Не глядя на Викторию, Ред быстро повел ее к лестнице на палубу, а затем по трапу на берег. Потрясенная своей неудачей, Виктория даже не пыталась сопротивляться. Она машинально делала то, что говорил ей Шарп, и только с ужасом думала о том моменте, когда они останутся наедине. Все доброе и хорошее в их отношениях оказалось напрочь перечеркнуто ее сегодняшним поступком. Виктория не чувствовала раскаяния, но на сердце у нее с каждой минутой становилось тяжелее. Она нанесла сокрушительный удар по самолюбию Реда и прекрасно сознавала, какая буря творится сейчас в его душе.
За всю дорогу до гостиницы они не сказали друг другу ни слова. Войдя вместе с Викторией в номер, Ред набросил на двери задвижку и подошел к окну. Его рука легла на бедро, пальцами другой он сосредоточенно массировал себе лоб, словно пытаясь справиться с душившими его эмоциями. Его прерывистое, раздраженное дыхание заставляло Викторию вздрагивать и сжиматься в комок. Наконец он опустил руки и повернулся к ней.
– Итак, между нами снова война, – сказал он спокойным голосом, просто констатируя очевидный факт.
– Эта война никогда не прекращалась, – сквозь зубы произнесла Виктория, не решаясь поднять на него глаза. – Я не обещала хранить тебе верность. И если ты рассчитывал, что сможешь приручить меня при помощи своих искусных ласк и поцелуев, то глубоко заблуждался.
Ред сделал шаг в ее сторону, но остановился, заметив, как она испуганно подалась назад.
– Действительно, – сказал он с кривой усмешкой, – я слишком переоценил свои силы. Однако боюсь, любовь моя, что мне придется снова тебя огорчить. Я больше не собираюсь отказываться от близости с тобой. Чем черт не шутит, а вдруг одна из следующих попыток «приручения» окажется более удачной? Так что поспеши укрепить уязвимые посты своей крепости… А теперь поговорим о более насущных вещах. – Он неожиданно сменил тему, и его взгляд снова стал серьезным. – Виктория, послезавтра мы отправляемся в верховья Демерары, где находятся мои шахты. Постарайся получше отдохнуть в оставшиеся два дня, потому что тебе понадобятся силы для путешествия. Мы поедем верхом, и переход через тропические леса займет не меньше трех дней.
Пару минут Виктория растерянно смотрела на Шарпа. Наконец его слова дошли до ее сознания, и она в ужасе воззрилась на него, не веря своим ушам.
– Как? – запинаясь, вымолвила она. – Что ты такое говоришь, Ред? Ты сказал, что мы отправимся на твои рудники? Уедем из Джорджтауна?
Шарп взялся за графин с фруктовым соком, но, внезапно передумав, плеснул в бокал виски и сделал несколько медленных, глубоких глотков.
– Да, – подтвердил он, – мы уедем из Джорджтауна и вернемся сюда очень нескоро.
– Нескоро – это как? – Виктория едва сдерживала растущее возмущение.
– Не раньше чем месяца через три-четыре.
– Да ты с ума сошел! Хочешь, чтобы меня сожрали москиты в этих твоих тропиках?!
– Нет. – Ред чуть заметно усмехнулся, смерив ее испытующим взглядом. – Просто дела требуют моего личного присутствия на шахтах, а я не могу уехать, оставив тебя здесь одну. Причину объяснять излишне.
– Но ты ведь не можешь заставить меня жить в таких условиях! Я едва выношу здешний климат, а в лесах к этой удушающей жаре прибавятся тучи москитов и бог знает что еще… Ред, ты не можешь так со мной поступить.
Он посмотрел на нее с таким искренним сожалением, что Виктория не выдержала и дала волю слезам. Подойдя к ней вплотную, Ред положил руки ей на плечи и на минуту прижался лицом к ее мокрой щеке. Потом отпустил и, подойдя к чайному столику, допил остатки виски.
– У тебя есть только одна возможность избежать этого путешествия, – сказал он глухим, напряженным голосом, – завтра же обвенчаться со мной. Тогда я со спокойным сердцем оставлю тебя в Джорджтауне.
От такой наглости Виктория даже перестала плакать. А затем ее захлестнуло столь сильное негодование, что она едва не набросилась на Реда. Однако его предостерегающий взгляд немного охладил ее воинственный пыл. Глупо было вступать с ним с борьбу, когда ее исход заранее известен. Но не попробовать ли задеть его иным способом? Глубоко вздохнув, Виктория отступила от Реда на безопасное расстояние и, стараясь вложить в свой голос как можно больше презрения, сказала:
– Скорее я соглашусь умереть от тропической лихорадки, чем выйду за безродного отщепенца и шантажиста.
Ей показалось, что глаза Реда потемнели от боли. Но он быстро овладел собой и, безразлично пожав плечами, направился к дверям.
– Не советую повторять попытку побега, – бросил он ей на ходу. – Каждый раз, когда ты выходишь из гостиницы, за тобой начинает следить мой человек.
Отдав последние распоряжения капитану Картин насчет доставки груза, Шарп попросил оставить его одного и, распечатав новую бутылку с виски, доверху наполнил стакан. За окном каюты сгущались сумерки, но Ред не торопился. Эту ночь он решил провести здесь, на бригантине. Вернуться в гостиницу, где находилась Виктория, у него просто не хватало сил. По крайней мере, сейчас, пока он не нашел в себе достаточно твердости, чтобы спокойно выносить ее неприязненные взгляды и издевки.
Все-таки ей удалось пробить серьезную брешь в его внутренней обороне. Он был готов к чему угодно – к бесчисленным упрекам и колкостям, к тому, что Виктория до последнего будет убеждать себя, что она несчастна, и встречать в штыки любую попытку наладить между ними нормальные, добрые отношения. Но такого удара он от нее не ожидал. Она собиралась бросить его – не на словах, а на деле. А это означало только одно: все его усилия, направленные на то, чтобы привязать ее к себе, не увенчались ни малейшим успехом.
Опустошив одним махом стакан с виски, Ред опустился на кровать и уронил голову на руки. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким несчастным. Виктория отвергла его – в тот момент, когда он уже поверил, что между ними все будет хорошо.
Отвергла без всяких колебаний, не задумавшись ни на минуту. И плевать ей на то, что его сердце окажется разбитым. Его чувства ей безразличны. Так же, как безразличен и он сам.
А может, все это было лишь ужасной ошибкой? И он в самом деле лишь принял желаемое за действительное, как она однажды сказала ему? Он был уверен, что Виктория любит его и страдает оттого, что они не могут быть вместе. И, зная, что сама она никогда не решится изменить свою судьбу, он предпринял этот отчаянный шаг. Его поступок освобождал Викторию от неизбежных мучительных раздумий и угрызений совести. Ей не пришлось делать нелегкий выбор между любовью и высоким положением, о котором она так долго мечтала, и нести ответственность за него. Все произошло как бы помимо ее воли, и она всегда могла сказать себе, что ни в чем не виновата, что ей просто пришлось подчиниться обстоятельствам. Но, может быть, ей действительно не нужно было все это? И, вмешавшись в ее жизнь, он совершил не благо, как самонадеянно думал до сегодняшнего дня, а зло?
«Боже, помоги нам обоим, если это и в самом деле так!» – пробормотал Ред, в отчаянии сжимая руки. Твердая почва стремительно уходила у него из-под ног. Он больше не был ни в чем уверен. Абсолютно ни в чем.