— Именно, так вот поэтому его и не может быть.
Спорить с ним я принялся потому, что он занял сторону Харухи, а это меня весьма раздражало. Так что я атаковал вопросом:
— Если ты прав, получается, не может быть никаких пришельцев, путешественников во времени и экстрасенсов. Откуда тогда взялся ты?
— Вот потому мне и кажется, что Судзумия-сан не слишком довольна своим здравым смыслом. Ведь он раз за разом отвергает её надежды на мир, в котором сверхъестественное было бы нормой.
Получается, психованность в ней всё-таки чуть-чуть перевешивает?
— Наверное, она не сумела окончательно задавить в себе эти мысли, вот мы с Асахиной-сан и Нагато и оказались рядом с ней, а мне достались сверхъестественные способности. Не знаю, что бы ты подумал на моём месте.
Лучше и не пробовать узнать. В конце концов, я — не ты, я уверен в своей стопроцентной нормальности.
Единственное, чего я не могу понять — благословение это или проклятие.
— Эй, вы, там! Никаких секретных шушуканий! У нас тут серьёзные вещи обсуждаются!
Недовольная нашими перешёптываниями, Харухи гаркнула на нас, глядя треугольными глазами. Нам пришлось послушно взять у Харухи танзаку и карандаши, и вернуться на свои места.
Напевая себе под нос, Харухи принялась писать; Нагато сидела без движения, и глядела на танзаку, а на лице Асахины-сан было написано затруднение: похоже, она столкнулась с чем-то посложнее задачек по математике. Коидзуми умиротворённо произнёс «Гмм, ну и дела», покачивая головой в размышлениях. Эй, ребят, вам и впрямь нужно так серьёзно раздумывать над такими вопросами? Не проще просто отнестись к этому, как к шутке, и написать что попало?
…И не говорите мне, что думаете, будто загаданные вами желания исполнятся!
Я покрутил в пальцах карандаш, и огляделся по сторонам. «Позаимствованный» Харухи ствол бамбука лежал, частично выглядывая в открытое окно; в результате его листья, кажется, перемялись. Случайный ветерок ерошил их, отчего возникало ощущение свежести и спокойствия.
— Закончили? — голос Харухи вернул меня с небес на землю. На столе перед ней лежали две записки, гласившие:
«Пусть мир вертится вокруг меня!»
«Хочу, чтобы Земля вращалась задом наперёд.»
![Скука Харухи Судзумии (др. перевод) i_005.jpg](https://litlife.club/books/103906/read/images/i_005.jpg)
Такое мог бы написать избалованный непослушный ребёнок. И ладно бы это была шутка, но Харухи выглядела убийственно серьёзной, прикрепляя свои танзаку к бамбуковым листьям.
Асахина-сан написала своим милым опрятным почерком:
«Желаю научиться лучше шить»
«Желаю научиться лучше готовить»
Желания Асахины-сан оказались прелестней некуда. Она сцепила ладошки, и помолилась за танзаку, прикрепив их к бамбуковому листу. По-моему, она что-то не так поняла.
В танзаку Нагато не было ничего интересного. Они были написаны очень ровным почерком, и состояли из однообразных отвлечённых слов вроде «согласовывать» и «реорганизовывать». Коидзуми оказался ничем не лучше Нагато, накалякав множество дешёвых фраз вроде «мир во всём мире» и «всемирное братство».
Что написал я? Мои желания тоже были несложными. Через двадцать пять и шестнадцать лет я, наверняка, уже буду старым пердуном, так что желания у меня будут следующие:
«Хочу денег»
«Хочу отдельный дом с садом, где можно будет вымыть собаку»
— Ну и скучные у тебя желания! — высказала своё мнение Харухи, удивлённо глядя на мои записки. Уж кому бы изумляться моим желаниям, да не ей! В долгосрочной перспективе мои желания куда безвредней, чем кручение земли задом наперёд!
— Наплевать! Ребята, хорошенько запомните записанные желания! Первый срок истекает через шестнадцать лет. Посоревнуемся-ка, глянем, чьё желание Альфа Орла исполнит первым!
— Ах… да, конечно.
Я уселся на раскладной стул, наблюдая, как Асахина-сан кивает головой с серьёзным выражением лица. Нагато, когда я обратил на неё внимание, уже вернулась в свой мир книг.
