Это было действительно так, и Джеб не мог не признать этого, но вслух ничего не сказал. Он тоже видел, как действовали на Кэтрин любые упоминания об Убивающем Волков. О ком она тревожилась? О своей дочери, о Слейде… или об этом индейце?
Они не так много проехали в то утро, когда увидели серые пятна на горизонте. Кэтрин сначала приняла их за тучи, но вскоре оказалось, что это клубы густого дыма.
Рот Слейда плотно сжался, и он стал всматриваться вдаль.
– Выходит, нам не придется ехать в Остин. Кэтрин не проронила ни слова. Не могла. Страх навалился на нее.
Нахмурившись, Слейд внимательно изучал окрестности. Единственным укрытием была узкая полоска деревьев, росших вдоль ручья в сотне ярдов слева от них. Он обернулся к Кэтрин.
– Езжай туда и жди у ручья. Если мы не вернемся до темноты, следуй по ручью, сколько сможешь. Он выведет тебя куда-нибудь.
– Я еду с вами, – без обиняков заявила Кэтрин.
– Дьявол! Нет, не едешь! – Слейд и не пытался скрыть ярость, она звучала в его голосе. У него задергалась щека. – Если я буду еще о тебе заботиться, меня точно убьют!
Побледневшая Кэтрин неотрывно смотрела на него.
– Только посмей дать себя убить, будь ты проклят! – голос ее прервался. – Только посмей! – она круто повернула Сэди к ручью, не в силах выговорить ничего больше из-за комка, вставшего в горле. Когда она доехала до первых деревьев, по ее щекам градом катились слезы. Только тогда она обернулась и из-за деревьев посмотрела на Джеба и Слейда. Они как раз исчезали из виду.
ГЛАВА 25
Решимость Кэтрин слушаться Слейда продлилась целых пять минут. Но к концу их руки ее стали ледяными, сердце стучало, как бешеное. Ее охватил ужас.
Она поняла, что не может стоять под деревьями и ждать, и знала, что не уедет, когда стемнеет, если Слейд не вернется. Если они в Джебом не возвратятся, она поедет искать их. А раз она все равно собирается это сделать, рассуждала Кэтрин, то ехать надо, не откладывая… Сейчас. Вдруг она сможет им помочь.
Охваченная ужасом, ехала она в сторону поднимающихся в утреннее небо темных клубов дыма. Сэди осторожно выбирала себе дорогу в высоком кустарнике. Она шла каким-то зигзагом, но в сторону этого жуткого дыма. Кэтрин не понукала ее перейти на рысь или в галоп, хотя и думала, что реальность едва ли может быть хуже того, что она видела в своем воображении.
Она ошибалась. Подъехав к расчищенному под пашню участку, она увидела, что языки угасающего пожара лижут остатки фермерского дома, поодаль догорал хлев. От жгучего дыма першило в горле. Сэди нервно прядала ушами и перебирала ногами при потрескивающем шорохе пламени. Однако Кэтрин, которая все же спешилась, ужаснуло не это.
Воин-индеец сидел, скрестив ноги, на земле и, поддерживая располосованный живот, пел песнь смерти. Вокруг него валялось несколько трупов. Мужчина, женщина, девочка-подросток. Юбки были вздернуты ей на голову, окровавленные ноги неловко раскинуты. Поодаль лежал годовалый ребенок, пришпиленный к земле копьем. Кэтрин считала, что она уже привыкла к ужасам, но оказалось, что это не так.
Но сейчас ее испуганный взгляд притянули к себе не мертвые, а живые. Посреди этого ужаса кружили вокруг друг друга с угрюмой решимостью Слейд и Уродина Джек Лоусон. Оба размахивали длинными острыми ножами. Оба явно стремились искрошить друг друга и, судя по обильно льющейся крови, оба в этом вполне преуспевали. Чуть поодаль верхом на мощном низкорослом коне сидел Убивающий Волков и бесстрастно наблюдал эту картину. Рядом с ним находились двое воинов.
Кэтрин нетрудно было догадаться, что Слейд и Джеб подъехали как раз тогда, когда Уродина Джек насиловал девочку, которая к тому времени уже умирала. И так же нетрудно было предположить, почему Уродина Джек охотно взялся помочь Убивающему Волков найти свою дочь. Даже если бы Убивающий Волков ничего не предложил ему в награду, Джек сделал бы это ради мести. Кэтрин не забывала, как был он взбешен, когда она его одолела.
