Он не совсем верно истолковал ее отказ. Произошло ли это из-за того, что он так безумно ее хотел? Или потому, что было оскорблено его самолюбие? Думал ли он о ней в эту минуту, представляя, как все могло произойти, не оттолкни она его?
Она вздрогнула, услышав стук в дверь. Время близилось к трем часам. Кто бы это мог быть? Дэви? Но эту мысль она сразу отбросила. Брат не знал, что она здесь, в Лос-Анджелесе. Может, Виктор все-таки разыскал его?
Отбросив одеяло, она встала и, надев халат, направилась к двери.
– Иду!
Около двери она остановилась и, как настоятельно учили ее Виктор и Франсин, посмотрела в глазок. Это была Франсин.
С угасающим энтузиазмом Маделин сняла цепочку и открыла дверь.
Франсин мило улыбалась:
– Привет. Извини, что разбудила тебя, Я забыла ключ, а управляющего нет на месте. Не возражаешь, если я у тебя переночую?
– Конечно! – Маделин жестом предложила ей войти.
Франсин была одета в короткое обтягивающее платье, переливавшееся бордовым и фиолетовым цветом.
– Какая ночь! – воскликнула она, проходя в комнату и на ходу вытаскивая из волос заколки. Пучок развернулся, и волосы Франсин рассыпались по плечам. – Я ни на минутку не присела за весь вечер.
– Ты, наверное, устала? Сейчас постелю тебе на диване.
– Спасибо! – Франсин опустилась на стул и сняла туфли. – По крайней мере получила неплохие чаевые, – довольно кивнула она.
– Это хорошо, – возвращаясь из спальни с бельем, ответила Маделин.
– Даже Виктор оставил мне чаевые. Маделин изумленно застыла с простыней в руках.
– Виктор?
– Да. Он появился за час до закрытия. Я была слишком занята, чтобы переброситься с ним словечком, а потом он заинтересовался какой-то блондинкой. Знаешь, как они клюют на блондинок.
Маделин машинально поправила свои темные волосы. Она не знала этого наверняка, но, очевидно, он действительно предпочитал светловолосых женщин. Значит, ее отказ не так оскорбил его, если он отправился в бар с целью подобрать другую женщину? Но вместо возмущения ее охватило чувство горького поражения. Собственно, какая ей разница, с кем Виктор проводит время? Ее зависть совершенно неуместна.
– Давай-ка я помогу тебе, – Франсин взяла простыню из рук Маделин и начала быстро расстилать ее. – Утром не бойся шуметь. Меня это не беспокоит. – Закончив с постелью, она начала раздеваться.
– Спокойной ночи, – пожелала Маделин, не торопясь уходить, потому что надеялась узнать еще что-нибудь о Викторе.
– Спокойной ночи, дорогая. Выключишь свет, когда будешь выходить?
– Конечно, – поняв, что больше ничего не услышит, Маделин вернулась в свою комнату и легла.
7
Виктор сидел напротив Форрестера в баре неподалеку от управления полиции и потягивал пиво. Какой черт дернул его вчера провожать эту блондинку до дома? Ну и что с того, что оба они чувствовали себя одинокими? Постоянные думы о другой женщине не позволили ему даже поцеловать блондинку. Только разочаровал женщину, а себя ощутил еще более подавленным.
Форрестер облизнул пиво с верхней губы и положил локти на стол.
– Как поживает твоя подопечная из Джорджии?
Виктор неопределенно пожал плечами.
– Удалось найти ее брата?
– Нет.
– Ты сегодня что-то не очень разговорчивый, Канелли, – Форрестер подозвал бармена. – Еще пару пива мне и моему приятелю.
Виктор виновато улыбнулся.
– Извини, сегодня я не могу составить тебе хорошую компанию.
– Я вижу, у тебя дурное настроение. В чем причина? Что-нибудь на работе?
– Да нет.
– Кажется, работа тебе не по душе, – уверенно заявил лейтенант.
Виктор не стал отнекиваться. Он думал о Маделин, но и мысли о работе тоже волновали его. Хотя этого и не должно было быть. Жалованье отличное, работа постоянная, сослуживцы уважают его, а начальство ценит. Он должен быть чертовски счастлив.
– Я советую тебе…
– Привет, Форрестер, привет, Канелли! – худой и неопрятный на вид мужчина сел за их столик. Борода его была всклокочена, а волосы имели такой вид, будто он подстриг их в темноте. Армейская спасательная куртка выглядела как реликвия времен Второй мировой войны.
