Как только я вернулся домой, то сразу же написал три коротких письма, запечатал их в конверты и передал в советское посольство в Лондоне. Одно их них адресовалось Генеральному секретарю Михаилу Горбачеву, другое — Юлию Воронцову, а третье — руководству КГБ. Содержание их было идентичным. Вот что я написал:
«После моего выступления в Американской миссии в Женеве перед представителями советской и американской делегаций до меня дошли слухи, что КГБ планирует похитить либо убить меня.
Я всего лишь популярный исполнитель необычных шоу и абсолютно безвреден политически. Искренне надеюсь, что слухи эти ложные.
С наилучшими пожеланиями мира Ури Геллер».
Был ли я слишком мнительным, или это таинственное предупреждение от безымянного израильтянина так сильно на меня подействовало? Зная стиль работы сотрудников израильских секретных служб, я очень сомневался в том, что он стал бы понапрасну тратить свое и мое время.
Меня продолжали мучать вопросы: написал ли я письма тем людям, кому надо? Поставил ли кто-нибудь цель убрать меня с дороги? Ответов я не находил, но все же на всякий случай усилил меры по своей безопасности, воспользовавшись для этого самыми современными средствами.
Я пытался представить себе сцену, как Воронцов отчитывался своему представительству после Женевских переговоров. Возможно, он ив правду решил, что США подписали со мной какое-то секретное соглашение? В Кремле, должно быть, недоумевали, зачем я был приглашен американцами для участия в переговорах по разоружению? Что скрывалось за этим? Может быть, меня использовали в качестве секретного оружия?
Наверняка, смутили их и мои соображения, которыми я поделился с Воронцовым по поводу того, что, на мой взгляд, человеческий разум значительно могущественнее ядерных ракет и вместо того, чтобы вкладывать миллионы в их производство, лучше направить эти средства на развитие интеллекта.
Вскоре стало ясно, что я не одинок в этом убеждении, так как, вернувшись в Лондон после встречи в Женеве и в Вашингтоне, я получил официальные приглашения на посещение четырех крупнейших держав с целью дальнейшего обсуждения путей достижения мира во всем мире.
Я, не раздумывая, принял эти приглашения, сопроводив ответы подборкой материалов, как положительных, так и остро критических, написанных моими яростными недоброжелателями. Мне хотелось, чтобы моя деятельность было оценена беспристрастно.
Все четыре страны после тщательного изучения материала, который я прислал, подтвердили свое желание, чтобы я нанес визит. Предстоял принципиально новый этап миротворческого движения. Если раньше все усилия были сфокусированы на пути снижения опасности войны, то теперь мы делаем первые шаги в принципиально ином направлении — возрастания и укрепления мира.
Просматривая свой архив критических статей, я не могу все-таки избавиться от чувства, что пройден уже долгий и небесполезный путь. Вот, к примеру, «Нью саэнтист» (16 апреля 1987 года) согласился наконец десять лет спустя с тем, что «вопреки попыткам CSICOP дискредитировать экстрасенса из Израиля Ури Геллера он зарабатывает до 250 тысяч долларов в день, помогая компаниям по добыче полезных ископаемых искать золото или нефть». В 1978, если вы помните, тот же журнал называл меня «мошенником». И вот теперь я добился статуса «экстрасенса»!
Удивительно, но даже концерн «Тайм-лайф», постоянно разоблачавший меня в журнале «Тайм», выпустил в 1988 году серию книг под общим заглавием «Тайны неизвестного». Первая из них, «Разум над материей», стала вскоре одним из бестселлеров компании. В этой книге мне посвящено 15 страниц с фотографиями, подтверждающими процесс сгибания ключей.
«Бесплатная реклама» моей деятельности со стороны CSICOP продолжается в летнем номере на 1989 год принадлежащего им журнала «Скэптикал инквайрер», в котором книги «Тайм-лайф» преподносятся читателям как нечто ужасное и антинаучное в обозрении Кендрика Фрейзиера (который, кстати говоря, сам написал книгу для этого концерна). Хотя в целом он считает, что «Тайм-лайф» проводит огромную работу по обеспечению подлинной объективности своих научных книг, но в этом случае, по его убеждению, издатели отошли от своих принципов и допустили серьезный просчет. «Есть очевидные свидетельства того, что Геллер — трюкач, — пишет он без всякой ссылки на то, что же это за свидетельства. — И издателям не хватило силы воли и смелости, чтобы признаться в этом». А может быть, все-таки «Тайм-лайф» получше разбирается в научных проблемах, чем он думает?
