2-й мужик. А сам, я чай, думает: хоть бы ты и сам издох, так я бы плакать не стал… (Хохочет.)
Старый повар (с печки). Это правильно, верно!
Таня. Хорошо, приехал домой барин, сейчас к барыне: «Какой, говорит, наш кучер добрый: он всю дорогу плакал, — так ему жаль моего Дружка. Позовите его: на, мол, выпей водки, а вот тебе награда — рубль». Так-то и она, что Яков собаки ее не жалеет.
Мужики хохочут.
1-й мужик. Хворменно!
2-й мужик. Вот так тáк!
3-й мужик. Ай, девушка, насмешила!
Таня (наливает еще чай). Кушайте еще!.. То-то, оно так кажется, что жизнь хорошая, а другой раз противно все эти гадости, за ними убирать. Тьфу! В деревне лучше.
Мужики перевертывают чашки. (Наливает.) Кушайте на здоровье, Ефим Антоныч! Я налью, Митрий Власьевич!
3-й мужик. Ну, налей, налей.
1-й мужик. Ну как же, умница, дело наше происходит?
Таня. Ничего, идет…
1-й мужик. Семен сказывал…
Таня (быстро). Сказывал?
2-й мужик. Да не понять от него!
Таня. Мне сказать теперь нельзя, а только стараюсь, стараюсь. Вот она — и бумага ваша! (Показывает бумагу за фартуком.) Только бы одна штука удалась… (Взвизгивает.) Уж как бы хорошо было!
2-й мужик. Ты смотри, бумагу-то не затеряй. За нее тоже денежки плачены.
Таня. Будьте покойны. Ведь только чтобы подписал он?
3-й мужик. А то чего же еще? Подписал, скажем, и крышка. (Перевертывает чашку.) Да будет уж.
Таня (сама с собой). Подпишет, вот увидите, подпишет. Еще кушайте. (Наливает.)
1-й мужик. Только охлопочи насчет свершения продажи земли, миром и замуж можем отдать. (Отказывается от чая.)
Таня (наливает и подает). Кушайте.
3-й мужик. Только сделай: и замуж отдадим и на свадьбу, скажем, плясать приду. Хоть отродясь не плясывал, плясать буду!
Таня (смеется). Да уж я буду в надежде.
Молчание.
2-й мужик (оглядывая Таню). Так-то так, а не гожаешься ты для мужицкой работы.
Таня. Я-то? Что ж, вы думаете, силы нету? Вы бы посмотрели, как я барыню затягиваю. Другой мужик так не потянет.
2-й мужик. Да куда ж ты ее затягиваешь?
Таня. Да так на костях исделано, как куртка, по сих пор. Ну, на шнуры и стягиваешь, как вот запрягают, еще в руки плюют.
2-й мужик. Засупониваешь, значит?
Таня. Да, да, засупониваю. А ногой в нее ведь не упрешься. (Смеется.)
2-й мужик. Зачем же ты ее затягиваешь?
Таня. А вот затем.
2-й мужик. Что ж, она обреклась, что ль?
Таня. Нет, для красоты.
1-й мужик. Пузу, значит, ей утягивает для хвормы.
Таня. Так тáк стянешь, что у нее глаза вон лезут, а она говорит: «Еще». Так все руки обожжешь, а вы говорите: силы нет.
Мужики смеются и качают головами. Однако я заболталась. (Убегает, смеясь.)
3-й мужик. Вот так девушка, насмешила!
1-й мужик. Да уж как аккуратна!
2-й мужик. Ничего.
Три мужика, кухарка, старый повар (на печке).
Входят Сахатов и Василий Леонидыч. У Сахатова в руках ложка чайная.
Василий Леонидыч. Не то чтобы обед, a déjeuner dînatoirх.[8] И прекрасный, я вам скажу, был завтрак: поросячья окорочка — прелесть! Рулье отлично кормит. Я ведь только сейчас приехал. (Увидев мужиков.) А мужики опять здесь?
Сахатов. Да, да, это все прекрасно, но мы пришли спрятать предмет. Так куда же спрятать?
Василий Леонидыч. Виноват, я сейчас. (К кухарке.) А собаки где же?
Кухарка. В кучерской собаки. Разве можно в людскую?
