Я обратил внимание на слова Валерия Тодоровского: “Как бы то ни было, людям необходимо смотреть кино на своем родном языке… Я тут поймал себя на том, что смотрю по телевидению плохие картины, но наши. Они чем-то для меня притягательны. И здесь, мне кажется, очень мощный пример подала нашему кинематографу российская попса, потому что она открыла в народе колоссальную потребность слушать музыку на своем родном языке…”
Младший Тодоровский сам прошел период оголтелой политизации, считал себя радикальным демократом. Жизнь научила. Его “Страна глухих” уже стала новейшим отечественным кинохитом. И вполне заслуженно. Молодые актрисы Дина Корзуе и Чулпан Хаматова мгновенно стали популярны. Очень интересно играет Максим Суханов. Оригинальный музыкальный фон к фильму написал молодой композитор Алексей Айги. Продюсер — Сергей Ливнев. Молодые сделали кассовый фильм о молодых. Два одиноких человека, две девушки защищают себя от злого мира. К тому же одна из них — глухая, со странным именем Яя. Она мечтает о неведомой стране глухих, где все друг другу желают добра, где царит любовь. Она зовет туда и свою подругу. А их окружают торговцы наркотиками, сутенеры, сомнительные дельцы. По-своему это два очень сильных человека, может быть, поэтому они и побеждают…Нашлись сразу критики, прочитавшие фильм как манифест лесбиянок. Но это — их дело, искореженных людей. Скорее, женская дружба Яи и Риты держится на женской сопротивляемости миру зла. Там, где мужчина предает и сдается, женщина выживает и ведет за собой.
Они, несмотря на свою молодость, тоже оказались “за чертой” нынешней жизни. Как и миллионы нынешних беспризорников, безработных, проституток. Они так же, как и многие их прототипы в жизни, приехали в Москву из других городов. Нет ни прописки, ни работы, куда им? Идти на панель? Идти воровать? Да и другие герои — глухой владелец ресторана по кличке Свинья, возлюбленный Риты Алеша — тоже не врожденные злодеи, а жертвы этой новой жизни. Их сопротивление, их предательства, их преступления — это попытка удержаться у черты, доказать свою вживаемость в жесткое время… Получается, что молодые герои новых фильмов — тоже, еще и не пожив, выбрасываются за черту, тоже становятся “бывшими”… И их цирк тоже сгорел… Получается, что и молодые герои тоскуют по богатству минувшей жизни.
Общее у всей новой волны русского кино — ностальгия по полноценной жизни, нежелание остаться “за чертой”, утверждение своего права на жизнь. Большинство бывших людей — ученых, писателей, военных, бомжей, инженеров, учителей — отрицают право избранных руководить настоящим и определять будущее. Они тоже хотят участвовать в жизни. По сути, они и есть полноценные люди, все эти “бывшие”, отрицающие одномерность нынешнего состояния…
Уверен, меня начнут упрекать, что же я не нашел никаких отрицательных сторон в новом русском кино? Что же, там нет моих оппонентов? Сколько угодно. Но если я прав, и новое русское кино прежде всего отрицает былую отрицаловку нашего прошлого, нашего языка, нашей культуры, то чего же мне играть в их отрицаловку и отрицать иные их жесты, их драматургию, их киноязык?
Да, в новом кино чересчур много наркоты, вместо былых пьянок герои то и дело что-то курят, чем-то колются. В “Брате” и в “Стране глухих”, в “Тело будет предано…” и в “Мама, не горюй”… Балуются наркотой милиционеры и молодые девушки, криминальная братва и предприниматели, студенты и ди-джеи… В американских фильмах положительным героям не позволят колоться, на то и их политическая корректность. Я вроде бы эту политкорректность, то бишь цензуру — осуждаю, но тем не менее, по-моему, это звучит как неосознанная реклама наркотиков.
Да, у молодых актеров, как бы они ни были привлекательны, еще не хватает мастерства, в сценариях есть неувязки.. Но в конце концов, как правило, эти фильмы принадлежат к “малобюджетному кино”, к бедному кино. Нет ни лишней пленки, ни лишней аппаратуры. Сама идея молодого директора киностудии Горького Сергея Ливнева — делать на первых порах малобюджетное кино, чтобы позже, завоевав успех и популярность, прийти к любым дорогостоящим постановкам, — уже доказала свою жизненность. Когда былые звезды плакались в жилетку на многочисленных, никому не нужных кинофестивалях, нашлись ребята, которые предпочли не плакать, а работать. Они верят и в себя, и в свой народ. Они не издеваются над ним, как былые мастера чернухи перестроечной, а любят его и дают ему надежду.