А в следующем своем номере за тот же год они порадовали меня тем, что поместили обзор того самого телешоу, в котором «Великолепный» Рэнди впервые оказался на одной сцене с «неугомонным Ури Геллером». Слово «неугомонный» особенно привлекло мое внимание. Я думаю, в этом они правы.
Сегодня больше не стоит вопрос, реален Ури Геллер или нет. Зато возникает значительно более важный — может ли улучшить мир широкое понимание и использование парапсихологической энергии человеческого ума.
Я горжусь тем, что делал в Женеве, и благодаря тем смелым общественным деятелям, которые пригласили меня, не считая это смешным, ведь они знали, насколько насмешливо-критически может отреагировать пресса (хотя справедливости ради надо признать, что на этот раз все было описано очень объективно и честно). Двое из них даже выразили мне благодарность за оказанные услуги после того, как история стала достоянием широкой общественности.
Я написал письмо сенатору Пеллу, поблагодарив его за поддержку, которую он оказал мне, несмотря на неизбежность столкновений со скептически настроенной частью публики. Он ответил, что считает самым главным в любом деле верить самому себе, своим ощущениям. «И я по-прежнему очень верю в вас и в подлинную ценность нашей дружбы», — добавил он.
Мне приятно осознавать, что эта дружба во многом способствовала появлению билля, провозглашавшего особое значение «высших уровней человеческого сознания», который он подписал вместе с сенатором Альбертом Гором и Нэнси Кассебаум. Их цель заключалась в том, чтобы создать частную комиссию для всестороннего изучения парапсихологического феномена, и я надеюсь, что скептики, которые весьма иронично окрестили его как «билль сгибателей ложек», в конечном счете вынуждены будут признать, что интерес к этим явлениям возрастает с каждым годом и находит сторонников на всех уровнях политической власти в стране, вплоть до самого высшего.
Я не знаю, кто конкретно нес ответственность за мое приглашение в Женеву, но надеюсь, что не подвел этого человека и тот эффект, который я сумел произвести на советских представителей, будет положительным.
Мне кажется, что, когда они вернулись домой, у них было о чем подумать. Не исключено, что они провели после этого встречу с представителями различных направлений парапсихологического воздействия со всех уголков Советского Союза — из Москвы и Ленинграда, Минска, Харькова, Киева, Пушкино, Краснодара, Новосибирска, Алма-Аты, Таганрога, Еревана и Тбилиси, то есть отовсюду, где экстрасенсы (так в СССР чаще всего называют этих людей) уже исследовались. И возможно, расходы на их изучение будут увеличены, возникнут новые лаборатории, будут вовлечены научные ведущие силы страны.
Кто знает, быть может, именно в результате подобной миссии в 1989 году меня посетил известный советский космический ученый, который приехал в Лондон специально для того, чтобы обсудить со мной одну очень важную проблему. Речь шла о небезызвестном беспилотном космическом аппарате «Фобос», посланном на орбиту планеты Марс для сбора научной информации и проб грунта с поверхности спутника этой планеты, но из-за какой-то компьютерной ошибки сошедшем со своего курса. Ученый поинтересовался, смог бы я им чем-нибудь помочь? Поскольку это был мирный эксперимент с чисто научными целями, я согласился попытаться. А вскоре после этого визита дал первое интервью советскому журналисту — лондонскому корреспонденту газеты «Труд» Алексею Бурмистенко.
Я пробил и еще одну брешь в железном занавесе, когда в том же 1989 году съемочная группа венгерского телевидения переступила порог моего дома, чтобы в течение двух дней снимать обо мне фильм. Я был настолько поражен их энтузиазмом и высоким профессионализмом, что помог им подобрать полную коллекцию видеоклипов, сделанных на основе моих предыдущих телевизионных выступлений.