Думал о том, что нам не дано предугадать, что произойдет завтра, когда Ая насытится чувствами людей или, наоборот, только войдет во вкус… Или же вдруг начнет капризничать и играть с людьми в свои, планетарные игры… Мы находимся в самом начале познания. Может быть, еще только в нулевой точке этого бесконечного пути. Пути, на котором очень многое предстоит обрести, а понять – еще больше. А если не понять, то хотя бы, привыкнуть, смириться… и все равно жить. Жить дальше на этой странной планете, где многое не так. Где меняются привычные понятия о том, что есть жизнь и что есть смерть… где все может умереть и все может возродиться, как сказал Саймон. На планете, которую нельзя понять, а можно лишь чувствовать, как говорил Мацуми. На планете, где даже мертвые как могут помогают живым… И мы не понимаем, мы растерянно свыкаемся с новыми, не нами сочиненными законами, но мы не задумываемся о ней. О ней самой. Мы забываем, что и она не совсем готова, что и ей тоже требуется время, чтобы привыкнуть к нам… Ведь у нее никогда не было этого раньше: того, что принесли с собой мы. Она никогда не испытывала ничего подобного, даже с оннами. Никогда за миллионы лет своего существования… И ей интересно, и она, возможно, не хочет, чтобы это исчезло. Она как умеет оберегает своих нежданно обретенных детей. Но даже Ая не знает, что ждет нас всех впереди и какую новую грань мы переступили. Перешагнули вместе с ней. Может быть, за этой гранью – гибель, а может – новая жизнь… Нам не дано этого знать. Нам даны только стремление и надежда. Ведь когда-то дети вырастут и станут заботиться о матери. И тогда все может снова измениться…
Его окликнула Аня, и Антон с трудом оторвался от созерцания бездны и размышлений.
Она радостно махала ему рукой и, как всегда, улыбалась. Рядом умиротворенно журчал ангел. И тогда Антон понял, что они все-таки совершили это.
Разлом Оннако почти весь остался за спиной, впереди уже виднелся его северный склон, расплывающийся в мареве и напоминающий мираж в пустыне. Это значило, что один из этапов их пути завершается. И совсем скоро он сменится новым этапом. Впереди у них еще будут сотни километров бескрайних лугов и просторных степей, многочисленные перевалы и долины, холмы и болотистые перелески… Будут дни и будут ночи, усталость и отдых, остановки и движение.
Никогда не прекращающееся движение.
Мы не обладаем вечным знанием, но у нас есть стремление к нему. Только одна категория из разряда вечных нам дана: необъяснимая и необоримая тяга к изменению, к непрерывному и мучительному преодолению бесконечной цепи препятствий. Когда нам, обессиленным, но выжившим, изменившимся, но не утратившим себя, едва-едва с лишениями и обретениями прошедшим очередное испытание, остается одно – приступать к новому.