Кардинал подумал о Лиз Делорм. Не склонная к сантиментам, твердо стоящая на земле Делорм. Делорм, которая за ним наблюдает. Или не наблюдает? Делорм, у которой, как отметил Джерри Комманда, классная фигурка.
— Не нужны мне романы, — ответил Кардинал жене. — Мне нужна ты.
— Господи, да ты ведь у нас никогда не поступаешь неправильно, а? Никогда не выходишь из себя, не теряешь терпения. Где тебе понять такую паршивую неудачницу, как я. Не знаю, зачем тебе и пытаться, только лишнее беспокойство. Ты же у нас практически святой.
— Ну ладно тебе, детка. Ты меня в первый раз попрекаешь святостью.
Кэтрин, конечно, не знала про те деньги. Кардинал взял их во время ее первого приступа депрессии, несколько лет назад. Ее положили в больницу, где она потом полтора года плавала в Саргассовом море [30] заблудших душ. Потом вмешались ее родители, чуть ли не каждый день названивали из Штатов, давая ему понять, какой он скверный супруг, — и он сдался. Какое-то время Кардинал убеждал себя, что причина его поступка — в этом, что его сломило помешательство жены. Но католик в нем, не говоря уж о полицейском, никогда бы этого не принял. Они не находили ему оправдания.
— Мужья часто бросают жен, это в порядке вещей, — продолжала Кэтрин. — Никто не стал бы терпеть то, что терпишь ты.
— Люди переносят вещи и похуже. — Надо мне рассказать ей про деньги, доказать, что она лучше меня: иногда она теряет рассудок, но это именно она никогда не поступает неправильно. Однако мысль о том, как она на это отреагирует, отрезвила Кардинала. — Смотри, я тебе подарок принес. Можешь надеть в день выписки.
Кэтрин разворачивала папиросную бумагу бережно-бережно, словно снимала бинт с чьей-то раны. Берет был светло-бордовый, Кэтрин любила этот цвет. Она примерила берет, лихо сдвинув набок.
— Ну как я? Как в «Руководстве для девочек»?
— Как девочка, на которой я хотел бы жениться.
Услышав это, она опять заплакала.
— Пойду принесу чего-нибудь попить.
Он спустился в вестибюль к автомату. Устройство было старого типа: сироп и газированная вода наливались в бумажный стаканчик, и никаких вам опасных банок из металла. Какое-то время он постоял в коридоре, глядя на убеленные склоны парка, на сосны с прогнувшимися под тяжестью снега ветвями. У коронерской двое санитаров устроили перекур, сгорбившись в дверях и притопывая, чтобы не замерзнуть.
Когда он вернулся, Кэтрин, съежившись, забилась в угол дивана с хмурым, застывшим выражением лица. Она не стала пить, и бумажный стаканчик на столе остался нетронутым. Кардинал побыл с ней еще пятнадцать минут, но она оставалась неподвижной и не реагировала на его слова. Когда он уходил, она все так же сидела в напряженной позе, неестественно уставившись в пол.
Дайсон втянул Делорм к себе в кабинет, а как только она оказалась внутри, стал демонстративно ее игнорировать: отвечал на звонки, искал папку, заигрывал по внутренней связи с Мэри Флауэр. Наконец повернулся к Делорм лицом, взял свой нож для вскрытия писем и зажал его между ладонями. Ей на секунду показалось, что он хочет всадить нож меж зубов.
— Поделимся свежей информацией. Как у нас дела с Кардиналом, Лиз?
Она терпеть не могла, когда он называл ее по имени, словно продюсер малобюджетного фильма.
— Эти материалы пока не много мне дали. Коронный суд такими фактами не заинтересуется.
Дайсон держал нож под углом, и тот сверкал в полдневном солнце, словно крошечный Экскалибур. [31] За окном оторвалась подтаявшая сосулька.
— Возможно, пора поставить его телефон на прослушку.
— Именно это планирует Масгрейв. Но он не собирается заняться этим немедленно.
— Да? — раздраженно переспросил Дайсон, наклоняя меч пониже. — А почему?
— Они планируют удар по Корбетту на двадцать четвертое.
— Двадцать четвертого? Господи, да что же это за работники? Почему они не могут делать все последовательно? Почему им надо обязательно делать все одновременно, притом плохо? Я хочу сказать — почему, ради всего святого, им понадобилось браться за это до окончания расследования? С чего вдруг такая спешка?