Харухи воткнула длинную бамбуковую трость за окном, и убедилась, что она держится крепко. Затем она подтащила к окну стул, и уселась на нём. Положив подбородок на раму, она посмотрела в небеса. Лицо её выглядело немного меланхоличным, как если б она не знала, что делать дальше. Она из тех людей, у которых настроение скачет из края в край: ещё минуту назад она что-то восторженно восклицала, и вот уже грустит.
Я открыл свою тетрадь, и предпринял очередной кавалерийский наскок на экзамены. Принявшись заучивать различные типы прилагательных, я услышал, как Харухи шепчет себе под нос:
— …Эх… шестнадцать лет? Как долго…
Нагато молча читала свой роман на иностранном языке, Коидзуми взялся играть сам с собой в шашки, а я был занят заучиванием своих материалов по английскому. Всё это время Харухи сидела у окна и глядела в небо. На самом деле она являет собой очень приятное зрелище, если сидит вот так вот и не двигается. Поначалу я думал, что она решила брать пример с Нагато, но картина сидящей смирно и ведущей себя прилично Харухи почему-то только заставляла меня чувствовать себя ещё неспокойней. Мне начало казаться, что она, наверное, сидит здесь и придумывает ужасные проблемы на наши головы.
С другой стороны, уж не знаю почему, но сегодня Харухи выглядела особенно подавленной. Иногда она поднимала глаза к небу, и глубоко вздыхала. От этого меня только бросало в дрожь. Её молчание, бывшее, наверняка, затишьем перед штормом, вселяло в меня ужас. Император Сутоку чувствовал себя так же первые два-три дня после изгнания в Сануки[37].
— Шорх, — услышал я шорох бумаги, и поднял голову. Сидевшая напротив меня, и только что решавшая свои задачки по математике Асахина-сан приложила палец к губам, и подмигнула мне правым глазом, протянув лишний танзаку, который она раньше взяла про запас. Поглядывая на Харухи, Асахина затем убрала руку, и наклонила голову с видом успешно напроказившей маленькой шалуньи.
Во мне проснулось неотвратимое желание стать соучастником в этом преступлении. Я поспешно спрятал полученный от Асахины-сан танзаку, и внимательно прочёл его:
— Пожалуйста, останься в комнате, когда все разойдутся. — Микуру-тян.
Слова были написаны на бумажке маленькими округлыми буквами.
Разумеется, я так и поступлю.
— На сегодня всё, — сказала Харухи, схватила свой портфель и тотчас же покинула комнату. Сегодня она вела себя очень необычно: точно чудовищная дизельная фура, внезапно ставшая тихим электрокаром. Сегодня у меня просто счастливый день, подумал я.
— Ну, тогда и я попрошу меня извинить.
Коидзуми убрал свою шахматную доску, и приподнялся. Обменявшись взглядами со мной и Асахиной, он тоже вышел из комнаты литературного кружка.
Нагато с громким стуком захлопнула свою книжку. Ох, значит, и ты уходишь? Спасибо за понимание… Как только я исполнился к ней чувства благодарности, Нагато подошла ко мне, молча, как кошка.
— Возьми, — она протянула мне кусочек бумаги. Ещё один танзаку. Нет, прости, в космос я это отправить не смогу, — думал я, разглядывая бумажку.
Странные геометрические фигуры испещряли её. Что это за чертовщина? Какой-нибудь шумерский? Боюсь, это желание даже машинка «Энигма» не разгадает.
Я хмурился и изучал эти узоры, не похожие ни на рисунки, ни на слова, все в треугольных, округлых и волнистых линиях. В это время Нагато уже отвернулась собрать портфель и покинула комнату.
А, неважно. Я положил танзаку в карман пиджака, и обернулся к Асахине-сан.
— П. прости ппожалуйста, не мог бы ты пойти со мной кое-куда?
Меня приглашает не кто-нибудь, а сама Асахина-сан! Если я откажусь, меня проклянут небеса. Да прикажи она мне, и я прыгну в чан с расплавленным железом!
— Конечно, куда?
— Это… мм… в три года назад.
Я ей про место, она мне про время. Но…
Опять эти «три года назад»? — подумал я себе, и внезапно мне стало интересно. В конце концов, Асахина-сан утверждает, что прилетела к нам из будущего, хоть я и постоянно забываю об этом, поскольку она такая милашка. Но — три года назад? Мы попадём «в три года назад»? Получается, мы будем путешествовать во времени?
37
Сутоку был изгнан в провинцию Сануки, не сумев подавить крестьянское восстание. Вероятно, имеется в виду, что первое время он должен был с минуты на минуту ожидать казни. Император так и не был казнён. — прим. пер.