И вот он, печальный итог его безрассудства: Виктория едва не погибла, натерпевшись издевательств от бандитов и чудом не пострадав еще больше. Ее здоровье подорвано, а репутация порядочной женщины может оказаться утраченной навсегда. И все это только по его вине. Он отнял у нее слишком многое, дав взамен одни страдания.
С отчаянием стукнув кулаком по столу, Ред снова потянулся за стаканом. Он хотел напиться сегодня до беспамятства, чтобы хоть на время заглушить сердечную боль. Решение, которое он только что окончательно принял, отняло у него остатки душевных сил. Но он должен его исполнить и знал, что сделает это. Виктория не будет больше страдать по его вине. Он сделает все возможное, чтобы как можно полнее компенсировать причиненный ей ущерб. Но прежде всего вернет ей столь желанную свободу.
Осторожно приоткрыв дверь, Ред заглянул в комнату. И тут же почувствовал, как мучительно забилось его сердце. Виктория не лежала в постели, как он предполагал, а стояла перед трюмо, близко наклонившись к мутноватому зеркалу и внимательно изучая свое отражение. Ночная рубашка из полупрозрачного розового шелка, сшитая в мастерской Георгины, выгодно подчеркивала достоинства ее стройной, хотя и заметно исхудавшей фигуры. Распущенные волосы, живописным каскадом струящиеся по голым плечам, казались золотистыми в свете утренних лучей. Уловив легкий запах цветочных духов, Ред невольно улыбнулся. То, что Виктория снова занялась своим туалетом, являлось хорошим признаком: это означало, что она окончательно выздоравливала.
Увидев в зеркале отражение Реда, Виктория смущенно ойкнула и поспешно обернулась к нему. Ред судорожно вздохнул, встретив ее приветливый взгляд. Но улыбка, озарившая лицо Виктории, показалась ему несколько натянутой, и его настроение тут же ухудшилось. Эта женщина всего лишь терпела его присутствие, не более того. Возможно, она уже окончательно утратила надежду отделаться от него и со всем смирилась. Но сможет ли он довольствоваться этим вынужденным смирением вместо любви? Никогда!
– У тебя появилась привычка входить без стука, – шутливо заметила Виктория, протягивая к нему руки. Этот непосредственный жест, так же, как и улыбка девушки, говорил о том, что она рада его видеть. Но Реду, с его развившейся мнительностью, послышался в ее словах упрек, и поэтому он лишь вежливо коснулся губами тыльной стороны ее ладони.
– Как ты себя чувствуешь сегодня? – спросил он, присаживаясь рядом с ней на кровать. – Судя по твоему цветущему виду, дело идет на поправку.
– Это может показаться смешным, но я чувствую себя так, будто помолодела на несколько лет. – Виктория лукаво сверкнула глазами. – После того как я целую неделю провалялась в постели, мне ужасно хочется совершать всякие безумства. Скакать верхом до потери сил, петь, танцевать!
– Танцевать… – Ред задумчиво постучал пальцами по деревянной спинке кровати, затем быстро взглянул на Викторию. – Что ж, очень скоро у тебя снова появится возможность блистать на балах.
– Мы поедем в Джорджтаун?!
– Нет. – Шарп немного помолчал; каждое слово этого мучительного объяснения давалось ему с огромным трудом. – Мы не поедем в Джорджтаун, Виктория. Ты поедешь туда вместе со Стюартом. А оттуда вы отправитесь в Англию.
– Как? Одни, без тебя? А ты, Ред?
Он грустно, слегка иронично усмехнулся.
– Нет, Виктория, ты поедешь в Англию без меня. Потому что… потому что я больше не хочу заставлять тебя жить со мной. Довольно. Я причинил тебе слишком много страданий, чтобы продолжать делать это и дальше. Это было… – Он глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. – Это было огромной ошибкой, все, от начала и до конца. Но я постараюсь ее исправить. К сожалению, лишь в тех пределах, насколько это возможно.
Медленно поднявшись, Виктория подошла к туалетному столику и сделала несколько глотков из стакана с водой.
– Объяснись яснее, Ред, я не совсем понимаю тебя. – Она удивилась тому, как глухо звучит ее голос. – Ты хочешь сказать, что собираешься расстаться со мной?