Виктор кивнул ему:
– Привет, Стабински.
Перед тем как заговорить с Виктором, Стабински уронил что-то на пол.
– Я слышал, ты сегодня был в управлении и говорил с Кросби по поводу угонов автомобилей, – Стабински был секретным агентом. Раньше Виктору приходилось работать и с ним.
– Да, но он, похоже, и сам мало что знает, – сказал он и подумал: «Или просто не хочет посвящать теперь уже постороннего человека в полицейские тайны». – Ты что-нибудь слышал?
– Кое-что. За последние полгода в этой части города участились случаи воровства автомобилей. Мы предполагаем, что там действует целая шайка. Они либо сбывают их подальше, либо разбирают на запчасти на месте, и затем реализуют через мастерские. Нам никак не удается напасть на их след.
Стабински внимательно рассматривал его, пока Виктор пил пиво.
– Келли говорил мне, что видел тебя на Сансет-Стрип недавно, – заключил он.
Виктор удивленно поднял голову:
– Келли? Почему же я его не видел?
– Он как раз околачивается около бара Шейла. Такой рыжеволосый, в огромных ботинках, – Стабински отвернулся, чтобы икнуть. – Он сказал, что видел, как ты разговаривал с одним из мальчишек-угонщиков.
Виктор поднял брови:
– А он, как я погляжу, глазастый.
– Отличный парень. Ему показалось, что у тебя здорово получается это дело.
– Что ты имеешь в виду? – Виктор постарался, чтобы вопрос прозвучал обыденно, но интерес его быстро нарастал.
Стабински сразу перешел к делу.
– Может, тебе удастся сразу внедриться в эту шайку. Опыта тебе не занимать.
– Я же гражданский? – отметил Виктор.
– Да, но Кросби подумывает, как бы пригласить тебя обратно в управление. Ему показалось, что сегодня ты выказал стремление вернуться в полицию, – Стабински встал со стула и вытащил из кармана бутылку вина. – В любом случае, если тебе интересно, позвони Кросби. Увидимся позже, парни.
Форрестер, загадочно улыбаясь, вертел бокал.
– Поздравляю!
Виктор задумчиво разглядывал руки.
– Я еще не совсем уверен, что хотел бы заняться этим делом, – все-таки для него это означало бы потерю в жалованье. В полиции он таких денег никогда не заработает.
– Я знаю, ты хочешь, – Форрестер посмотрел на него таким взглядом, как будто отказ Виктора он принял бы за личное оскорбление.
Перекатывая бокал между ладонями, Виктор продолжал хранить молчание. Возможность заниматься расследованием сильно привлекала его. С другой стороны, в компании он был сам себе хозяин. Не было необходимости оглядываться на бюрократические издержки или судебные запреты. Хотя…
Когда Франсин уже намеревалась отстричь приличную часть локона, Маделин остановила ее руку.
– Ты же сказала, что острижешь совсем немного.
– Сиди спокойно и предоставь все мне, – и Франсин подкрепила свою команду пощелкиванием ножниц над головой Маделин.
– Может, мы зря это затеяли? – пробормотала Маделин, когда Франсин начала работать ножницами и первые обрезанные волосы посыпались на газеты, расстеленные на кухонном полу. Теперь она и сама не понимала, как Франсин удалось уговорить ее решиться на такой опасный эксперимент. Пробыв в Лос-Анджелесе достаточно долгое время, она успела заметить, что все в ней выдает провинциалку. А познакомившись с Франсин, она окончательно уверилась в том, чему поначалу не придавала большого значения. Но теперь она не хотела выглядеть скучной и потерянной провинциалкой. Уж поскольку она в Лос-Анджелесе, то и выглядеть должна соответственно.
Франсин усердно посапывала.
Маделин старалась оставаться честной с собой до конца, а это означало, что ей ужасно хотелось и Виктору понравиться, и выглядеть шикарно. С каждым днем, а он не появлялся уже три дня, она думала о нем все больше и больше, и вскоре он стал занимать почти все ее мысли. Попробовав позвонить ему как-то, она получила вежливый отказ в связи с его занятостью. В голову приходили разные мысли: не затягивает ли он время перед встречей специально? Она неоднократно вспоминала тот вечер, проведенный в его квартире, и фантазировала, развивая возможный ход событий. При воспоминании о его шершавых пальцах и соблазнительных поцелуях мурашки пробегали по ее спине. Несмотря на постоянные уговоры поддерживать с ним строго деловые отношения, она не могла отрицать волшебного очарования, испытанного ею в его объятиях.