и запереть накрепко. А лисичка бросилась к Кузеньке: прибежала, велела зажарить еще одну курочку; пообедала сытно и пустилась на заповедные луга и стала кататься по траве.
Бежит медведь мимо, увидел лисоньку и говорит: «Эк ведь ты, проклятая хвостомеля, как обтрескалась!» Она отвечает: «Я была у царя в гостях; нас там было всяких разных зверей, куниц, соболей, видимо-невидимо! Да и теперь еще остались — пируют волки. Ты знаешь, любезный куманек, какие они объедалы! По сию пору всё обедают». Мишка и просит: «Лисонька, не сведешь ли и меня на царский обед?» Лисичка согласилась и велела ему собрать сорок сороков черных медведей: «Для одного тебя царь-де и беспокоиться не захочет». Мишка собрал сорок сороков черных медведей. Лиса повела их к царю; привела и поклонилась ему со́роком сороков черных медведей от Козьмы Скоробогатого. Царь тому и рад, приказал загнать их и запереть накрепко. А лисичка отправилась к Кузеньке; прибежала и велела зажарить последнюю курочку с петушком. Кузенька не пожалел, зажарил ей последнюю курочку с петушком; лисичка скушала на здоровье и пустилась на заповедные луга и стала валяться по зеленой траве.
Бежит мимо соболь с куницею и спрашивает: «Эк ты, лукавая лиса, где так жирно накушалась?» — «Ах вы, соболь и куница! Я у царя в превеликом почете. У него нынче пир и обед на всяких зверей; я что-то порадела, таки много жирного поела; а что зверей на обеде-то было, видимо-невидимо! Только вас там и недоставало. Вы сами знаете волков, как они завистливы, будто сроду жирного не едали, о сю пору трескают у царя! А про косолапого Мишку и говорить нечего: он потуль ест, что чуть дышит!» Соболь и куница стали лису упрашивать: «Кумушка, своди ты нас к царю; мы хоть посмотрим». Лиса согласилась и велела им согнать к себе сорок сороков соболей и куниц. Согнали; лиса привела их во дворец и поклонилась царю со́роком сороков соболей и куниц от Козьмы Скоробогатого. Царь не может надивиться богатству Козьмы Скоробогатого, с радостью принял дар и приказал всех зверей перебить и поснимать с них шкуры.
На другой день лисичка опять прибежала к царю и говорит: «Ваше царское величество! Козьма Скоробогатый приказал тебе низко кланяться и попросить пудовки[771]; нужно размеривать серебряны деньги. Свои-то пудовки все запростаны[772] у него золотом». Царь без отказу дал лисе пудовку. Она прибежала к Кузеньке и велела мерить пудовкою песок, чтобы высветлить у ней бочок! Как высветлило, она заткнула в зауторы[773] сколько-то мелких денег и понесла назад к царю. Пришла и стала сватать у него прекрасную царевну за Козьму Скоробогатого. Царь не отказывает, велит Козьме совсем изготовиться и приезжать. Поехал Кузенька к царю, а лисичка забежала вперед и подрядила работников подпилить мостик. Кузенька только что въехал на мостик — мостик вместе с ним и рушился в воду. Лисичка стала кричать: «Ахти! Пропал Козьма Скоробогатый!» Царь услышал и тотчас же послал людей перехватить Козьму. Вот они перехватили его, переодели в нарядное платье и привели к царю.
Обвенчался он на царевне и живет у царя неделю и две. «Ну, — говорит царь, — пойдем теперь, любезный зять, к тебе в гости». Козьме делать нечего, надо собираться. Запрягли лошадей и поехали. А лисичка отправилась вперед. Бежала-бежала, глядит: пастухи пасут стадо овец; она спрашивает их: «Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?» Пастухи отвечают: «Стадо царя Змиулана». Лисичка начала их учить: «Сказывайте всем, что это стадо Козьмы Скоробогатого, а не Змиулана-царя; а то едут царь Огонь да царица Маланьи́ца, коли не скажете им, что это стадо Козьмы Скоробогатого, — они всех вас и с овцами-то сожгут и спалят». Пастухи видят, что дело неминучее, надо слушаться, и обещаются всякому сказывать про Козьму Скоробогатого, как лиса учила.