– Какого черта ты здесь делаешь? – прошипел Джеб сквозь стиснутые зубы.
Кэтрин обернулась к нему, возмущенная тем, что он находился на безопасном расстоянии от противников. Однако слова замерли у нее на губах. Джеб держал в одной руке ружье, направленное в грудь Убивающему Волков, вторая рука была тесно прижата к боку. Кровь сочилась из разорванного выше локтя рукава. Кэтрин медленно вытащила из соседней кобуры ружье и перевела взгляд на воинов, находившихся рядом с Убивающим Волков.
– Ты же понимаешь, что я не могла стоять и ждать, ничего не зная о происходящем, – устало проговорила она. Она мельком глянула на него и снова уставилась на команчей, наблюдавших за схваткой. – Тебе придется пристрелить Уродину Джека. Слейд потерял слишком много крови.
– Если я его застрелю, на нас тут же набросятся трое индейцев, – ответил Джеб. – Ты к этому готова?
– Должна быть готова, будь все проклято, – твердо отозвалась она и добавила нерешительно: – Только, Джеб…
– Да?
– Тебе придется взять на себя Убивающего Волков. Я не смогу.
Лицо Джеба осунулось и посерело от боли, но он сумел выдавить из себя сочувственную улыбку.
– Знаю, Кэт, – ласково промолвил он. – Все будет в порядке. Ты готова?
Кэтрин нацелила ружье на индейцев, а Джеб перевел свое на двоих дуэлянтов с ножами.
– Я готова. Ты, черт, смотри попади в Джека, а не в Слейда.
В ожидании выстрела Джеба руки ее, стиснувшие ружье, стали влажными, но Джеб ждал момента. Хоть она и приготовилась к грому ружейного выстрела, но при звуке его вздрогнула, хотя и не посмотрела, упал ли Уродина Джек.
Джеб оказался прав: сразу вслед за выстрелами Убивающий Волков и его спутники ударили пятками в бока своих коней и рванулись вперед. Оглушительные, леденящие душу вопли взорвали тишину.
Убивающий Волков и один из воинов поскакали к Кэтрин и Джебу, но Кэтрин прицелилась в того, который развернул своего коня в сторону Слейда. Не дрогнув, она спустила курок. Воин свалился с лошади, а Кэтрин стала перезаряжать ружье. Она услышала крик Джеба, вопившего, чтобы она убиралась, но было слишком поздно. Она не могла оставить Слейда и Джеба. Они или убьют противников или умрут все вместе. Другого исхода у них быть не могло. Снова подняв ружье, она поняла, что опоздала. Остававшийся воин был уже в нескольких футах. Он скакал прямо на нее. Копье его было высоко поднято, лицо искажено гримасой ненависти. Ненавистью к ней, ко всем белым. Кэтрин почувствовала, как у нее закололо иголочками кожу: она стояла и ждала, когда он пронзит ее тело копьем, разрывая его в клочья.
И прямо перед ее глазами его грудь взорвалась. Пуля Слейда пробила ее насквозь и вышла ниже грудины. Она увидела, как Слейд с пепельным лицом посмотрел на индейца, который, обмякнув, свалился на шею своей лошади, потом на землю. Воин, которого убила она, лежал так же неподвижно, как этот, убитый Слейдом. Но она не задержалась на них взглядом, она искала глазами Убивающего Волков.
Он лежал ничком в пыли, раскинув руки. Боевое копье валялось рядом с разжатыми пальцами, и перья, украшавшие его, медленно колыхались на зимнем ветру. Кэтрин двинулась к нему на онемевших ногах, слыша и не слыша, как Слейд предостерегающе окликает ее. Даже если бы Убивающий Волков поднялся и направил на нее копье, она все равно бы не остановилась. Не подойти к нему она не могла. Но Убивающий Волков не шевелился.
В голове ее мелькали картины прошлого. Убивающий Волков предостерегает ее от попытки бежать. Смеясь, учит ее стрелять из лука.
С яростной гордостью поднимает к небу свою новорожденную дочь. А потом страстно жаждет ее. Так много воспоминаний. Такая большая часть ее жизни.
Кэтрин опустилась в пыль около него и нежно повернула к себе лицом. Оно было таким спокойным. Раздавленная горем, она отвела тяжелый локон черных волос с его лица, желая, чтобы он открыл глаза. Но он их не открыл, и сердце ее разрывалось от вида этой силы и красоты, уничтоженных смертью.