Венеровский. Комедия разыгрывается недурно, но и наскучить может. Поедемте, Любенька! Пойдемте, посидим в той комнате.
Любочка. Я не хочу, папа! Побудь со мной. (К Венеровскому.) Оставьте меня.
Венеровский (берет Любу за руку). Люба, пойдемте, родитель может один поломаться и с Катериной Матвеевной.
Любочка. Папаша, что я сделала! Я боюсь его, я ненавижу его. (Люба прячет лицо на грудь отцу.)
Иван Михайлович. Ты с ума сошла! Что ты говоришь, Люба! Это нельзя!
Катерина Матвеевна (выступает вперед торжественно, откидывает волоса). Теперь я все скажу, что я думаю. Слушайте меня, Иван Михайлович, слушайте меня, Венеровский. Любовь должна оставить этого человека. Этот человек — дрянный и низкий индивидуум.
Венеровский (старается перекричать ее). Вы глупая, неразвитая и развратная женщина! Молчите, или я…
Катерина Матвеевна. Нет, Венеровский, вы меня не испугаете! Я свободная натура. Вы меня не перекричите, я сама все намерена высказать. Венеровский, вы подлец, и это говорит вам не женщина, а свободный человек… Он погубит Любу, ежели она останется с ним, так же как он погубил меня и оттолкнул. Полчаса тому назад я считала себя выше всех в мире, а теперь я несчастное, жалкое и презренное существо.
Венеровский. Вы глупы и больше ничего. И ваш поступок нисколько не удивляет меня; это прямо вытекает из вашей глупости. Любовь Ивановна, я предлагаю вам ехать со мной.
Любочка. Я ни за что не поеду. Я умру лучше!
Иван Михайлович. Бедная моя девочка. Что я с тобой наделал! Поедемте. Прощайте, сударь. Теперь я могу все сказать вам. Вы хотели жениться на состоянии. Любочку вы не любили и не уважали. Вам нужно было одно — деньги; вы их и взяли. И за то, что вам все дали и дали притом существо, которого вы ногтя не стоите, вы сделали ее несчастье и наплевали в лицо людям, которые ничего, кроме добра, вам не желали. Ничтожество и гордость! Я во всем виноват.
Венеровский (стараясь перекричать, хватает за руку Любу). Мне жалко было Любу, которая погибала в вашем гнусном семействе, я спас ее от вашего разврата. Люба, поедем! Я никому не дам смеяться над собой. Я посмеюсь над вами. Поедемте! (Дергает за руку.)
Любочка. Вы мне больно делаете, я не поеду, я не хочу быть вашей женой, я ненавижу вас…
Катерина Матвеевна. И это адепт нового ученья! Нашего!
Иван Михайлович (наступает). Оставить ее! Ну, я говорю. (Становится перед Любочкой, Венеровский хочет двинуться вперед.) Еще шаг — вдребезги расшибу!
Венеровский. Хе, хе! (Отступая и копотливо доставая револьвер из кармана.) Вы думали, что я не предвидел этого? Я предвидел все, имея дело с такими людьми, как вы. Предвидел и оскорбления и драки. Только мы — люди дела и не дадим над собой смеяться, — хе, хе! Попробуйте оскорбить меня! (Уставляет пистолет.)
Иван Михайлович (останавливается перед ним и качает головой). Дурак! В кого стрелять! Ну, стреляйте! Пойдем, Люба! (Уходят.)
Венеровский (один). Что, посмеялись надо мной?.. хе, хе! Нет, мы не Твердынский, чтоб гонять их вон. Правду говорил Беклешов, что для дела с этими людьми надо отречься от всех принципов. Я слишком был честен с ними. Но, впрочем, женщина свободна, и я не признаю никаких прав на нее. Да, вот еще дарственная запись на ее именье.
Входит лакей за шалью. Подите сюда, отнесите эту бумагу вашему барину. Им непонятно, что я возвратил эту бумагу, хе-хе! Да, еще слишком дики и грубы отношения в этой закоснелой среде! Или [мы] слишком далеко ушли, родились лет сто слишком рано для того, чтобы возможны были между нами какие-нибудь компромиссы.
