С треском хлопнула деревянная пасть, колышек отскочил, и тяжелая верхняя половина обрубка с размаху рухнула на нижнюю. Рябчик был сплюснут в лепешку.
А соболя давно уже и след простыл.
С этих пор Аскыр перестал доверять всему, чего хоть раз коснулся человек. Он обегал пни срубленных топором деревьев, длинным прыжком перескакивал лыжницу, обходил места, где охотникам случалось отдыхать на снегу. Теперь даже голод не мог пересилить его подозрительности.
Степан всё перепробовал. Расставлял свои лучшие капканы на сбежках под самой россыпью. Напрасно рубил плашки и ставил их с соблазнительной приманкой в тайге на соболиных поедах — в местах, где соболь кормится. Сколько он ни метал снастей, на какие хитрости ни изощрялся, чтобы обмануть зверька, — Аскыр не шел в ловушки.
Оставалось последнее средство: выпросить у кержаков обмёт — звероловную сеть. Обметом можно обтянуть всю россыпь кругом. Тут уж соболю некуда деваться: куда он ни бросится, — всюду попадет в сеть.
Артель уже подъедала свои съестные припасы. Обмет кержаки Степану уступили, но только на три дня: через три дня решено было двинуться из тайги. Назад в деревню на этот раз кержаки не собирались. Зачем терять время, если можно закупить всё необходимое на полдороге у Одноглазого? Пушнину в деревню пусть отвезет кто-нибудь один, — незачем всей артели тратить зря время.
Запасутся «провиантом» у Одноглазого и вернутся в тайгу до весны.
Ночью Аскыр сделал вылазку из россыпи в тайгу за кормом. Он сейчас же почувствовал слабый запах человека. Аскыр повернул голову и опять понюхал. Тот же запах.
Аскыр обошел россыпь. Со всех сторон ее окружал опасный запах человека. Аскыр осторожно стал пробираться прочь от россыпи и наткнулся на веревки — сеть! Соболь бегал по всем направлениям, но сеть всюду преграждала ему путь. Недаром весь день перед тем где-то стучали и скрипели по снегу лыжи.
Назад в россыпь!
Всю ночь боролся Аскыр с голодом, а утром снова услышал шаги человека: сначала внизу, потом сбоку, потом наверху и с другой стороны. Человек обходил сеть.
Аскыр еще глубже забился под камни.
На следующую ночь голод стал невыносим. Он выгнал соболя из безопасного убежища и погнал за пищей.
![Повести и рассказы i_060.jpg](https://litlife.club/books/104443/read/images/i_060.jpg)
На блестящем от луны снегу лежала пугающая клетчатая тень. В морозном воздухе стоял жуткий запах человека. Где-то на голом склоне соседней горы выли чикалки — красные горные волки. Если они спустятся сюда, то уже будет не до охоты, придется думать, как спасти свою шкуру. Надо скорей в тайгу.
Осторожно переступая лапками по клетчатой тени на снегу, Аскыр подошел к обмету. Верхняя тетива сети туго натянулась на вбитых в снег тычках. Тычки были наклонены на Аскыра. Обмет возвышался над снегом на полтора аршина. Соболь не мог перепрыгнуть через него, не мог и пробраться сквозь эту легкую натянутую стену, как не пробиться мухе сквозь тонкую паутину.
От верхней тетивы донизу сеть свисала свободно, на снегу ветерок вздувал ее пузом.
Что, если подрыться под нее?
Аскыр быстро стал работать лапами. Но твердый, плотно утоптанный человеческими ногами снег смерзся и не поддавался.
Аскыр побежал вдоль обмета. Обежал кругом россыпи. Снег всюду был так же утоптан.
Аскыр пробовал подбежать под обмет — ничего не выходило.
Вдруг Аскыр повернулся и побежал назад по кругу. Он вспомнил дерево у самого обмета.
Дерево стояло неподвижно, черное и громадное в свете полной луны. Только у корня его ствол был белый и блестел.
Аскыр подбежал к дереву и увидел: кора с него на целую сажень от земли была начисто ободрана.
По скользкому обнаженному стволу Аскыру было не взобраться. Когти его скользили по гладкому и крепкому дереву. Он срывался и падал в снег.
Налетел легкий ветерок. Черная тень дерева бесшумно задвигалась на снегу. С разлапистой ветки сорвался белый ком и грузно упал на обмет. Два ближних тычка качнулись, резким звоном загремели на них колокольчики.
