– Конечно, миссис Фицджеральд, – заверил ее Барни Форд.
– Как поживает Мэтти? – спросила Кэт, имея в виду негритянку, которая приехала на Запад вместе с Хортенс.
– О, она вышла замуж и уехала в Денвер, – сказал мистер Форд. – Джулии было жаль отпускать ее.
– Надо написать маме. Она всегда рада слышать, что еще одна из ее девушек вышла замуж.
– Тогда она действительно будет очень рада, – резонно заметил он. – Я чуть ли не каждую неделю слышу, что какая-нибудь девушка из Чикаго выходит замуж.
– Этот человек цветной, – прошептала Мэри-Маргарет, когда Барни Форд вернулся на свое место у стойки. – В Балтиморе цветные не смешиваются в социальном плане с белыми.
– Он владелец этого ресторана, – сообщила Кэт, с удовлетворением отметив, что Мэри-Маргарет потрясена этим фактом. – Ну, что будем делать? – повернулась она к Коннору.
– Я считаю, что по употреблению настоящего времени глаголов и по строению риторических предложений мистер Бонифаций Дентон значительно превосходит мистера Чарльза Максвелла, – заявила Мэри-Маргарет.
Не успела Кэт и рта раскрыть, как Коннор спокойно заметил:
– Вполне вероятно, но двое присяжных заснули во время его речи.
– Правда? Боюсь, я не заметила. Мэри-Маргарет заказала себе овощное блюдо и получила миску бобов с тушеным мясом, на которое неодобрительно воззрилась.
Коннор и Кэт пировали, поглощая отбивные, картофельное пюре и сметанную подливку, проявив полнейшее равнодушие к предупреждению своей учительницы-служанки о том, что подливка вредна для здоровья.
– О, не беспокойтесь за нас, Мэри-Маргарет. У вас хватит поводов для беспокойства с вылавливанием всех этих шкварок, вредных для здоровья, из ваших бобов, – заверила ее Кэт.
На третий день судебного разбирательства поднялся сильный ветер и сорвал с деревьев золотую листву.
– Надеюсь, это не плохое предзнаменование, – с улыбкой проговорил Коннор. На самом деле он знал, что разбирательство идет очень хорошо. Присяжные внимательно выслушали показания Коннора о том, как Флеминг присолил рудник, который теперь требовал обратно. С другой стороны, они дремали во время пространных геологических разъяснений Бонифация Дентона. Конечно, когда геологические подробности излагал Чарли Максвелл, они тоже дремали, но Коннор объяснил Кэт, что, по его мнению, в геологии они были на высоте и далеко опередили крючкотворство Флеминга.
На четвертый день заседаний Кэт тоже не выдержала и задремала; она уже услышала о рудничной геологии больше, чем может услышать женщина за всю свою жизнь. Проснувшись, Кэт обнаружила, что ее голова покоится на плече Коннора, а Бонифаций Дентон весьма раздраженным тоном заявляет:
– Ваша честь, я должен выразить протест. Один из присяжных храпит.
– Верно, – согласился судья. – Я и сам не прочь соснуть. Прервемся на обед, а во второй половине дня вы, мистер Дентон, может быть расскажете нам что-нибудь поинтереснее.
– Я нахожу геологические подробности весьма интересными, – сказала Мэри-Маргарет, когда они уходили.
Кэт была по горло сыта обществом этой девицы и отправила ее домой гладить белье. Потом Кэт вместе с Коннором пошла в ресторан Барни, где на этот раз подавали бараньи отбивные, и побеседовала с хозяином, что было бы невозможным, пойди с ними Мэри-Маргарет. Бог знает, что она сказала бы, если бы за одним столиком с нею сидел цветной.
– Тебе нравится Мэри-Маргарет? – спросила Кэт у Коннора, когда в разговоре упомянули имя школьной учительницы.
– Я думаю, она порядочная зануда, – сказал Коннор, расправляясь с куском знаменитого вишневого пирога Джулии Форд, – но она настоящая домоправительница. Хватается за тряпку, чтобы убрать за вами, раньше чем вы снимете свои грязные сапоги.
– А я считаю, это скорее проявление бестактности с ее стороны, – фыркнула Кэт.