Я в этой статье никого не хочу критиковать. Это чудесно, что появилось новое русское кино. Работайте, ребята! Бог вам в помощь!
ТИТ О “ТИТАНИКЕ”
Мне одному из первых в Москве удалось посмотреть на большом экране “Титаник” Камерона. Фильм, что называется, “понравился”. То есть на меня произвели впечатление те дорогие и отчасти виртуозные трюки, которыми насыщено трехчасовое действо. Можно сказать и так: я получил удовольствие от лицезрения картины гибели суперлайнера и двух третей его пассажиров. Говоря об “удовольствии”, я не собираюсь тут же ханжески раскаяться и начать морализаторствовать… Создатель фильма Джеймс Камерон демонстративно отказался от некоторой части вознаграждения за ленту и во время церемонии награждения Оскорами заставил жухлую киношную публику почтить минутой молчания память людей, погибших в результате гибели “Титаника” в апреле 1912 года. Но все эти трогательные подробности вряд ли заслонят грубую подоплеку: реальное историческое событие, отмеченное массовой гибелью людей, превратилось в дорогой товар, кристаллизовавшись в новый миф масс-культуры. С момента гибели реального “Титаника” этот миф воспроизводится западным Агитпропом с упорством сосисочной машины, и так будет вплоть до разрушения Голливуда как такового. В этом контексте можно вспомнить следующий факт: первый художественный фильм о судьбе “Титаника” был снят уже в июне 1912 года, то есть через два месяца (sic!) после самой катастрофы. Видимо, полноценный миф о “Титанике” был отлит с помощью прессы буквально в течение нескольких недель, и в последующие 86 лет претерпевал необходимые трансформации, приобретая более законченный и более совершенный вид.
В дни, когда я смотрел “Титаник”, в российской прессе стихийная кампания по раскрутке нового голливудского хита была в разгаре, и честно говоря, не хотелось со своим гаснущим баритоном встраиваться в басистый хор впавших в патетический раж либеральных кинокритиков. Механизм раскрутки очередного “эпохального” фильма мне, наивному человеку, до сих пор представляется загадочным. Разумеется, я понимаю, что мировая, а вслед за ней и отечественная пресса, как голодный птенец, требует информационных поводов, различных тем и сюжетов, а потому с удовольствием жрет и переваривает все, что связано, например, с Голливудом. Но меня почему-то не оставляет ощущение, что публикации в российских газетах и журналах, посвященные “Титанику”, есть отголоски тривиальной коммерческой рекламы (Таня открыла для себя “Титаник”), всерьез развернутой на Западе. Забавно видеть, как умачи-обозреватели, воспитанные, видите ли, на Тарковском, презрительно кивают на “голливудскую поделку”, по ходу дела, как бы невзначай, выбалтывая подробности биографий актеров, всякий раз сообщая информацию о стоимости проекта и “кассовых сборах”. Но если вы, уважаемые критики, заговорили о коммерции, то извольте забросить ваш искусствоведческий инвентарь и перейти на социальный психоанализ…
Но черт с ними. Не с критиками, а с кассовыми сборами. Пусть это будет единственная статья о фильме “Титаник”, где не говорится о самом, казалось бы, главном — о том, сколько и где этот фильм собрал денег.
Когда пронеслась буря отзывов и рецензий и все улеглось, я как “последняя тучка рассеянной бури” и как “человек из зала” не воздержусь от высказываний в адрес самого модного в этом году фильма.
Разумеется, впечатлил масштаб съемок и обилие общих планов. Меня, признаюсь, увлекли несколько удивительных фокусов: в начале фильма зритель видит динамическую компьютерную модель катастрофы, а потом все это разыгрывается, так сказать, в лицах. Хотя далеко не факт, что погружение настоящего “Титаника” происходило подобным образом, “Титаник” Камерона кажется более реальным, чем далекий призрак, затонувший во тьме ровно восемьдесят шесть лет назад.