— Корбетт хочет расправиться с одним типом, главарем «Всадников черного бриллианта», где-то на юге.
— И они ставят под угрозу текущее расследование, чтобы спасти жизнь какому-то байкеру, который, между прочим, сам смертельно опасен. Пути лошадников неисповедимы. Через кого они получили информацию?
— Мне они не сказали. Я не удивлена, если учесть обстоятельства.
— Ну конечно. — Дайсон тяжело вздохнул. — Разумеется.
Делорм колебалась, стоит ли сказать о том, что беспокоит ее на самом деле, но, увидев, что Дайсон необычно задумчив, решилась:
— Может быть, сержант, нам на какое-то время оставить Кардинала в покое? Представляете, что будет с делом Пайн — Карри, если мы припрем его к стенке прямо сейчас?
— Представляю. Если все выплывет позже, будет куда неприятнее.
Позже, когда Делорм сидела на своем месте, заполняя дополнительные формы, вернулся Кардинал, принеся с собой облака холодного воздуха, точно побывал в мрачном подземном мире. Морщины на его лице, казалось, стали глубже, и Делорм чутьем поняла, что он ездил к жене.
39
Малькольм Масгрейв и его группа обосновались в мотеле «Пайнгроув». Номер — стандартная коробка с мебелью в ложноколониальном стиле и ярчайше-оранжевыми занавесками. Горничные сюда сейчас, видимо, не допускались. Между магнитофонами, мониторами и радиоприборами выросла шаткая пирамида коробок из-под пиццы и китайских закусок.
Вся комната пропахла потом и лежалыми гамбургерами.
Делорм удивилась, видя, что Масгрейв лично участвует в наблюдении, и не замедлила поделиться с ним своим удивлением.
— Как же можно такое пропустить? — Хрустнув плечевым суставом, он махнул мощной рукой, охватывая окружающее пространство. — Да, конечно, я мог бы наблюдать за всем со стороны. Более того, я и так вечно во все сую свой нос, и такая манера частенько раздражает самых чувствительных сотрудников. Но знаете что? Мне плевать. Считайте меня злопамятным, но парень с треском провалил мою операцию, и я хочу сам его прищучить. Понятно, с вашей помощью, — подчеркнуто галантно добавил он.
Малькольм перетащил через кровать невероятно уродливое кресло и предложил его Делорм. Сам же уселся на кровать, которая при этом прогнулась почти до пола, и проорал серолицему человечку в наушниках, до сих пор не обращавшему на них никакого внимания:
— Это детектив Делорм, Ларри, прокрути-ка ей нашу добычу!
Ларри вставил кассету в стоявшее перед ним устройство для перезаписи. Он включил настолько быструю перемотку, что Делорм показалось, будто из аппарата пошел дымок. Потом ткнул кнопку, повернул две ручки и выдернул из разъема штекер наушников, чтобы звук был слышен всем.
— Записано пару часов назад, — сообщил Масгрейв. — Ну как, идете на попятный?
— Я работаю вместе с Кардиналом и не могу отступать. Сейчас мы с ним пытаемся поймать убийцу, если вы не в курсе.
— Не старайтесь поставить меня на место, мисс Делорм. Это не в ваших силах. — Масгрейв кивнул помощнику, и с пленки зазвучал конец разговора:
— …потому что так мы и делаем дела, вот почему. Скажи Трюкачу, чтобы кончал крутить. Долбаный ублюдок.
— Это Корбетт, — пояснил Масгрейв. — Как всегда, мил и обходителен.
— Сколько нам еще перетирать эту бодягу? Передай ему: еще раз надумает финтить — и, считай, он уже…
— Ясно, Кайл. Усёк.
— Питер Файф. Давний приспешник Корбетта. Он даже когда-то был копом, недели две, в Виндзоре, очень давно. Единственное пятно в биографии — оскорбление действием в восемьдесят девятом. С тех пор — ну вылитый мальчик из церковного хора, прямо как Корбетт.
— Он еще крупно пожалеет, что узнал мое имя, так и передай.
30
Саргассово море со всех сторон окружено океаном, т. е. не имеет берегов, а кроме того, на его поверхности плавают крупные скопления саргассовых водорослей, что затрудняет пересечение этого участка даже на современных судах
31
Экскалибур — волшебный меч из цикла легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола.