Во времена Габорио люди путешествовали в дилижансах, неспешность которых оставляла достаточно времени и для наблюдений над местными достопримечательностями, и для философских размышлений о свойствах человеческой природы, все еще далекой от совершенства. Это было большое преимущество перед нами, несущимися сломя голову в автомобилях, поездах, самолетах, преимущество, которым Габорио воспользовался в полной мере, изучая быт и нравы своих современников в разных уголках Франции. Военная служба, на которую он отправился досрочно, возможно соблазненный блеском гусарского мундира, ненадолго забросила Габорио в Алжир, но в своих художественных произведениях к африканским впечатлениям он практически никогда не возвращался.
После окончания военной службы будущий писатель перебрался в Париж, без которого успехов в литературе и искусстве не мыслил ни один честолюбивый провинциал. Университетские занятия медициной и юридическими науками оказались непродолжительными; ни врачом, ни юристом Габорио не стал, хотя некоторое время исполнял обязанности помощника клерка в одной нотариальной конторе. Впрочем, и не очень обширные знания, почерпнутые на студенческой скамье, впоследствии весьма пригодились автору полицейских романов.
Мечтам добиться материального благополучия на деловом поприще, свойственным многим молодым людям, не суждено было осуществиться: как и его любимый писатель Бальзак, пытавшийся разбогатеть на издательской ниве, Габорио тоже пробовал заняться серьезным делом — не то производством, не то продажей железнодорожных шпал. Как и Бальзак — неудачно.
С конца 50-х годов Габорио целиком посвятил себя журналистской и литературной деятельности. До самой смерти он работал в нескольких провинциальных и парижских газетах, вел театральную и судебную хронику, не чуждался вопросов международной политики. Уже первые его заметки (иногда написанные в стихах!) в «Ля Верите», «Тентамаре», «Пятисантимовой газете» и других изданиях пользовались успехом у читателей. Габорио писал обо всем понемногу; он выступал против злоупотреблений рекламой, против беспорядков в кафе, в частности — неумеренных чаевых и продажи там абсента, вредной для здоровья полынной водки, против невежественных врачей, богатых прожигателей жизни и беспринципных карьеристов. Он писал о парижских консьержках, о литературных и художественных салонах, под его пером оживали картины французской жизни времен Второй империи с ее блеском и нищетой.
За первыми стихами Габорио, относящимися к 1857 г., и первым романом, которые остались незамеченными, последовали произведения с заметным автобиографическим элементом. Это были своеобразные романы-очерки, созданные на основе воспоминаний о пребывании на военной службе и в конторе нотариуса и отличавшиеся необыкновенной точностью в изображении провинциальной жизни. В своих книгах Габорио разрабатывал самые разнообразные темы, в том числе историю прессы, жизнь духовенства и военных. В том, что он интересовался и жизнью королевских любовниц — от средневековья до начала XIX в., - не следует видеть нечто легкомысленное: в то же время, что и Габорио, подобными темами занимались такие почтенные писатели, как братья Гонкуры; их перу принадлежит, в частности, историческая книга о мадам Дюбарри, любовнице Людовика XV, или изданный в 1862 г. труд под названием «Женщины в XVIII в.». Это были книги о нравах общества в определенный период французской истории. Заметим только, что и Габорио и Гонкуры интересовались жизнью не только великосветских дам, но и судьбами молодых работниц, условия существования которых выгоняли их на панель.
С годами мастерство Габорио-романиста совершенствовалось, хотя блестящим стилистом он так и не стал (впрочем, он мог утешаться тем, что за многие стилистические погрешности критиковали и великого Бальзака). Габорио был внимательным читателем своих предшественников и современников. Не прошло для него бесследно чтение романов Стендаля, произведений реалиста Шанфлери, описывавшего провинциальный быт, романов Радклиф, Купера. Большое значение имело знакомство с новеллами Э. По, влияние которого на Габорио бесспорно. И все же следует с самого начала сказать: кое-что позаимствовав у американского писателя, Габорио — автор полицейских романов пошел собственной дорогой, развивая многое из сложившихся до него традиций французской национальной литературы. Существенно то, что писал он не новеллы, а обширные романы с большим количеством персонажей, «вставленных» в широкий контекст реальной жизни. Подобно Бальзаку, он обращался к людям самых разных социальных слоев, пытаясь показать их связь и взаимозависимость.
Исследователи творчества Э. По подчеркивали, что криминалистика как наука, в те годы еще только складывающаяся, его не интересовала. То, что он описывал в «Убийстве на улице Морг» или в «Тайне Мари Роже», были почти изолированные от всей остальной жизни случаи, достойные изучения сами по себе. У Габорио преступление — результат нескольких определяющих его условий, событий, в которые оказываются замешанными десятки людей.
В романах Габорио действует реальный розыскной и следственный аппарат — полицейские и следователи, обвинители и защитники; ставятся актуальные и сегодня юридические проблемы. В «Деле вдовы Леруж» это и вопрос о роли суда присяжных, которые помогают избежать судебных ошибок, и вопрос о судебных ошибках вообще (писатель полностью на стороне тех, кто «предпочтут отпустить на свободу три десятка злодеев, лишь бы не осудить одного невиновного»), и до сих пор не решенный полностью вопрос о случаях, когда ответственность преступника ограниченна. Эта проблема, зафиксированная в статье 64 французского уголовного кодекса,[3] привлекла особенное внимание Ж. Сименона — не только в его романах, но и в публицистических выступлениях. Возмущение Габорио вызывает недостаточная техническая оснащенность полиции: «Хотя существует фотография, электрический телеграф, имеются тысячи возможностей, неизвестных раньше, они не используются».
Романы «Дело вдовы Леруж» и «Преступление в Орсивале» появились почти одновременно в 1866 г.[4] С этого времени французские исследователи и отсчитывают историю французского полицейского романа.
Уже в этих произведениях Габорио следует сформулированному им принципу: «Роль читателя состоит в том, чтобы установить убийцу, роль автора — в том, чтобы сбить читателя с правильного пути». Однако если бы все искусство романиста заключалось только в этом, вряд ли полицейские романы принесли бы Габорио европейскую славу.
Время действия в «Преступлении в Орсивале» и в «Деле вдовы Леруж» с самого начала совершенно точно определено автором: события происходят в начале 60-х годов. Тут не просто указание на современность, но и установление исторического контекста, многие особенности, обстоятельства которого были хорошо знакомы читателю середины века и придавали повествованию подчеркнутую достоверность.
Впечатление достоверности, подлинности описываемых событий усиливают и точные указания на место действия. Преступление, совершенное в «Деле вдовы Леруж», произошло в окрестностях Буживаля, селения, хорошо знакомого парижанам. По субботам и воскресеньям и тогда, и в наши дни на живописный берег Сены приезжали и приезжают отдыхающие горожане. С описания усадьбы графа де Тремореля, также расположенной неподалеку от Парижа, начинается действие и в романе «Преступление в Орсивале».
Подобно Бальзаку, Габорио «прописывает» своих парижских героев «Дела вдовы Леруж» в местах, где им и положено быть в соответствии с их социальным положением: богатый особняк графа де Коммарена расположен в аристократическом предместье Сен-Жермен, маркиза д'Арланж живет в центре города недалеко от Дома Инвалидов, ушедший на покой сыщик Табаре — вблизи вокзала Сен-Лазар, откуда рукой подать до рабочих кварталов, следователь Дабюрон — на левом, «интеллектуальном», берегу Сены, любовница Ноэля Жерди Жюльетта Шафур — на улице Фобур-Монмартр, где живет немало женщин сомнительного поведения. Значение таких подробностей, конечно, часто ускользает от читателя-нефранцуза, но для соотечественников Габорио они были весьма существенны.
3
Статья эта гласит: «Преступление не имеет места в случае, если подсудимый действовал в состоянии невменяемости или под влиянием силы, которой он был не в состоянии воспротивиться».
4
Чтобы быть совершенно точным, отметим, что «Дело вдовы Леруж» публиковалось в виде романа-фельетона еще в 1865 г. в газете «Ле Пэи».