Прошло пять минут, десять минут, — пес не показывался.
— Значит, стойку сделал, — решил счетовод. — А то давно бы выскочил. Пойду искать его.
Скрылся и счетовод в кустах. Я остановился, стал ждать.
Не скоро раздались выстрелы. Но очень скоро после выстрелов выскочил из кустов пес, а за ним и хозяин. У обоих был жалкий, истерзанный вид.
— Черт их возьмет здесь! — ругался счетовод. — Стойки не держат, бегут от собаки; вырываются невесть где.
Рубаха его была в нескольких местах порвана. Пойнтер, изогнувшись, слизывал алую кровь с короткой шерсти своего тела.
Кусты, где прячутся фазаны, колючие: это — заросли дерезы и ожины, как здесь зовут ежевику — ягоду вкусную, но умеющую за себя постоять. В кровь исцарапаешь руки, собирая ее.
— Пойду берегом Кубани, — решил счетовод. — Утром фазаны выходят из заросли, жируют в траве. А вы дождитесь горового: без него фазанов всё равно не увидишь.
Омеля, наконец, показался над обрывом. Мы потихоньку пошли вперед: я — внизу, между обрывом горы и зарослью, он — по краю обрыва. Я то и дело взглядывал на него: перекликаться на фазаньей охоте нельзя; горовой знаками должен показать, где затаилась дичь, откуда заходить охотнику.
Не прошли мы и ста шагов, Омеля остановился. Как милиционер — регулировщик уличного движения, он поднял одну руку над головой, другой на уровне своих плеч показал влево. Я понял: дичь в чаще прямо передо мной, мне нужно обойти ее слева.
Я быстро обежал небольшую куртинку[36] дерезы и оглянулся на горового.
Омеля, не опуская занесенной над головой руки, другой теперь показал вправо.
Я пошел прямо в кусты, но не успел сделать и десяти шагов, как с шумом и треском ракетой взвилась из кустов длиннохвостая круглокрылая серенькая фазанка. Я выждал, когда она, резко меняя вертикальное направление полета на горизонтальное, на миг остановилась в воздухе, — и выстрелил.
Перевернувшись головой вниз, фазанка упала в кусты.
Омеля захлопал в ладоши.
Я подобрал мертвую фазанку и пошел дальше вдоль кустов.
«Больше фазанок не буду стрелять, — решил я, — только петухов».
Время от времени Омеля останавливался и показывал руками, куда мне идти. Он направлял меня прямо на фазанов, но удача покинула меня: птицы или незаметно убегали от меня низом, или взлетали на таком расстоянии, что я зря только посылал им вслед дробь.
«И счетовод не настреляет. Верно, не вышли в траву фазаны».
Только я успел это подумать, с берега раздались выстрелы.
За высокой зарослью я не мог видеть охотника, не знал, в кого он стреляет и удачно ли. Но горовой с высоты видел всё. Энергичным жестом он показал мне: летят сюда! И присел — дескать, спрячься.
Я отступил за кусты и почти тотчас же увидел летевших ко мне над зарослью птиц.
Птицы летели под самым солнцем. Еще невысоко поднявшееся солнце слепило меня, я не мог различить даже, какие птицы летят на меня; видел только блеск и мельканье их крыльев. И наугад выстрелил в одну из них.
Аплодисменты горового сказали мне, что я не промазал.
Я был очень доволен своим выстрелом, пока не разыскал добычи: это снова оказалась курочка фазана.
Тогда я решил подойти поближе к горовому и просить его направлять меня только к самцам-фазанам.
Я стал подниматься по некрутому здесь и каменистому обрыву; вдруг слышу над головой отчаянный крик Омели:
— Берегись! Гад!
Я не сразу заметил змею, а когда увидел — придется уж сознаться — струхнул…
Сверху между камнями двигалось ко мне гладкое коричневое пресмыкающееся. Я не видел его всего, но не сомневался, что оно в несколько метров длиной. Об этом говорила и необычайная толщина чудовища: круглое тело его было с мою руку.
— Бей, бей! — кричал Омеля.