– Да. – Он поднялся с кровати и принялся ходить по комнате, заложив руки за спину. – Да, Виктория, ты все правильно поняла. Я действительно собираюсь расстаться с тобой. Бессмысленно продолжать и дальше весь этот фарс… – Он не заметил, как она вздрогнула при этом слове, едва не выронив стакан. – И вот как мы поступим. Через несколько дней, как только ты окончательно поправишься, вы со Стюартом уедете из Риверсайда. Думаю, найти место на каком-нибудь судне будет нетрудно. А когда вы прибудете в Англию, Стюарт отвезет тебя в твой родной Джемисон-холл. Насчет имения будь спокойна. Даже если за это время оно и было продано за долги, Стюарт выкупит его. – Ред обернулся к Виктории, бросив на нее успокаивающий взгляд. – Я понимаю, ты очень волнуешься, как примут тебя в Лондоне. Об этом мы со Стюартом тоже подумали. И сочинили довольно интересную версию твоего неожиданного исчезновения.
– Мне будет крайне любопытно ее послушать!
Ред удивленно вскинул брови, уловив в тоне Виктории неприкрытый сарказм.
– Не волнуйся, все выглядит вполне правдоподобно. До того, как ты появишься в обществе, Стюарт подготовит почву. Он расскажет о том, как случайно встретил тебя в колониальной глуши – в тот самый печальный день, когда ты похоронила своего горячо любимого жениха.
– Гениально!
– Он скажет, что лично присутствовал на похоронах и слышал от уважаемых людей твою историю.
– И в чем же она заключается?
– Перед самой свадьбой с Камберлендом ты получила письмо от бывшего жениха, которого считали пропавшим. Он сообщал, что находится сейчас в Гвиане, где с ним приключилась тяжелая болезнь. Естественно, что ты поддалась безоглядному порыву и, не раздумывая о последствиях, помчалась в колонии. Здесь вы встретились, собирались обвенчаться, но не успели. Он отошел в иной мир, оставив тебе по завещанию приличное состояние, которое нажил на золотых приисках.
– А где же мне взять это самое состояние, вы со Стюартом тоже подумали?
– Разумеется. – Ред взглянул на нее с мягким упреком. – Виктория, неужели ты думаешь, что я способен расстаться с тобой, не позаботившись о твоем будущем? Дорогая, я уже принял все необходимые меры для того, чтобы ты была обеспечена до конца своих дней. Ты получишь своего рода приданое…
– Приданое?! – Виктория звонко расхохоталась. – Ну и ну! Ты что же, Ред, решил стать моим приемным отцом? Или эту роль возьмет на себя Стюарт?
– Ну, назовем это компенсацией…
– За утраченную невинность?
– Виктория! – Шарп слегка нахмурился, озадаченный этой неожиданной агрессивностью. – Эти деньги, а точнее, состояние ты получишь в возмещение тех неприятностей, что я тебе причинил. Конечно, я понимаю, что ничто не поможет мне загладить свою вину перед тобой. Но зато это состояние заткнет рты твоим недоброжелателям и поможет тебе удачно выйти замуж.
– И… сколько же… ты мне даешь?
– Сто тысяч фунтов.
– Ст… сто тысяч фунтов?! – Она посмотрела на него так, будто он сошел с ума. – Ред, да ведь у тебя же нет таких денег.
– Они у меня есть, Тори. Я заработал эти деньги на продаже руды.
– Но ведь ты останешься нищим, если отдашь мне все свое состояние, нажитое таким тяжким трудом! Нет, Ред, я не могу принять от тебя такой жертвы. Не могу, не могу!
Он посмотрел на нее пристальным, изучающим взглядом, чувствуя, как глаза начинает пощипывать от непрошеных слез. Она беспокоится о том, что он может остаться без гроша! Перед мысленным взором Реда снова возникла сцена в игорной комнате, когда Виктория бесстрашно бросилась на его защиту перед целым светом. Такая смелая, отчаянная и неотразимо прекрасная… Боже, да не сошел ли он с ума, добровольно отказываясь от нее? Разве сможет он когда-нибудь почувствовать себя без нее счастливым? Но тут же он вспомнил, как она умоляла его в бреду, чтобы он отпустил ее, и решимость довести задуманное до конца вернулась.
– Нет, Виктория, ты возьмешь эти деньги, – сказал он таким твердым, таким суровым голосом, что девушка сразу поникла, словно цветок, закрывший лепестки. – Я уже все решил и отступать не собираюсь. А что касается меня самого, то ты совершенно напрасно обо мне беспокоишься. Очень скоро добыча золота возместит мне потерю этой суммы. К тому же Стюарт решительно настроен всучить мне часть отцовского наследства, и, по-видимому, на сей раз я буду вынужден его принять. Обидеть брата после всего, что он для меня сделал, было бы просто непростительно.