Спустившись в Виноградный сад, ребята развели здесь костер, стараясь, чтобы он побольше дымил. По-том они занялись поисками винограда. Но снег был глубок, и задача оказалась трудной, а результаты работы — ничтожными. Кое-как откопав несколько кистей, они послали их с Гагиком в пещеру.
Гагик шел, сильно труся. Подбадривая себя, он размахивал пылающей головней, а товарищи помогали ему своими криками, думая напугать ими зверей, если они еще прячутся где-нибудь в ущелье.
Долго пробродив в снегу и промерзнув, Ашот с Асо тоже вернулись в пещеру.
На пороге пещеры они встретили Гагика. У мальчика был растерянный вид.
— Что случилось? — спросил Ашот.
Гагик таинственно подмигнул и кивком головы показал на Саркиса, который, сидя на своей постели, беспрерывно твердил: «Соли, соли!» — и с жадностью поглощал виноград.
Все притихли, стали задумчивыми, раздражительными. У Шушик разболелась голова.
Ашот помнил, что каждый раз, отправляясь на охоту, отец насыпал в фляжку с водой соли. «Соль не дает человеку ослабевать», — говорил он.
И действительно, невыносимая слабость, охватившая ребят, была, конечно, и результатом недостатка соли. Ее запас в организме иссяк.
«От этого, пожалуй, человек и умереть может», — подумал Ашот, но вслух сказал:
— Разве вы не знаете, что во всем, что мы едим, есть соль? И в мясе ушанов, и в шиповнике, и в кореньях.
Он старался поддержать товарищей, по чувствовал, что новая, непредвиденная опасность очень велика и что ей нельзя противопоставить ни отвагу, ни терпение.
Да, они перенесли многое, но недостаток соли — едва ли не самое непреодолимое из бедствий. Организм не мог с этим мириться, что особенно ясно было на примере Саркиса. И проблема соли в тяжелых условиях их жизни вставала перед ребятами во всей своей остроте.
Как быть? Соль — не ягоды, ее не найдешь в кустах. Да и кто из них мог бы сказать, где тут, в Барсовом ущелье, можно найти соль, если и во всей-то Армении нет ни одной соляной копи.
Соль! Все остальное, что до сих пор волновало ребят, — барс, медведь, пища, — все отошло на задний план.
— Ребята, — воскликнул Гагик, стукнув себя по голове, — думали ли вы о том, откуда брал соль дядя отшельник?
— Ну?
— Из соляных копей.
— Где эти копи? — вскочил с места Саркис.
— Где? Под скалами Сами подумайте: где могли возникнуть окружающие нас известняковые скалы? Под морем! Где образуется соль? Тоже в море. Видели вы соляные копи, когда ездили с экскурсией в Нахичевань? Все они рядом с известняковыми горами. Когда море высохло, оно оставило тут и известняк и соль. Нам надо найти эту соль. Найдем и будем лизать ее, как овцы.
— Ну, предположим, что в ущелье есть соль, — сказала Шушик. — А как мы ее найдем?
— А как нашел ее отшельник? Надо искать! И потом: что, по-вашему, пил этот отшельник?
— Топил снег и пил, — сказала Шушик.
— А летом? Летом он, должно быть, где-то находил воду. Пойдем найдем ее. В здешней воде должно быть много соли: ведь во всех наших минеральных источниках есть соль в разных ее видах.
Все поднялись. Раз здесь жил человек, раз сюда приходили козы, значит, где-то, в каком-то уголке ущелья, должна быть вода!
— Еще одна светлая мысль, — приложив палец ко лбу, сказал Гагик: — Если в ущелье есть вода, то отшельник должен был проложить к ней тропинку.
— Браво, вот это действительно светлая мысль! — обрадовался Ашот и хлопнул Гагика по спине. — Ну и голова у тебя! В самом деле: если этот человек прожил тут, ну, скажем, десять лет и каждый день ходил по воду, значит, ходил он по крайней мере три тысячи раз. Столько же раз и назад возвращался. Не ясно ли, что от порога пещеры до воды он должен был проло…
Ашот не договорил. Желание найти соль вспыхнуло в нем с такой силой, что совершенно подавило все другие стремления и чувства — голод, страх.
«Если мы не найдем соли, то завтра-послезавтра такое же сумасшествие грозит и всем нам», — думал Ашот, глядя на помутневшие глаза Саркиса.