После обеда заседание было отложено, потому что двое присяжных за обедом выпили и вернулись явно навеселе. Мистер Бонифаций Дентон был вне себя от возмущения, на что судья сказал:
– Такое случается не в первый раз, мистер Дентон. И не в последний, – и отправился домой, чтобы продлить свой послеобеденный сон.
– Ну, я считаю, хватит свидетельских показаний и заявлений, – объявил судья к полудню пятого дня заседания.
– Но, ваша честь! – вскричал Бонифаций Дентон, – у меня еще есть показания…
– А как ты, Чарли? – оборвал его судья. – Ты хочешь что-нибудь добавить?
Понимая, что судья начинает раздражаться, Чарли Максвелл сказал:
– Я считаю, что показаний вполне достаточно, ваша честь.
– А я нет, – запротестовал Дентон.
– Послушай, сынок, – сказал судья, – мы уже слышали, как была подана заявка, и знаем, что об этом участке говорит чуть ли не каждый чертов геолог в Колорадо. А вы, ребята, хотите продолжить слушания? – Он повысил голос, но все равно не смог разбудить самых сонливых членов суда присяжных. Остальные присяжные дали понять, что слышали достаточно, чтобы вынести решение. – Хорошо, – провозгласил судья. – Мы сократим прения, скажем, на две трети. Надеюсь, вы понимаете, я урезаю время моего дневного сна ради вас, мистер Дентон.
– Но, ваша честь….
– Не испытывайте мое терпение. Мы провели здесь столько времени. Даже миссис Фицджеральд не может сопротивляться сну.
– Я не сплю, – подала голос Кэт.
– Ну, пятнадцать минут назад спали. Когда два симпатичных холостяка вроде вас, господа поверенные, не могут заставить хорошенькую женщину бодрствовать – особенно, если учесть, что эта женщина потеряет деньги, если проиграет процесс – то, значит, вы уморили всех до полусмерти. Сокращаю прения на две трети. И особо не растягивайте свои речи. Имейте в виду, что выигравший дело устраивает танцы. – Судья стукнул молотком и положил конец пререканиям.
– Танцы? – удивилась Кэт. – Мы должны будем устроить танцы?
– Таков обычай, – объяснил Коннор. – Выигравший процесс устраивает вечеринку с танцами.
– Мэри-Маргарет, сейчас же отправляйся домой и начинай печь хлеб.
– Но я же пропущу заключительные прения. И потом, вы еще не знаете, выиграете или нет.
– Если мы не выиграем, то все как один останемся дома, – решила Кэт.
– Я потрясен, – проговорил Коннор с удивленным видом. – Ты так серьезно воспринимаешь этот суд, что даже отказываешься от танцев.
– Ваша честь, – сказал Септимус Эмбри. – Мы решили дело в пользу Коннора Маклода. Мистер Флеминг пытался его надуть, а потом, когда обнаружил, что пошел не с той карты, попытался все переиначить. Абалон Уилсон – вон он, здесь, – кивнул старшина присяжных на одного из членов суда, который проспал почти все заседания, – он знает о том, где залегает верхушка жилы, больше, чем все эти новомодные геологи вместе взятые. Вчера вечером он просто пошел и посмотрел. Коннор получил верхушку по заявке, которую купил у мистера Флеминга, а значит, владеет всей жилой. Раз такое дело, мистер Флеминг должен заплатить ему за то, что выгреб со стороны Трентон Майнинг Компани по границе владения. Кроме того, Абалон говорит, похоже, мистер Флеминг брал руду на участке Коннора.
Публика издала восторженный вопль, так как все собравшиеся были на стороне Коннора, в то время как Бонифаций Дентон старался перекричать всеобщий гвалт:
– Мы собираемся опротестовать решение, ваша честь!
– Ваше право, – заявил судья. – Но если вы это сделаете, я представлю вердикт, который только что вынес Сеп, как преступный замысел и упеку вашего мистера Флеминга в тюрьму. Думаете, я этого не сделаю, городские парни? – Последовало шумное обсуждение, закончившееся уже более благоприятным принятием решения суда. – Хорошо, – провозгласил судья, – танцы ровно в семь. Позаботься об угощении, Коннор, и перестань обнимать миссис Фицджеральд. Я не люблю, когда женщины находятся в зале суда, а еще меньше мне нравятся всякие обжимания.