Аскыр галопом помчался назад в россыпь и забился в первую попавшуюся дыру под камнем. В черной глубине под ним что-то зашуршало. Мимо Аскыра метнулся желтой полоской длинный и быстрый зверек и пропал в россыпи. Только по запаху соболь узнал маленького каменного хорька — желтотелого сусленика.
Аскыр не стал за ним гнаться. В глубине ямы он увидел добычу, брошенную струсившим суслеником. Аскыр скользнул вниз по покатому камню, упал в мягкое душистое сено и с остервенением стал рвать зубами еще теплое мясо.
Но не успел он покончить с едой, как услышал скрипучие шаги. Шел человек. Шаги остановились там, где стояло дерево близ обмета.
Аскыр услышал громкий вскрик. Он бросил еду и скользнул в сено.
Шаги опять заскрипели по снегу. Человек удалялся.
Аскыр спокойно кончил обед, отдохнул и только тогда внимательно обнюхался, чтобы узнать, куда попал.
Это была нора шадака — сеноставца. Отсюда шел ход еще глубже под землю, в спальню хозяина. Сам круглоухий куцехвостый хозяин был задушен суслеником, но съел его Аскыр.
Прежде Аскыр не забирался в эту часть россыпи. Тут были только крупные камни. Между ними широкие дыры. Аскыр стал лазать из дыры в дыру и нашел еще несколько сеновалов, что устроили круглоухие шадаки. Сами зверьки — толстые грызуны величиной с крысу — сидели в норках. Летом они натаскали в свои сеновалы целые копны сена, зимой просыпались и ели его.
Аскыр в одну ночь научился раскапывать их норки и доставать сонных шадаков. Теперь никакая осада не была ему страшна: в россыпи была целая колония шадаков, и пищи ему хватило бы надолго.
Через двое суток Аскыр прислушался: шума снаружи не было. Он вышел и осмотрелся.
Обмета нет. Путь в тайгу снова свободен. Осада снята.
Охотники спустились на реку и шли по льду. С пустыми почти нартами идти было легко. На исходе второго дня, уже в сумерках, путники свернули в тайгу и сейчас же заметили огонек между темными стволами деревьев.
Залаяли собаки, замычала корова, и в морозном воздухе повеяло теплым человеческим жильем. Из большой пятистенной избы выскочил Одноглазый с длинным ружьем в руках. Но, опознав охотников, опустил ружье и с поклонами встретил гостей.
Еще с крыльца Степан услышал шум и громкую ругань в избе. В горнице сквозь ворвавшийся морозный пар он увидал широкоплечего человека необыкновенно высокого роста. Верзила размахивал длинными руками и сыпал крепкой таежной руганью.
— Кровь нашу сосешь, язви тя в душу! — кричал он, не обращая внимания на новоприбывших. И где это виданы такие цены?
— Ступай, ступай отселева! Сказано, не дам ни порошинки! — визгливо гнал его хозяин. Видно, у них заканчивался долгий спор.
— Кругом у меня в долгу, — объяснил он охотникам. — Принес два «хвоста», так и долг ему спиши, и пороху еще продай. Ты сперва должок, должок покрой, а там и разговор другой будет.
— Да коли зверя бить нечем стало! — гремел верзила. — Где же я напасусь на тебя, волчья твоя пасть ненасытная!
— По мне хоть пропади, хоть ограбь кого, а денежки подай!
Верзила поднял громадный кулачище и двинулся на хозяина.
— Держите его! — взвизгнул Одноглазый и отскочил за лавку.
Два дюжих работника, хлебавших за столом горячие щи, спокойно встали. Один из них мирно сказал:
— Ступай, паря, драться не дадим.
Верзила яростно плюнул в хозяина, подхватил стоящее в углу ружье и распахнул дверь.
— Соболятник тоже называется, тьфу! — плюнул хозяин. — Другому, верите ли, даром рад отдать, три года ждать буду, а с этого как с козла молока.
— Чем служить могу? — обратился он вдруг совсем другим тоном к охотникам. — Беседуйте. Поелозьте, милы гости, за горяченьким и балакать способнее! Угощайте, девки!
Только теперь Степан приметил в горнице еще трех женщин.
Пожилая, видно хозяйка, только кланялась, а девки заерзали по избе, застучали деревянными ложками и плошками, захихикали, зашептались.