Кристиан нежно совершает любовный акт, и Клэр обвивает его за шею рукой, чтобы держаться и позволить ему регулировать ее движения. Начинает стонать, и в полной тишине эти звуки кажутся пугающе чужими.
– Теперь, – говорит Кристиан, – доверься мне.
Он плавно изгибается в талии, опускает Клэр спиной в воду и держит ее над поверхностью. Шок от ледяной воды изгоняет воздух из ее легких, и она глотает ее, давится, хочет вынырнуть и дышать. Но его руки держат ее внизу. Сквозь воду Клэр видит его лицо и как заботливо он наблюдает за ней, потом его руки обхватывают ее шею, и она, даже если бы хотела, не может вдохнуть или глотнуть еще воды. Удары в легких и в лоне как-то связаны между собой, каждое движение пениса отдается в ушах, в глазах, освещает известняковую пещеру огненными колесами, ракетами, молниями боли.
Потом Кристиан качает Клэр, держа на руках, ласкает, мягко утирает ладонью с ее лица идущую носом кровь.
– Спасибо, – шепчет он. – Спасибо, что пришла сюда со мной.
Клэр не понимает, имеет ли он в виду это место или мрачные катакомбы в своей голове.
Если Кристиан и собирался помочь ей избавиться от призраков прошлого, то, кажется, преуспел в этом. Шок от ледяной воды и неистовства его желания стер какую-то паутину с мозга Клэр, и она постепенно возвращается к жизни. Он ведет ее в притоны, которые знает лучше всего, – на узких мощеных улочках Африканского квартала они обедают в переполненных барах, наполненных шумом и неприятным дымом дешевых французских сигарет, пьют терпкое вино из графинов. В окне кафе булькают кальяны, их мундштуки обернуты фольгой в символической уступке требованиям гигиены двадцатого века, и Кристиан показывает Клэр, как их курить, втягивая горячий дым через спирт, смягчающий вкус. Он густой, как дым манильских сигар, представляет собой мощный выброс никотина и алкоголя, и после двух затяжек у Клэр кружится голова.
– Подожди здесь, – просит Кристиан, идет к обитой цинком стойке в глубине зала и негромко разговаривает с владельцем. Возвращается с бутылкой без этикетки, – Абсент, – сообщает Кристиан, наливая Клэр глоток жидкости зловеще-зеленого цвета. – Напиток в самый раз, чтобы завершить это декадентское похождение. В нем содержится легкий галлюциноген, получаемый из полыни. Знаешь, что сказал Оскар Уайльд об этой штуке? «После первой рюмки видишь мир в розовом свете. После второй в черном. После третьей в истинном».
Кристиан берет ложку сахара из сахарницы на столе, окунает ее в зеленую жидкость и держит над пламенем свечи. Когда сахар начинает булькать и становиться жженым, размешивает его в абсенте.
– Если мы завтра сочетаемся браком, – говорит Клэр, поднимая стакан, – не стоит ли попытаться избежать похмелья?
– Нам в отличие от Бодлера доступен ибупрофен. Салют!
– Салют! – восклицает она. – Я люблю тебя.
Они забирают бутылку в отель. Дальнейшее Клэр смутно помнит: пульсация разноцветных огней, головокружение, Кристиан, декламирующий Вердена и Рембо, затем ее мозг расплывается, будто гелий.
Утром они едут в американское посольство за документами. Проводят три с лишним часа в утонченном лабиринте французской бюрократии, потом всего три-четыре минуты в ратуше, где их сочетает браком мэр. «Нас сочетает мэр», – эти слова неотвязно вертятся в голове Клэр. Возможно, она до сих пор слегка пьяна. Обряд, разумеется, идет на французском языке, и она иногда сбивается с толку, поэтому Кристиан подсказывает ей, когда нужно произносить клятвы.
Мэр выжидающе смотрит на Клэр, и она понимает, что от нее требуется еще кое-что: рука. Кристиан берет ее руку, достает из нагрудного кармана кольцо и надевает ей на палец, это не обычное обручальное, а антикварная печатка из тяжелого белого золота с теми же фамильными знаками, что на ее колье и на перстне Кристиана.