[Комедия в трех действиях] «Нигилист»)
Глафира Федоровна , старая барыня.
Фиона Андреевна , ее приживалка.
Семен Иваныч , сын Глафиры Федоровны, помещик лет 40.
Марья Дмитриевна , его молодая жена.
Люба , ее сестра.
Наталья Павловна , подруга Любы.
Hиколенька , гимназист, племянник Семена Иваныча.
Хрисанф Васильевич , студент, нигилист, учитель Николеньки.
Действие происходит в деревне Семена Иваныча.
Действие первое
Глафира Федоровна, Фиона Андреевна, Семен Иваныч за чайным столом.
Глафира Федоровна. Сеня, ты вот назвал гостей, а я и ума не приложу. Добро бы, были люди путные, а то бог знает кто. Вчера в кладовую забрались, все перерыли, затеи там какие-то. С прислугой нынче и так беда. Ох, уж эта мне молодежь!
Фиона Андреевна. И-и, батюшка, по нынешним временам уже не гостей звать. У Животовских, в Золотухине, изволили слышать, кучер в окошко влез.
Семен Иваныч. Не в кучере дело, Глафира Федоровна. Отчего же, маменька, молодежи не повеселиться? Одно удивительно, куда они все делись?
Глафира Федоровна. Да, мой друг, ты вот думаешь об их удовольствии, а они всякое уважение к старикам потеряли. Твои именины, и никто до сих пор и не поздравил тебя.
Фиона Андреевна. Все, матушка, новые порядки, генелисты завелись. А всех напоить, накормить надо.
Семен Иваныч. Да много ль же их? И из чего вы, маменька, делаете такое затруднение? Племянника на вакации нельзя было не взять, ну, с ним учитель, студент…
Глафира Федоровна. Ах, мои батюшки, нельзя же…
Фиона Андреевна. Матушки, светы!
Семен Иваныч. Потом, свояченицу из института отпустили, а с ней подруга, очень милая девушка.
Глафира Федоровна. Уж эти подруги, зададут они тебе.
Фиона Андреевна. Зададут, матушка, зададут.
Семен Иваныч. Что?
Глафира Федоровна. Ничего.
Фиона Андреевна. Ничего, батюшка, сахарку пожалуйте.
Те же, и входит Марья Дмитриевна.
Семен Иваныч. А, вот и она.
Марья Дмитриевна (в дверях). Смотрите ж, не забудьте. (Подходит ко всем по очереди и целует мужа.) Здравствуй, мой друг, поздравляю тебя. Здравствуйте, maman, поздравляю вас с именинником. Фиона Андреевна, мое почтение.
Глафира Федоровна. Нынче, кажется, ma chère,[108] для нас радостный день.
Марья Дмитриевна. Знаю, слишком хорошо знаю. (Целует мужа.)
Семен Иваныч. Ты не видала, где все, где Люба и вся молодежь?
Марья Дмитриевна. Видела… ах нет, не видала…
Глафира Федоровна. То ли дело в наше время! бывало, как покойный мой Иван Захарыч именинник, чем свет встанешь, все осмотришь, приготовишь сюрпризы там разные, букеты. Кто стихи выучит, сестра раз куплет на клавикордах разучила…
Фиона Андреевна. А помните, матушка, как комедию играли, — струну?
Глафира Федоровна. Какую струну?
Фиона Андреевна. Так заглавие было.
Глафира Федоровна. Войдет мой голубчик, пойдут поздравления, даже со стороны трогательно смотреть. Не так у вас.
Фиона Андреевна. Без слез вспомнить не могу. Вот уж именины так именины, не то, что в нынешнее время… На их любовь глядючи наплачешься… (Плачет.)
Марья Дмитриевна. Так вот как бывало, maman, — a теперь хуже?
Глафира Федоровна. Да, мой друг, хуже.
Те же; вбегает Наталья Павловна, Люба и студент.
Люба. Здравствуйте, Глафира Федоровна, честь имею поздравить с именинами! Здравствуйте, Семен Иваныч, и вас поздравляю.
Наталья Павловна (жеманно приседает). Bonjour, madame, je vous félicite, et vous aussi, monsieur.[109]