Он решительно поднялся с места. Поднялись и Асо с Гагиком.
Когда ребята прошли через Южную баррикаду, как они называли груду камней, сложенную у входа в коридор, Ашот остановился и стал внимательно вглядываться в дорожку, ведшую к винограднику. Он заметил здесь ответвлявшуюся от нее и уходившую вправо, куда-то вниз, узенькую тропку.
— Смотри, Гагик! Это и есть дорожка к роднику, о котором ты говорил, — сказал он и, погрозив головешкой невидимому медведю, пошел по этой едва заметной тропе.
Товарищи, подняв ужасный шум, последовали за ним.
Тропинка, пролегавшая среди камней и кустов, спускалась вниз и, сворачивая вправо, вела к одной из скал, закрывавших Барсово ущелье с запада. Эта рыжая скала образовала здесь колено, которое все время скрывало от наших ребят тог тайный угол ущелья, куда когда-то ежедневно заглядывал отшельник. И, когда они с опаской, потому что слева от тропинки была та самая пропасть, куда скатывался поток, выбегавший из ущелья, обошли выступ скалы, перед ними открылся до сих пор неведомый им овраг. На дне его серебряной ленточкой блеснула вода.
— Родник, родник! — в восторге воскликнул Гагик и побежал вперед.
Радостно кинулись вслед за ним Ашот и Асо.
Однако очень странным был этот родник. Он вытекал из пещеры и тут же снова уходил в расщелину скалы. Вода вливалась в своеобразную кривую «ванну», края которой обросли желтовато-белыми сосульками.
— Соль! — вскричал Ашот.
Считают, что соль не пахнет, но, как ни странно, еще не дойдя до родника, ребята почувствовали ее одуряющий запах. Так чувствуют его козы, всегда испытывающие потребность в соли.
Три друга с трех сторон окружили родник и, опустившись на колени, начали лихорадочно лизать его покрытые солью берега… Они горстями зачерпывали из родника воду, пили ее, и, чем больше пили, тем больше разгоралась в них неутолимая жажда соли:
— Довольно! — наконец оторвался от родника Ашот. Он боялся, что такое количество соли может погубить товарищей, не видевших ее целый месяц.
Ребята отошли от родника и, умышленно повернувшись к нему спиной, сели на камни. Однако они и так чувствовали его манящую силу. Каждым нервом, каждой клеткой своего организма мальчики ощущали оздоровляющее действие этого живительного вещества- соли.
Долго сидели они так, и мало-помалу их начало охватывать чувство удовлетворения. Так бывает и с людьми, долго страдавшими от жажды. Пьют-пьют, и кажется им, что никогда не напьются! Но вот прошло какое-то время, и больше их не тянет к воде.
— Ну, теперь надо подумать о Шушик и Саркисе, — сказал Ашот.
— Я отнесу, — вызвался Асо.
Гагик тоже открыл было рот, но, подумав о медведе, ничего не сказал. В нем снова поднялась внутренняя борьба. Мысленно упрекнув себя в слабоволии, он решительно поднялся с места, отломал большую соляную сосульку и… зашагал с нею по направлению к пещере.
Ашот и Асо обменялись взглядами.
— Ты много взял, оставь половину! — крикнул Ашот.
Гагик молча подчинился. Он слышал, что долго голодавшим людям не дают сразу много есть. То же, вероятно, относится и к соли. Но не придет ли в пещеру медведь?
Мальчик невольно оглянулся. Товарищей не видно. Ужас! Впрочем, хорошо, что их нет, — не увидят, как он боится. Но разве он боится? Нет! Он ведь не Саркис, сын Паруйра.
Так, сам себя подбадривая, Гагик осторожно шел вперед, пробираясь среди кустов.
И вдруг его остановил какой-то шорох. Сердце бурно застучало.
Он сделал еще несколько шагов вперед и снова услышал шорох. В висках застучало, холодный пот выступил на лбу, ноги не слушались. Возмущенный собственной трусостью, Гагик заставил себя продолжать путь и мало-помалу добрался до лестницы. Тут он обернулся, погрозил кому-то кулаком и твердой поступью уверенного в своих силах мужчины поднялся наверх.
Сердце его было полно радости. Сегодня он один-одинешенек бродил по местам, «кишмя кишащими медведями и барсами». Мать, если услышит, не поверит, не поверят и товарищи а селах. Ах, если бы они были здесь!