Господи помилуй! Неужели в свете ночных фонарей все мужчины выглядят такими красавцами? Или дело все же не в освещении, а в самом Джейке?
Или просто-напросто она на старости лет сходит с ума?
– О чем это вы вздыхаете? – спросил он, и голос его показался ей глубоким и раскатистым, как рыканье льва.
– Вы не поверите, если я вам скажу.
– Поверю, клянусь.
Ей пришло в голову одно-единственное правдоподобное объяснение:
– Я не вздохнула. Это у меня бурчит в желудке. Умираю с голоду.
Откинув голову, Джейк расхохотался.
– Я тоже чертовски голоден, – все еще посмеиваясь, признался он, когда они вошли в ресторан. За те несколько дней, что он знает Либби, он смеялся больше, чем за последние семь лет, мелькнуло в голове у Джейка.
Он предложил ей выпить, но она отказалась, сославшись на то, что она за рулем. Джейк тоже не стал пить. Уолт никогда не прикидывал наперед, как же он поведет машину пьяным, и, что называется, расслаблялся на полную катушку. В результате для Либби вечеринка превращалась в мучение – Уолт ведь ни за что не позволял ей сесть за руль своей роскошной спортивной машины европейской марки.
Отчасти по этой причине Либби вовсе перестала появляться на вечеринках, и Уолт, надо сказать, не слишком переживал по этому поводу. Он весьма недвусмысленно дал ей понять, что в чем, в чем, а в спутницах у него недостатка не будет.
Сейчас ты не жена, сейчас ты женщина, одернула себя Либби. И тут же поправилась – но и как женщина не заходи слишком далеко.
Словно по взаимному соглашению, они с Джейком говорили на самые отвлеченные темы – о политике, о религии. Она не поинтересовалась, чем занимается Джейк, что он делал все эти двадцать лет, прошедшие с окончания школы. Джейк тоже не лез в личную жизнь Либби, он не спросил ни о кольце на безымянном пальце, ни о мозолях на маленьких изящных руках, ни о привкусе грусти, который ощущался во вспышках ее внезапной, чуточку напряженной улыбки. И хотя оба тщательно избегали бестактных вопросов, к концу вечера каждый из них чувствовал, что много узнал о другом.
Джейк обнаружил, что ему нравится ее простодушный юмор и ее независимость. Как правило, независимые женщины всегда казались ему резковатыми, но Либби Портер была воплощением мягкости, и ее столь явная уязвимость задела в его душе какую-то чувствительную струну. Он ощущал, что его влечет к ней, хотя она пока не давала ему никаких авансов. Что ж, это вовсе не портило ему удовольствия. Приятный вечер в приятном обществе. А что будет дальше, посмотрим.
Напряжение отпустило Либби. Она сегодня так устала. Пришлось столько суетиться по дому, прочистить водосточный желоб, развесить белье, починить провалившиеся ступеньки. Теперь она боролась с подступившей зевотой. Они с Джейком оба отказались от десерта и пили уже по четвертой чашке кофе, когда Джейк, как бы, между прочим, заметил:
– Оркестр в том отеле, где мы познакомились, не так уж плох. Насколько я понимаю, они там играют каждый уикенд, так что, если вам вдруг захочется потанцевать…
Либби усмехнулась и покачала головой:
– Спасибо за приглашение. Только боюсь, вам не будут выплачивать страховку за увечья, которым вы можете подвергнуться, танцуя с Либби Портер.
– А вы разве не слыхали о туфлях с железными носками?
Он встал и взялся за спинку ее стула; Либби взглянула вниз, на его туфли двенадцатого размера. Да, Джейк крупный мужчина, во всех отношениях крупный.
– Это что, специальные туфли для танцев с такими, как я?
– Вы никогда не занимались балетом?
– Вы же видели, как я танцевала с Кенни Смитом на том вечере. Очень я была похожа на балерину?
Либби рассмеялась. Нет, он совсем ее не знает, подумал Джейк. Столько еще всего таится в ее кривозубой улыбке. Да и в ней самой тоже.
Неделю спустя Джейк позвонил и пригласил Либби потанцевать в том отеле, где они познакомились. Она принялась отказываться, потом заколебалась; он слушал ее голос и думал – надо надеяться, время от времени ее тоже угнетают одинокие вечера.
