Глава 17
Мы с Брюсом припарковались за целый квартал от отеля «Феникс», на другой стороне улицы. На всякий случай Брюс взял обычный темный седан без полицейских опознавательных знаков. С нами был еще лейтенант Хилл, он уселся за руль.
Я в который раз посмотрел на часы. До семи оставалось минута или две. Солнце уже давно село, и на улицах один за другим загорались фонари. Я смотрел на них и гадал, как же все произойдет. Сам ли я встану и пойду в отель, когда придет время, или опять, как вчера, удушливой волной накатит нестерпимое желание сорваться с места и бежать, бежать туда, куда меня влечет чья-то таинственная воля?
Откинувшись на спинку сиденья, я устало прикрыл глаза. Чувствовал я себя, словно на дне океана, далекий от всего, что происходило вокруг. Я не слышал ни звука. Оба уха мне законопатил лично Брюс. Что это были за затычки, я так и не узнал, но подозревал, что доходят они не иначе как до самой барабанной перепонки. Они немного мешали, но зато отлично подходили для нашей цели. Я бы, вероятно, еще расслышал, если бы мне крикнули в самое ухо, но звуки обычного разговора до меня не долетали. К затычке в левом ухе Брюс аккуратно приделал тонюсенькую, почти незаметную леску. Спускаясь сзади, она проходила у меня под воротником рубашки, потом вдоль рукава, а кончик я крепко сжимал в руке. Это была пусть и слабая, но возможность хоть что-то расслышать, когда придет время. Чувствовал я себя по-дурацки.
Ухо у меня хотя и несильно, но ныло. Еще у Брюса дома мы проверили наше изобретение. Хотели убедиться, смогу ли я дернуть за леску и вытащить затычку. Сначала мы воспользовались обычной ниткой, и она немедленно оборвалась. Потом Брюс предложил леску. Я дернул изо всех сил, и мне показалось, что я остался без уха. Опасливо покосившись вниз, я с облегчением успел разглядеть, как затычка благополучно исчезла у меня в рукаве.
Вдруг Брюс похлопал меня по плечу, и я испуганно открыл глаза. Он уставился на меня, сжимая в руках огромный уродливый донельзя сверкающий шприц.
По спине у меня пробежал холодок. Не говоря ни слова, я снял пиджак и закатал рукава. Несколько секунд, и острое жало прокололо мне кожу чуть выше локтевого сгиба — как раз там, где след от него был почти незаметен. Сначала одну руку, потом другую. Ощутив ноющую боль, когда новокаин медленно перетекал из баллончика в мои вены, я сцепил зубы. И только молча следил, как медленно ползет вниз палец Брюса, которым он давил на поршень.
С его слов я уже знал, что в этом месте переплетается столько вен и сосудов, что вся наша затея не больше чем авантюра. Скорее всего, из этого ничего не выйдет, но даже если и так, решил я, мне плевать. Все равно я чувствовал себя значительно увереннее. Я благодарно улыбнулся Брюсу, но он в ответ покачал головой и, нахмурившись, буркнул что-то невнятное. Впрочем, я все равно не слышал ни звука. Одобрительно похлопав меня по спине, Брюс спрятал шприц в маленький плоский чемоданчик. А я вновь откинулся назад и прикрыл глаза, чувствуя в руках чуть заметную дрожь. Я ждал.
И вот началось.
Вначале просто как обычная мысль: идти. Давай пошли, Логан! Пошли отсюда, пошли в «Феникс». Я встрепенулся, так же было и в прошлый раз — вначале слабый, чуть заметный импульс. Дикий ужас при мысли о том, что сейчас я вновь окажусь во власти этого человека, накрыл меня с головой, будто девятый вал. Затаив дыхание, я ждал, пока не уверился окончательно. Да, жгучее желание все росло и росло, грозя захлестнуть меня с головой. Несмотря на то что я все знал и ждал этого, меня затрясло от страха. Еще минуту-другую я помедлил, хватая воздух широко открытым ртом, потом кивнул Брюсу и Хиллу и вылез из машины.