А лисичка пустилась вперед; видит — пастухи стерегут свиней, и спрашивает: «Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?» — «Царя Змиулана». — «Сказывайте, что стадо это Козьмы Скоробогатого, а то едут царь Огонь и царица Маланьи́ца; они всех вас сожгут и спалят, коли станете поминать царя Змиулана». Пастухи согласились. Лиса опять побежала вперед; добегает до коровьего стада царя Змиулана, потом до конского стада и велит пастухам сказывать, что эти стада Козьмы Скоробогатого, о царе же Змиулане ничего не говорить. Добегает лиса и до стада верблюжьего. «Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?» — «Царя Змиулана». Лиса строго запретила им сказывать о царе Змиулане, а велела говорить, что это стадо Козьмы Скоробогатого; а то царь Огонь и царица Маланьи́ца сожгут и спалят все стадо!
602
Поднялись на гору.
603
Кочет Кочетович.
604
Молнией.
605
«Давай» употребляется в Шенкурском уезде почти в каждой речи: давай-иди туда-то, давай-сделай то-то; давай-возьми у ево.
606
Работники, слуги.
1015
Записана в Подольской губ. Рукопись — в архиве ВГО (р. XXX, оп. 1, № 7, лл. 1—8; 1848); ее малограмотный, тяготеющий к книжному слову текст Афанасьев подверг значительной литературной обработке, ввиду чего его пришлось полностью воспроизвести в комм. к I т. сказок Афанасьева изд. 1936, с. 632—634. AT 545 В Данная разновидность сюжета, в которой повествуется о том, как лиса пригнала к царю и подарила ему от имени жениха, мнимого богача, много зверей, является для восточнославянских сказок традиционной и встречается в опубликованном материале нередко. Сказка «Козьма Скоробогатый» имеет необычное начало: бедняк ловит лисичку-воровку, и она обещает сделать его богатым. После слов «Обвенчался он на царевне» (с. 318) в сноске Афанасьева приведен вариант: «Был-жил мужик с бабой, у них был один сын, да и тот не в полном разуме. «Муж-муженек, — говорит баба, — в нашем сыне мало толку будет; давай отделим его, пускай сам живет по себе». Вот и отделили его, дали ему одну худую лошаденку да петуха. Сел дурак на клячу, взял петуха и поехал в чистое поле; ехал долго ли, коротко ли, и приехал в лес. Видит: стоит в лесу глиняная избушка; входит туда, а в избушке пусто — нет никого. Вот пустил он лошадь в лес, а сам забрался в избушку и лежит себе голодный на печке. Где ни взялась лисица, вбежала в избу и говорит: «Здравствуй, дядюшка! Как тебя зовут? Скажешь — буду знать, как величать». — «Люди зовут: Никита Македонский». — «Ну, Никита Македонский, подари мне петуха, я тебе невесту высватаю». Он не много думал, слез с печи, зарезал петуха, ощипал и отдал лисице: «На, кушай, лисонька, на здоровье». — «Спасибо, Никита Македонский! Есть царь Огонь и царица Грозная Маланья́ (Молния), у них дочь — прекрасная царевна; я ее за тебя высватаю». — «Кто за меня, бедного, пойдет?» — «Молчи, не твоя забота». И побежала лисица к царю Огню и царице Маланье́. «Здорово, лиса! Что хорошенького скажешь?» — «Здорово! Пришла свахою. У вас есть невеста, у меня жених молодец, Никита Македонский царевич». — «Где же он? Что сам не приехал?» — «Ему нельзя, он один на своем царстве.» — «Что же он поделывает?» — «Да все за зверями охотится». — «Ну, пускай пришлет нам семьдесят зайцев; тогда поверим тебе». Лисица пустилась в лес; попадается ей косой заяц: «Где была, лиса?» — «На обеде у царя Огня и царицы Маланьи́». — «Не слыхала ль чего про нас, зайцев?» — «Как же, слыхала; про вас завтра будет у царя большой обед. Соберитесь гуртом семьдесят зайцев, я вас завтра туда проведу». Заяц бросился созывать своих товарищей; созвал. «Ну, лиса, веди!» Лиса