Хвост чудовища извивался вверху, когда его голова неожиданно поднялась над ближним ко мне камнем. Я выстрелил.
Длинное, гибкое тело змеи с размозженной головой сползло к моим ногам, хлеща по камням хвостом, как плетью.
Тут только я понял, какого дурака свалял, напуганный истошным криком горового: ведь совсем забыл, что я не в Индии, не в Южной Америке и что во всей нашей огромной стране нет гигантских удавов.
Я убил невиннейшее существо — желтопузика. Не змея он даже, а просто безногая ящерица, нисколько не ядовит и никакого вреда человеку причинить, конечно, не может.
Вот и хвастай теперь ребятам, вернувшись домой, какое страшное приключение пережил, какой смертельной опасности подвергался и как, не растерявшись, от нее избавился.
А желтопузик попался действительно на редкость крупный: когда я поднял его за кончик хвоста и выпрямил вверх руку, его разбитая голова еще касалась земли. А это значит, что было в нем около двух метров.
Омеля не пожелал даже приблизиться к нему: казак испытывал суеверный страх ко всякому «гаду ползучему» и, хоть не раз, конечно, видал желтопузиков, живых и мертвых, — не потрудился убедиться, что ядовитых зубов у них нет. Не пришлось и мне доказать ему это… по причине почти полного у желтопузика отсутствия головы, снесенной моим выстрелом.
Мы продолжали охоту.
Там, где гора ближе подошла к Кубани, Омеля увидел, наконец, самца-фазана. Направляемый ручной сигнализацией, я долго пробирался сквозь колючую заросль. Фазан взлетел только на ее краю, у самого берега.
И что же это был за великолепный петух!
Жарко брызнули мне в глаза блестящие краски его оперения: золотисто-зеленая голова, фиолетовая шея, оранжевая спина, медно-красный хвост.
Весь блеск южного солнца, всю роскошную пестроту неба, воды, цветов и бабочек счастливого Кавказа щедро подарила природа одной этой великолепной птице.
Такое это было чудное зрелище, что я на несколько мгновений забыл о ружье.
Фазан с треском помчался над берегом. Я спохватился и выстрелил ему вслед, когда он был уже над рекой.
Радугой сверкнув на солнце, фазан перевернулся хвостом верх и упал в воду.
Напрасно, не щадя рук и одежды, бросился я через колючие кусты к реке. Быстрые волны Кубани подхватили мертвого фазана, закружили его в неистовой своей пляске и унесли на середину потока. Немного ниже по течению был перекат. Мокрого петуха у меня на глазах ударило два раза о камни, — и от всего его великолепия не осталось и следа.
![Повести и рассказы i_109.jpg](https://litlife.club/books/104443/read/images/i_109.jpg)
Омеля ужом спустился с горы и побежал, пересекая мыс, на поворот реки — перехватить фазана ниже по течению. Но скоро и он вернулся. Подходя ко мне, развел руками: пустой, дескать!
Это был третий дозволенный фазан, и мне пришлось прекратить охоту.
Омеля проводил меня до автобусной станции на том берегу.
Подошел автобус.
Я простился с Омелей, сел в машину. Он ловко устроил мой рюкзак на коленях у озадаченного пассажира — моего соседа, захлопнул дверцу, кинул шоферу, как кучеру: «Погоняй!» — и помахал мне шапкой.
Автобус зарычал, заскрипел, вздрогнул и медленно покатился по пыльной дороге.
Омеля надел шапку, вытащил из-за пазухи моего мокрого фазана и, подняв его за ножки, крикнул мне вдогонку:
— Бывайте еще! Придете — самоварчик поставим, уйдете — чайку попьем!
Мне было не жалко оставить ему на обед потерявшего всю свою красоту петуха. Я подумал только:
«Нет, проживу хоть до ста лет, а не устану восхищаться фазаньими чудными красками!»
Солнечные зайчики прыгали в листве фруктовых деревьев и весело подмигивали мне.
1936 г.
![Повести и рассказы i_110.jpg](https://litlife.club/books/104443/read/images/i_110.jpg)
36
Куртинка — клумба, цветочная грядка в саду; здесь в смысле: островок невысокой поросли.