Мэр произносит речь. Клэр понимает только отдельные слова. По модуляциям голоса она догадывается, когда он заканчивает. Смотрит на свою руку, вертит кольцо из стороны в сторону.
Кристиан целует ее, и мэр расплывается в улыбке. Они опять заполняют документы, потом выходят на улицу. Кристиан останавливает такси и везет Клэр в отель, чтобы снова заняться любовью.
Он замечает, что она смотрит на кольцо.
– Нравится?
– Тяжелое, – признается Клэр.
– Для меня оно драгоценно, – объясняет Кристиан. – Как и ты.
Как во сне, Клэр позволяет перенести себя через порог, уложить на кровать и овладеть собой во всем своем убранстве. Возле кровати стоит подсвечник, и почему-то совсем не кажется странным, что Кристиан прерывает занятие любовью, зажигает свечу и втирает ей какую-то мазь в бедро; раскаляет ее обручальное кольцо в желтом пламени и прижимает горячий металл к ее онемевшей коже, чтобы она навсегда была заклеймена там его фамильным украшением.
После этого Кристиан спит. Клэр потихоньку вылезает из постели и натягивает одежду попросторнее. Берет паспорт и немного денег.
Прихрамывая, она спускается на первый этаж и спрашивает у консьержа, где находится ближайший полицейский участок.
– Что-нибудь случилось? – удивляется тот. – Может быть, у мадам что-то украли?
– Ближайший полицейский участок, – повторяет Клэр.
Консьерж, пожав плечами, объясняет ей, как дойти до ближайшей жандармерии, находящейся в нескольких минутах ходьбы. Поскольку она хромает, ему приходит в голову, что идти мадам Воглер придется немного дольше. Она только что вступила в брак, возможно, муж слишком усердно исполнял супружеские обязанности. Консьерж улыбается, представляя эту сцену.
Когда через двадцать минут муж этой дамы спускается на первый этаж, консьерж не видит причин умалчивать о том, куда отправилась его супруга.
Глава пятьдесят восьмая
Клэр требует какого-нибудь детектива, и, кажется, проходит целая вечность, пока к ней не выходит мужчина, невероятно красивый и хорошо одетый, в элегантной темно-зеленой рубашке с более светлым галстуком. Клэр думает, что он больше похож на молодого врача, чем на полицейского.
– Итак, скажите, чем я могу помочь вам… – детектив смотрит в свои записи, – миссис Воглер.
По-английски он, слава Богу, говорит хорошо.
– Я только что выяснила, что мой муж – убийца, – говорит она.
– Понятно, – бесстрастно произносит детектив. – Кого он убил?
– Свою прежнюю жену. Ее звали Стелла.
– У вас есть доказательства?
Клэр снимает кольцо с пальца и кладет на стол. Полицейский берет его.
– Кольцо?
– Его первая жена была убита в Нью-Йорке. Когда тело обнаружили, на нем не было никаких украшений. Но я видела у нее это кольцо в тот вечер.
Детектив вскидывает брови.
– Вы знали его прежнюю жену?
– Встречалась с ней всего однажды. Но обратила внимание на это кольцо.
– Оно… необычное, – соглашается он, вертя его в руке. – Мужское, не так ли?
– Это печатка. Фамильная ценность. Смотрите. – Клэр снимает колье, показывает ему. – Тот же узор.
Входит другой полицейский, тоже хорошо одетый, и шепчет что-то первому на ухо. Тот поднимает голову и сообщает Клэр:
– Пришел ваш муж.
– Вы должны арестовать его. Потом можете поговорить с нью-йоркскими детективами: Дербаном, Позитано, Уиксом, Лоуэллом. Скажите им, что кольцо у меня и он заклеймил меня этим кольцом. Они поймут.
– Он… заклеймил вас? – Полицейский недоуменно смотрит на нее. – Прошу прощения, мое знание английского…
– Прижег. С-з-з-з, – изображает она шипение раскаленного клейма на теле.
– Подождите здесь, – предлагает он.
Клэр ждет целый час. На бедре у нее вздулся волдырь, тонкий красный купол обожженной плоти. Она старается не прикасаться к нему.
Наконец полицейский возвращается. Со вздохом садится напротив нее. Улыбается ей; у него приятные глаза.
– Так, – сообщает он. – Я побеседовал с вашим мужем.