"Твоя голова соединилась с тобой так, что она не будет отделена от тебя: она соединена с тобой и не отделяется (от тебя) в вечности… Одеяния богов возлагаются на твои руки, а роскошные хитоны богинь — на твои ноги, дабы руки твои были сильными, а ноги мощными…"3
Тело мертвого человека приравнивается к мифическому персонажу, божественному Озирису, душе которого надо напоминать хранить его голову, поскольку она становится частью неба, подземного мира и храмов на земле. Эта рекомендация приводит меня в восхищение. Когда тело находится в коме или даже с виду мертво, очень важно "не терять голову". Другими словами, античные тексты подчеркивают важность сохранения осознания в измененных состояниях, поскольку это осознание может предопределить продолжительность комы и ее исход или, скорее, то, каким образом «мертвый» человек продолжает расти.
Религии и системы убеждений по-разному изображают путь мертвых. Нередко думали, что страна мертвых полна пыли и червей, холодна и темна. Именно такими были Хел древних тевтонов, река Мицтлан у ацтеков и Гадес у древних греков, равно как и Шеол, могилоподобное обиталище мертвых в Ветхом Завете.
В то время как простой народ, злые люди или те, кто был убит особым образом, уходили в мрачные места, просвещенные и избранные отправлялись в прекрасную надземную страну. В мрачном Гадесе, как его описывали древние греки, не было докторов, жрецов или святых. Посвященные в греческие мистерии удалялись в славный Элизиум или на "Острова Блаженных". Павших воинов в германских мифах забирали в Валгаллу. Ацтекские воины и женщины, умершие при родах, не отправлялись в Мицтлан, а следовали за солнцем вдоль неба.
Если трактовать доктора, жреца или воина в качестве символов пробужденного сознания, которое выявило и проработало свои восприятия и проблемы, тогда нам легче понять, почему «обычные» аспекты нас самих остаются в аду. Недостаток осознания и проникновения в наши восприятия превращает их в "кошмарное путешествие".[4] Они становятся невозможными и несообразными демонами ада, духами, которые нарушают наше равновесие.
Наша концепция реального тела примерно эквивалентна китайскому По, египетскому Ка или индийскому Ахамкара, соответствующим понятию индивидуальной души. По существующим представлениям, эти духи после смерти остаются поблизости от физического тела. Считается, что духи загробной жизни, известные в этих же трех культурах как Хун, Ба и Атман, высвобождаются из тела в могиле и, утратив свою прежнюю личную самотождественность, отправляются в независимые трансперсональные сферы. Они сходны с нашей концепцией мифического тела.
Китайские, египетские и индийские понятия отличаются от процессуальных понятий. И все же сравнительные культурологические исследования позволяют нам говорить о сновидящем и мифическом теле. Среди множества культур в воззрениях по поводу смерти и загробной жизни обнаруживается двухслойная структура, сходная с нашими представлениями о сознании и бессознательном. Тело, которое мыслится парящим над, под или рядом с физическим телом, — это то, что я называю реальным телом, потому что оно связано с нашей самотождественностью. Другой дух, обладающий трансперсональным бытием, который способен оставить физическую тождественность и улететь к звездам, подобно Ба, Хун или Атману, ближе к мифическому телу, поскольку он отрешен от личных отождествлений.
Во многих культурах смерть не считалась конечной целью существования. Предполагалось, что посмертные процессы продолжаются до тех пор, пока различные духи не объединятся. Так, в индуизме Ахамкара или обычное Эго соединяется в браке с Атманом, создавая Дживан, то есть единую личность, которая странствует через воплощения. Когда Ахамкара, как часть Дживана, изменяется в ходе воплощений, также меняется и Дживан до тех пор, пока совсем не покинет цикл рождений и смертей и не станет свободным. Подобным же образом Ба пытается соединиться с Ка, а Хун — с По, чтобы образовать одно целое и преобразиться в других мирах. В то время как Хун, Ба и Дживан стремятся к отрешенности и оеознаванию, их физические аналоги — души По, Ка и Ахамкара стремятся к воссоединению с землей, перерождению и изобилию. Это воссоединение с землей посредством перевоплощения считается желанным во многих культурах, однако, согласно тибетским и индийским верованиям, перевоплощения (или повторного рождения) следует избегать.
Эти рассуждения соответствуют моим эмпирическим наблюдениям, что на пороге смерти некоторые люди, подобно Питеру, переживают свои мифические тела в обыденной жизни и умирают, другие же возвращаются к своим повседневным делам, продолжают жить и работать.
Объединение и трансформацию тел души можно наблюдать уже у умирающего человека, когда к личной психологии начинает примешиваться трансперсональное, безвременное и архетипическое переживание того, что я буду называть бессмертным телом. Область опыта всех четырех тел (реальное тело, сновидящее тело, мифическое тело, бессмертное тело) суммируется в следующей таблице.
Спектр телесных переживаний
![Кома: ключ к пробуждению doc2fb_image_03000001.png](https://litlife.club/books/101869/read/images/doc2fb_image_03000001.png)
Точка зрения, которую мы выбираем, определяет то, что мы видим. Когда мы наблюдаем себя в нашем обычном состоянии сознания, мы пребываем в реальном теле и воспринимаем переживания другого тела приходящими со стороны. Если мы работаем с телом и сами создаем напряжения, мы обнаруживаем в себе образы недавних сновидений. В этом случае мы отождествляем себя со своим сновидящим телом (или находимся в нем) и можем чувствовать помехи со стороны реального тела. Когда мы работаем с чувствами, находящимися у порога осознавания, мы находимся в нашем мифическом теле и смотрим на наше реальное тело с отрешенностью, как бы стоя на горе и разглядывая себя в расположенной ниже долине. Когда мы начинаем жить ближе к нашим мифам, мы переживаем безвременное бессмертие и свободу.
В соответствии с верованиями средневекового христианства мертвому суждено было воскреснуть во Христе; считалось, что получающееся в результате этого воскресшее тело имеет «духовный» характер, то есть представляет собой сочетание духа и плоти. Согласно учению св. Павла, это метафизическое тело безвременно содержит в себе сущность божественных качеств индивида. Бессмертное тело представляло собой состояние, в котором сохранялась самая существенная информация об усопшем. Говоря более научным языком, бессмертное тело, таким образом, мыслилось как своего рода информационное поле или «тело», символизируемое внешней видимостью живого человека.
Ту же идею бессмертного поля мы находим и в древнеегипетском веровании о том, что могила Озириса представляет, собой таинственное место, из которого снова может возникнуть жизнь, место, из которого может быть воссоздан новый мир. В то же время эта тайна была «образом», который, как представлялось, хранится в теле усопшего.
Эти древние верования выражают осознание универсальной истины о наших телах. Если обратиться к эмпирической работе, описанной в предыдущих главах, мы вспомним, что образы сновидений, возникающие из телесных ощущений (например, дух в бутылке), стремятся к реализации и в буквальном смысле служат образцом нового пробуждения индивида.
4
"Примерный перевод жаргонного выражения «bad trip», зародившегося в психоделической субкультуре 60-х годов и обозначающего негативный опыт после приема ЛСД или других аналогичных веществ. — Прим. ред.