В его словах прозвучало столько страстной мольбы, что Виктория растерялась. Она вдруг ясно осознала, что на этот раз он не остановится. Ее сердце забилось пойманной птицей, по спине пробежал озноб. Но в то же время в ней поднималась хмельная волна радостного предчувствия. Ее потаенная мечта сбывалась! Однако остатки разума не позволили Виктории быть честной с самой собой. Перестав отталкивать от себя Реда, она обреченно опустила руки, упрямо поджала губы и непримиримо, почти беззвучно прошептала:
– Если ты сделаешь это со мной, я никогда тебя не прощу.
– Я знаю, – так же тихо ответил он. И нежно приник к ее приоткрывшимся губам, чуть ослабив объятия.
Руки Виктории машинально легли ему на плечи. Сама того не желая, она вдруг пылко ответила на поцелуй Реда. Он глухо застонал, еще крепче впиваясь в нежные лепестки ее губ. Его язык осторожно проник внутрь, соприкасаясь с языком Виктории, губы целиком завладели ее ртом и ласкали его с такой страстью, что девушка забыла обо всем на свете. Виктория вся оказалась во власти незнакомых чувственных желаний. Застонав, она обхватила руками твердую спину Реда, и он так крепко прижал ее к себе, что она ощутила всю силу его страсти. Закрыв глаза, Виктория чуть откинулась назад, повиснув на руках Шарпа, и он принялся пылко целовать ее лицо, шею, обнаженные плечи.
Сердце Виктории гулко стучало в груди, по всему телу пробегали обжигающие волны. Пылкие ласки Реда сводили ее с ума. Она вдруг почувствовала мучительное напряжение где-то в нижней части живота и сильнее стиснула плечи Реда, инстинктивно призывая его избавить ее от этого томительного ощущения. Из его груди вырвался страстный, призывный стон, руки решительным движением легли на грудь девушки и нежно стиснули пленительные округлости.
Она не успела опомниться, как оказалась лежащей на кровати в его объятиях. Ред крепко держал ее, целуя с таким упоением, будто пытался утолить многодневную жажду. Он тихо постанывал, закрыв глаза от удовольствия. Его руки то плавно скользили вдоль ее тела, то вдруг начинали с такой страстью сжимать ее грудь, бедра, округлые ягодицы, будто он боялся, что ее отнимут у него.
Оторвавшись от губ Виктории, чтобы перевести дыхание, Ред приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза. Его лицо в эту минуту было таким счастливым, что у девушки дрогнуло сердце. Она поняла, что у нее не достанет сил разрушить его долгожданную радость. И отказаться от того, что он собирался ей дать.
– О, Ред! – выдохнула Виктория, лаская его непослушные волосы. – Лучше бы ты был груб со мной. Тогда мне было бы намного легче…
Он ласково рассмеялся и прильнул к ее губам в долгом, нежном и дразнящем поцелуе. Его пальцы легко обежали контуры ее лица, прошлись по чувствительной коже шеи, ключиц и спустились к вершинам округлых холмов. Виктория томно застонала, когда он принялся дразнить соски, искусно распаляя ее желание. Ее пальцы зарылись в его непослушные волосы, начали нежно поглаживать спину. Ред сместился вниз и припал к ее груди губами. Его ласки становились все настойчивее и самозабвеннее, дыхание участилось.
Ред поднял голову и пытливо всмотрелся в раскрасневшееся лицо Виктории. Его губы тронула коварная улыбка, глаза засверкали, словно драгоценные сапфиры. Он медленно сдвинулся вниз, обхватив руками ее бедра, и сердце Виктории подпрыгнуло в груди. Почувствовав, что сейчас случится что-то необыкновенное, она забилась в объятиях Реда, словно птичка в охотничьих силках. С ее губ слетел жалобный стон, тело напряглось и мгновенно занялось жарким огнем.
– Все будет хорошо, любимая, – прошептал Ред. – Не нужно ничего бояться, все будет хорошо.
Виктория тихо вскрикнула, когда он развел ее бедра и прижался лицом к темным завиткам. Его горячий язык легонько коснулся сокровенного места Виктории, заставив ее вздрогнуть всем телом. Чуть помедлив, словно давая ей привыкнуть к новым ощущениям, Ред начал осторожно ласкать бутон ее плоти. Это было настолько прекрасно, что на минуту Виктория оцепенела. А затем ее тело начали сотрясать волны такого сильного наслаждения, что она снова заметалась в мужских объятиях, не сдерживая громких стонов, вся растворяясь в ласках Реда.