Захлопнув за собой дверь, я обернулся, чтобы убедиться, что она действительно захлопнулась. Щелчка я не услышал. Теперь мне пришлось то и дело вертеть головой по сторонам, чтобы не попасть под машину — я был глух как тетерев. Вой автомобильной сирены долетел до меня в виде комариного писка. Я едва успел вывернуться из-под колес, что-то бормоча про себя, снова и снова старательно перебирая в памяти все те мелочи, от которых сегодня зависела моя жизнь.:
Брюс и Хилл должны были последовать за мной через несколько минут. Я не хотел, чтобы кто бы то ни было испортил мне игру. Времени поразмыслить мне вполне хватило, пока я сидел в машине, закрыв глаза и чувствуя себя отрезанным от всего мира.
На самый главный вопрос, правда, у меня пока еще не было ответа, но, похоже, я потихоньку начинал догадываться, кто поджидает меня там, наверху. Да и какая разница, верны ли мои домыслы или нет — ведь не пройдет и нескольких минут, как я буду знать все наверняка. Скоро мы встретимся лицом к лицу. Но пока я видел только одну возможность, при которой бы все части этой странной головоломки сошлись, и перед моими глазами наконец возникла четкая картина того, как это произошло.
Войдя в просторный холл, я огляделся по сторонам и не торопясь направился к лифту. Из-за странной тишины, поглотившей меня, я чувствовал себя словно крохотная рыбешка в огромном аквариуме. В нескольких футах от меня какой-то неопрятный толстяк с огромным животом, похожим на перезрелую тыкву, о чем-то яростно спорил со своим приятелем. Жирные щеки толстяка тряслись, словно студень, губы кривились от злобы, все это так напоминало немое кино, что меня вдруг начал душить истерический смех.
Чувство нереальности происходящего не покидало меня. Вокруг безмолвно двигались люди. Я видел клерка за его стойкой, видел, как весело хохочет незнакомая молодая женщина над шуткой своего спутника, сам же я словно плыл мимо них, погруженный в свой собственный мир. Как изменилась бы жизнь, вдруг подумал я, если бы в нем остались лишь глухие, их ничего не выражающие, бесстрастные лица, лица людей, погруженных в вечное безмолвие: злобно искривленные рты, остановившиеся глаза. И ни звука! И как тщательно будет взвешиваться каждое слово, прежде чем оно, написанное и напечатанное, вырвется на свободу! Я зябко поежился — безнадежно обеднеет наш мир и без ласкового шепота в сумерках под звездами, когда за спиной слышится неумолкаемый шорох прибоя или рокот приближающейся бури, и без мерного стука дождевых капель по стеклу, без птичьего щебета. Да, странен безмолвный мир глухих людей, подумал я. Удивительно, но раньше мне это как-то даже не приходило в голову.
Неожиданно для себя я горько усмехнулся. Что за дьявол, о чем только не думаешь в такую минуту! Все еще посмеиваясь в душе, я нажал кнопку лифта и покачал головой. Очнись, Логан, рявкнул я сам на себя. Гляди веселей и не ной, дружище! Скоро все будет позади. Лучше прикинь, что тебя ждет.
Лифт остановился, и двери бесшумно распахнулись передо мной. Кроме меня, желающих подняться не было, и молоденькая лифтерша закрыла дверь. Она бросила на меня кокетливый взгляд, и вдруг я заметил, как зашевелились ее губы. Это было даже смешно, но я удивился другому — я довольно легко разбирал слова по движениям ее губ, а вот звуки долетали до меня лишь в виде слабого давления на уши.
— Пятый, — громко сказал я, и звук будто взорвался у меня в голове.
Девушка нажала на кнопку пятого этажа. Дождавшись, пока лифт остановится, я вышел и подождал, чтобы кабинка провалилась вниз. Затем неторопливо направился к номеру 524. И вдруг замер. В дальнем конце коридора, футах в двадцати от меня, в кресле развалился какой-то верзила в темном, неплохо сшитом костюме. Небрежно закинув ноги на напольную пепельницу, он попыхивал сигаретой и с довольным видом разглядывал свои новехонькие сверкающие ботинки.
Я постучал.
На мой стук никто не отозвался. Ни звука.
Вдруг я забеспокоился. Еще когда я поднял руку, чтобы постучать, мне бросилось в глаза, что рука моя движется как-то странно, неловкими угловатыми движениями, словно у заводного робота, которого плохо починили. Сердце у меня заколотилось, в ушах зазвенело. А ведь дело дрянь, подумал я. Надо последить за этим, не то все пропало.