Василий Леонидыч. А, в кучерской? Ну хорошо.
Сахатов. Я жду.
Василий Леонидыч. Виноват, виноват. А, что? спрятать? Да, Сергей Иваныч, так вот что я вам скажу: мужику, одному из этих, в карман. Вот хоть этому. Ты послушай. А, что? Где у тебя карман?
3-й мужик. А на что тебе карман! Ишь ты, карман! У меня в кармане деньги.
Сахатов. Ну, где кошель?
3-й мужик. А тебе на что?
Кухарка. Что ты! Молодой барин это.
Василий Леонидыч (хохочет). А вы знаете, отчего он испугался так? Я вам сейчас скажу: у него денег пропасть. А, что?
Сахатов. Да, да, понимаю. Ну, так вот что: вы поговорите с ними, а я покамест незаметно положу вон в эту сумку — так, чтоб и они не знали, не могли ничем указать ему. Поговорите с ними.
Василий Леонидыч. Сейчас, сейчас. Ну, так как же, ребятушки, купите землю-то? А, что?
1-й мужик. Мы-то предлагаем как всей душой. Да вот все не происходит в движение делу.
Василий Леонидыч. А вы не скупитесь. Земля — дело важное. Я вам говорил — мяту. А то можно табак еще.
1-й мужик. Это двистительно, всякие продухты можно.
3-й мужик. А ты, отец, попроси батюшку. А то как жить? Земля малая, — курицу, скажем, и ту выпустить некуда.
Сахатов (положил ложку в сумку 3-го мужика). C'est fait.[9] Готово. Пойдемте. (Уходит.)
Василий Леонидыч. А вы не скупитесь. А? Ну, прощайте. (Уходит.)
Три мужика, кухарка и старый повар (на печке).
3-й мужик. Я говорил: на фатеру. Ну, по гривне, скажем, отдали бы, по крайности покойно, а тут помилуй бог. Деньги, говорит, давай. К чему это?
2-й мужик. Должно, выпимши.
Мужики переворачивают чашки, встают и крестятся.
1-й мужик. А ты помни, как он слово закинул, чтоб мяту сеять? Тоже понимать надо.
2-й мужик. Как же, мяту сей, вишь. Ты попытай-ка, горбом поворочай — запросишь мяты небось… Ну, благодарим покорно!.. А что ж, умница, где нам лечь тут?
Кухарка. Ложитесь — на печку один, а то по лавкам.
3-й мужик. Спаси Христос. (Молится богу.)
1-й мужик. Кабы бог дал свершения дела. (Ложится.) Завтра после обеда на машину бы закатились, во вторник и дома бы.
2-й мужик. Свет-то тушить будете?
Кухарка. Где тушить! Всё прибегать будут: то того, то другого… Да вы ложитесь, я заверну.
2-й мужик. На малой земле как проживешь? Я нынче ведь с рожества хлеб покупаю. И солома овсяная дошла. А то закатил бы четыре десятинки, Семку бы домой взял.
1-й мужик. Твое дело семейное. Без нужды! Землю уберешь, только подавай. Только бы свершилось дело.
3-й мужик. Царицу небесную просить надо. Авось смилосердуется.
Тишина, вздохи. Потом слышны топот шагов, шум голосов, двери растворяются настежь, и стремительно вваливаются: Гросман с завязанными глазами, держащий за руку Сахатова, профессор и доктор, толстая барыня и Леонид Федорович, Бетси и Петрищев, Василий Леонидыч и Марья Константиновна, барыня и баронесса, Федор Иваныч и Таня. Три мужика, кухарка и старый повар (невидим). Мужики вскакивают. Гросман входит быстрыми шагами, потом останавливается.
Толстая барыня. Вы не заботьтесь: я слежу, я взялась следить и строго исполняю свою обязанность. Сергей Иваныч, вы не ведете?
Сахатов. Да нет же.
Толстая барыня. Вы не ведите, но и не противьтесь. (К Леониду Федоровичу.) Я знаю эти опыты. Я сама их делала. Я, бывало, чувствую истечение, и как только почувствую…
Леонид Федорович. Позвольте попросить соблюдать тишину.
Толстая барыня. Ах, я это очень понимаю! Я это на себе испытала. Как только внимание развлеклось, я уж не могу…