Внезапно он прервал чудесную пытку. Затем быстро оказался сверху Виктории, раздвинув ногами ее бедра. Чуть приподнявшись, Ред пристально посмотрел в испуганные, затуманенные негой глаза Виктории. Его руки, гладившие ее плечи, почему-то слегка дрожали, на губах застыла напряженная улыбка, словно он сам боялся того, к чему стремился.
– Боже, Виктория, тебя люблю, – прошептал он, нежно целуя ее пересохшие от волнения губы.
Не отрывая взгляда от лица девушки, Ред осторожно подался вперед. Виктория вскрикнула, судорожно впившись руками в его плечи: он входил в нее! В это было немыслимо поверить! И в то же время она сама так сильно хотела этого, что невольно подалась ему навстречу.
Вдруг тело Виктории пронзила такая острая боль, что она вся выгнулась в объятиях Реда, пытаясь освободиться от источника этого мучения. Она почувствовала себя обманутой, и от обиды из ее глаз брызнули слезы. Замерев внутри нее, Ред нежно целовал ее лицо, шепча успокаивающие слова. И боль утихала, словно он заговорил ее, оставляя за собой лишь ощущение странной, непривычной наполненности.
– Это несправедливо, – пробормотала Виктория с жалобным всхлипом. – Все начиналось так хорошо…
Ред ласково рассмеялся, снимая губами остатки слез с ее ресниц.
– Обещаю, что больше никогда не причиню тебе боли, – ответил он так убедительно, что она сразу поверила ему.
Он осторожно возобновил движения, прислушиваясь к ее ощущениям. Его руки восхитительно ласкали ее тело, заставляя девушку забыть о пережитом. Виктория радостно вскрикнула, с удивлением почувствовав нарастание собственного жгучего желания. Обняв Реда за плечи, она начала осторожно двигаться в такт ему, незаметно для себя ускоряя темп. Страстная дрожь охватила ее всю, волны наслаждения стали накатывать одна за другой… И вдруг ее тело словно взорвалось изнутри. Белый свет померк в глазах, с губ сорвался счастливый вскрик. И в следующий миг Ред с глухим стоном застыл внутри нее, так крепко прижавшись к ее телу, словно стремился слиться с ней воедино.
Отдышавшись, он перекатился на бок, продолжая прижимать Викторию к себе. Придя в себя, она чуть отодвинулась и с опаской заглянула в его глаза, подернутые дымкой синего тумана. Он улыбнулся, потом вдруг порывисто притянул ее к себе и осыпал ее лицо жаркими, благодарными поцелуями. Из его горла вырвался отрывистый, хрипловатый смех. Он крепко зажмурил глаза и слегка помотал головой, словно никак не мог прийти в себя.
– Никогда не думал, что это может быть так прекрасно, – пробормотал он изумленным, почти растерянным голосом.
Его слова окончательно привели Викторию в чувство. Блаженно расслабленное состояние вдруг сняло как рукой. Порывисто вскочив, Виктория спрыгнула с кровати, путаясь в смятых простынях, и затравленно уставилась на Шарпа. Ее взгляд, скользнувший по постели, наткнулся на багровое пятно, и она со стоном закусила губу.
– Ты все-таки сделал это, – сдавленно процедила она, сверля Реда взглядом, полным неистовой ярости. – Умудрился запудрить мне мозги своими льстивыми речами, одурманить этими проклятыми поцелуями… О, как же я ненавижу тебя, Ред! Проклятый развратник, похотливая…
– Довольно!
Шарп резко поднялся, со злостью отшвырнув покрывало. Обмотав простыню вокруг талии, он прошел к комоду и судорожно раскурил сигару. Его лицо стало таким холодным и отчужденным, что Виктория испугалась. Сделав несколько глубоких затяжек, он повернулся к ней и смерил жестким, ледяным взглядом, от которого по ее спине побежали мурашки.
– Виктория, я по горло сыт твоей ненавистью, – произнес он с глухим раздражением. – Сколько можно изображать из меня подлеца? Я не сделал ничего, что бы не отвечало твоим собственным желаниям. И отрицая это, ты ведешь себя как малодушная, лицемерная и лживая ханжа.