привела их к царю, поставила рядком и говорит: «Царь Огонь и царица Грозная Маланья́! Нареченный зять прислал вам в подарок семьдесят зайцев». Ну, их забрали и заперли в клеть. Царь и говорит лисе: «Коли нареченный зять прислал зайцев, пусть пришлет еще семьдесят волков». Лисица опять побежала в лес; попадается ей навстречу серый волк. «Здорово, лиса!» — «Здорово, куманек!» — «Где ты была? — «На обеде у царя Огня и царицы Маланьи́». — «Не слыхала ль чего про нас, волков?» — «Как же, слышала; про вас завтра будет у царя и царицы большой обед. Собери семьдесят волков, я вас туда проведу». Волк побежал скликать своих товарищей, скликал и прямо к лисе: «Ну, лиса, веди нас!» Лиса привела к царю, построила их рядком и говорит: «Царь Огонь и царица Грозная Маланья́, извольте принять; нареченный зять прислал вам подарок». — «Ну, спасибо». Сейчас их забрали и заперли в сарай. «Скажи нареченному зятю: коли он прислал волков, то пусть пришлет еще семьдесят медведей». Лисица ударилась в лес; попадается ей навстречу медведь. «Куда, лиса, ходила?» — «Была в гостях на обеде у царя Огня и царицы Маланьи́». — «Не слыхала ль чего про нас, медведей?» — «Как же, слышала; про вас завтра будет у царя и царицы большой обед. Соберитесь семьдесят медведей, я вас проведу». Косолапый медведь поплелся скликать своих товарищей, накликал — и к лисице: «Ну, веди нас, лиса!» Привела их лиса, построила рядком и говорит: «Царь Огонь и царица Грозная Маланья́! Нареченный зять прислал вам подарок». — «Спасибо! Пускай нареченный зять Никита Македонский приедет сам к нам: мы на него поглядим, а он на невесту посмотрит». Лисица распрощалась и пустилась к глиняной избушке, где Никита Македонский на печи ничком лежал Прибежала и говорит: «Что лежишь? Царь Огонь и царица Грозная Маланья́ зовут тебя в гости; поедем, станем свадьбу играть». — «Ах, лиса, как я поеду? Мне одеться не во что». — «Ничего! Запрягай свою лошадь. Как поедешь через город я пробегу мимо лавок; купцы и приказчики бросятся за мною, а ты смотри не плошай, кушаки, шапки и разную одежду из лавок хватай; да захвати кстати и пилу». Поехал Никита городом, а лиса уже около лавок; все купцы и приказчики выбежали да за нею, а Никита Македонский берет из лавок, что надо, да грузит тележонку; и одежду добыл и пилу спроворил одноручную. Выехал за город и видит, что лиса давно его дожидает. Поехали Попался на пути на дороге мостик. «Пили мост!» — говорит лиса Никита Македонский и ну стараться, подпилил столбы, мост и рухнул. «Раздевайся донага да кидай всю одежду в воду-то, а сам катайся по песку». Сказала лиса и побежала к царю и царице. «Ах, — говорит, — несчастье случилось». — «Какое несчастье?» — спрашивает царь. — «Да мосты некрепки в вашем царстве; нареченный зять ваш Никита Македонский ехал к вам в гости, а мост в подломился; люди его все потонули, да и сам он еле жив». Поскакали к мосту, смотрят: Никита Македонский голый валяется в песку. Подняли его, одели в царское платье, посадили в карету и повезли во дворец. Вот пирком да за свадебку; у царя не пиво варить, не вино курить, обвенчали Никиту на царевне и стали пить-есть и прохлаждаться. Нагулялись досыта. Молодая княгиня и говорит: «Ну, Никита Македонский, пора к тебе ехать, посмотреть твое царство...» (Продолжение сказки такое же, как и о Козьме Скоробогатом. Вместо выражений: царь Огонь и царица Грозная Молния — ставят иногда Грома-батьку и Молнию-матку)».
607
Четверика.
608
Заняты, наполнены.
609
Утор — вырезка по внутренней поверхности четверика, около края, в которую вставляется ребро дна.