10 ноября
Началась трудовая неделя. Проверка эффективности новых солнечных батарей, которые мы установили на выходе с Джаном.
Володя долго опять рассказывал врачам по закрытому каналу связи о своем состоянии. Так как сегодня у врачей консилиум. Самочувствие у него сегодня опять неважное. Успокаиваю его как могу, понимаю, что он устал от своей болячки, а еще больше от дум: как он будет дальше летать, как заниматься физкультурой. Вот уже больше двух недель он не делает физо. Это чревато тяжелыми последствиями.
Вечером пришла радиограмма о новом курсе лечения, рассчитанном на тридцать дней. Полный покой, медикаменты, диета. В общем, лечение, а затем восстановление до конца экспедиции. Сразу же говорил с Голубчиковым. Рассказал о самочувствии Володи по своим наблюдениям. Ему худо, и сегодня опять пришлось обняв его, успокаивать. Ждем на связь В. Рюмина. Хочется сказать, что нечего тянуть с выходом, а там...
15 ноября
Вчера вечером долго не спал, размышляя об увиденных аэрозольных слоях в районе экватора. Наблюдал это явление на двух витках, а сегодня утром по радио услышал сообщение об извержении вулкана в Колумбии. Так что я увидел именно то, что мы предполагали о природе возникновения серебристых облаков на высоте 80 км - следствие выброса вулканом воды и пепла в атмосферу. Сегодня уже на двух витках наблюдал это явление. Слой стал тоньше, но большей протяженностью по горизонту.
Днем вышел на связь В. Благов и сказал, что медики дали заключение о выздоровлении Володи и нам разрешен выход. Но мы видели, что здоровье у Вовки не улучшилось ничуть. Сегодня его даже вывернуло наизнанку. Наверное это от большого количества антибиотиков, которые плохо действуют на печень. Да еще и попытки начальства, как-то по солдатски поддержать его плохо действуют. Был на связи Г. Береговой и рассказывал о том, как 40 лет назад нужно было пройти через зенитное заграждение. Володе от такой поддержки стало далеко не лучше.
Еще раз с Сашей сверили циклограмму выхода. У меня есть опыт по штатным операциям на выходе, а он знает всю технологию раскрытия конструкции “Маяка”.
16 ноября
Подготовка к выходу. Медицинский день - два теста: проба на велоэргометре с записью параметров на кардиомонитор и ручная велоэргонометрия. Пробы прошли нормально, параметры не хуже земных. На связи, как всегда, Тамара Ботенчук.
Целое поколение космонавтов работало с этой удивительной женщиной. Во время медицинского обследования у нее для каждого, без исключения, найдутся нужные, теплые слова.
Не секрет, что космонавты не любят медицинские исследования, у всех сразу портится настроение. Тамара очень тактично, душевно могла так нас увлечь, что исчезало напряжение, наступала какая-то разрядка и мы всегда успешно проходили все положенные процедуры.
С ней было очень легко.
Думаю друзья меня поддержат, если я скажу, что она любима всеми космонавтами.
18 ноября
Писать вчера не хотелось и сегодня тоже. 17 ноября было принято решение о посадке.
Как хорошо начиналось утро. Подготовили скафандры к выходу, должна быть тренировка и перед ней выходят на связь врачи, чтобы задать дежурный вопрос Володе: “Как дела?”. Когда он опять утром пропел о своих симптомах, сразу же вышел на связь В. Рюмин и сказал: “Все. Стоп... Принимаем решение о замене блоков радиосвязи, а к вечеру подготовим решение о посадке”. Он спросил меня, сколько нужно времени на перенос грузов из “Космоса-1686” и консервацию станции. Я попросил у него неделю. После сеанса связи с семьями В. Рюмин вышел на связь и огласил решение Государственной комиссии: “В связи с болезнью В. Васютина, назначить командиром экипажа В. Савиных. Посадка корабля “Союз Т-14” назначена на 21 ноября”. Невольно вспомнилась последняя фраза из “На дне” М. Горького: “Такую песню испортил..."
Земля: “Все ли поняли?"
A. Волков, В. Васютин: “Понятно все”.
B. Савиных: “Принято”.
Вот так неожиданно мы должны возвращаться домой раньше срока. Не хочется, потому что не выполнена важная часть программы, есть настрой и желание работать. Я очень часто вспоминаю слова своего учителя, летчика-испытателя Сергея Николаевича Анохина. На вопрос: “Чего он боялся больше всего в жизни?”, - был ответ: “Сраму”.
Возвращению, по причине как у нас, не позавидуешь. Я хорошо помню досрочное возвращение экипажа Б. Волынова и В. Жолобова. К тому же мы сорвали запланированный полет женской экспедиции посещения: С. Савицкая - командир, К. Иванова - бортинженер и Е. Доброквашина - врач.
После полета обязательно возникает вопрос: как жить дальше, чем заниматься? Начинаешь готовиться к новым полетам, но такой шанс есть не у каждого.
20 ноября день окончательных сборов, укладки и консервации станции. С самого утра снимал все, что открыто, без облаков, жалко было везти на Землю не отснятую пленку. Обязательную медицинскую подготовку к посадке конечно не выполняли.
21 ноября корабль “Союз Т-14” расстыковался со станцией “Салют-7” и успешно приземлился. Удар был не очень сильный, затем еще один - сильнее и покатились. Было ощущение, что катимся под гору. Показалось, что летели под откос долго, а длилось это всего несколько секунд. Остановились, осмотрелись. Саша оказался внизу, его почти и не видно, а я - вверху, вишу на ремнях. Окликнул ребят, темнота, но через некоторое время оба заговорили.
Слышали шум садящегося вертолета. Очень быстро раздался стук в люк и он открылся. В начале вытащили Володю, затем Сашу, а потом полез я. Самочувствие было нормальное, голова не кружилась.
На Земле была прекрасная погода, легкий морозец, дышалось легко. Но радость встречи с Землей немного омрачена. Подошел А. Леонов, совсем не радостный, улыбается через силу.
Володю окружили врачи. Уже принято решение, что один самолет летит в Москву, Володю везут в ЦНИАГ, а мы с Сашей - на космодром.
После короткого обследования нас перенесли в вездеход и мы поехали по разным вертолетам. Врачи подтвердили диагноз. Попрощались с Володей. Вертолет приземлился в аэропорту, недалеко от самолета. Выйдя из машины, легко поднялся по трапу самолета, поддерживаемый нашим родным и любимым доктором Иваном Матвеевичем Резниковым. Но эта лихость стоила головокружения.
Вообще-то работа, конечно, была проделана немалая, с помощью фото- и спектрометрической аппаратуры на двух этапах полета мы отсняли 16 миллионов квадратных километров земной поверхности, провели в общей сложности 400 сеансов научных исследований с использованием 85 приборов и установок.
Я прекрасно понимал, что сколько бы ни продолжался наш полет, сделать всего невозможно. Недаром Юрий Алексеевич Гагарин говорил: “Каждый полет - особый!”. Чем дольше работаешь на станции, тем больше возникает вопросов. Но сердцу не прикажешь.
Еще древние говорили: храните молчание, если не хотите сказать правду. Я вовсе не желаю подправлять историю, но что было, то было. Именно возвращение правды вносит необходимые коррективы в осознание всей сложности штурма космоса.