– Конечно, если у вас другие планы, я не настаиваю, – произнес он.
Черт побери, почему он вообразил, что у нее нет других знакомых мужчин?
– Джейк, я же говорила вам, я не лучшая партнерша для танцев.
– Если вы не хотите танцевать, я не потащу вас силой. Просто посидим, послушаем музыку, пообедаем, посмотрим, как танцуют другие, и немножко расслабимся. Мне необходимо куда-нибудь пойти, чувствую, если останусь сегодня дома, взвою волком.
– Так вы из тех, кто… гм.
– Боюсь, из тех.
– Ну, хорошо, только, если вы все же заставите меня танцевать, не говорите, что я вас не предупреждала.
– Уверен, вы просто скромничаете, – усмехнулся Джейк. Интересно, а она сейчас улыбнулась? – мелькнуло у него в голове. Представив себе ее улыбку, обнажающую неровные зубы, он улыбнулся еще раз.
В молодости Либби была страшно ранима, но к тридцати восьми годам стала более толстокожей. В юные годы, когда даже неуклюжесть кажется грациозной, ни один мальчик не выразил желания потанцевать с ней. Сейчас она не особенно переживала по этому поводу, слишком много других забот не давало ей спать по ночам. И все же жаль, думала она, что в свое время она так и не научилась танцевать. Уолт тоже не отличался любовью к танцам, по крайней мере, со своей собственной женой.
Дни тянулись медленно, но, в конце концов, уикенд все же наступил. Джейк, как и условились, заехал за Либби; она долго ломала себе голову, стоит ли приглашать его в дом и знакомить с Дэвидом, и в результате решила, что не стоит – мало ли чего можно ждать от Дэвида. Недавно он вообразил, что из водопроводчика, который чинил у них сливной бачок, получится неплохой новый папа, – если уж чертыхающийся, без конца сплевывающий на пол водопроводчик с вытатуированной на руке голой женщиной произвел на него такое впечатление, что же он устроит, увидев Джейка Хэтчера?
Заслышав хруст гравия под колесами машины, Либби торопливо дала Билли последние указания, помахала на прощание рукой и выскочила за дверь. Джейк уже подъезжал к дому. Она на редкость точна, вот и все, что он сказал, увидев Либби.
По дороге в город они почти не разговаривали. Либби, теребя ручку своей сумочки, то и дело косилась на профиль Джейка. Заставив себя, наконец, смотреть вперед, на дорогу, она вдохнула легкий аромат мужской туалетной воды – кедр, сандаловое дерево, цитрус? – смешанный с запахом кожаной обивки.
О Господи, я чувствую, что меня затягивает все глубже.
Швейцар оказался в меру подобострастным, еда великолепной – Либби, впрочем, казалось, что она жует сырой картон; даже оркестр вроде бы играл не так громко, как в прошлый раз. Разумеется, многие женщины и мечтать не могли о более удачном свидании. А что, если счастье повернулось к ней, наконец, лицом, думала Либби. Конечно, она не из тех женщин, что являются мужчинам в сладких грезах, но ведь он пригласил ее, правда? И сейчас он смотрит на нее и, по всей видимости, находит более достойной внимания, чем рисунок на обоях, что само по себе непривычно. Уолт, сидя с ней в ресторане, вечно смотрел поверх ее головы, так что ей хотелось пощупать, не появился ли у нее нимб… или рога.
Сегодня вообще все складывалось удачно.
Дэвид привел школьного приятеля, и больше двух часов они мирно играли, ни разу не подравшись. Выяснилось, что поломка насоса не так уж серьезна и покупать новый не придется. К тому же похолодало, и она надела свое любимое платье – оно напоминало о тех днях, когда она еще не потеряла последние иллюзии.
– Интересно, о чем вы сейчас думаете? – спросил Джейк.
– О погоде, иллюзиях, драках и насосах.
Глаза его удивленно расширились.
– Кто же вы – метеоролог, волшебница или инженер?
Она рассмеялась.
– Вы забыли про драки. Нет, ни то, ни другое, ни третье. Я всего-навсего погрязшая в заботах владелица старого дома.
– Вы живете с родителями? – спросил Джейк.