— Здесь, можно сказать, собрался небольшой клуб, — с усмешкой пояснил Мердок. — Время от времени в газетах даются объявления о моем отъезде, вполне достаточные, чтобы привлечь всякий сброд в большой богатый пустой дом.
— Хотите сказать, все остальные заодно с вами? — переспросил я недоверчиво.
— Нет-нет, — успокоил Мердок. — Не надо создавать Голливуду плохую репутацию. В клубе восемь человек, самые отъявленные киношные мерзавцы, осмелюсь так выразиться. — Он повернулся и продемонстрировал свой знаменитый профиль. — Хотя, были времена, приходилось играть и романтических героев.
— Ладно, — прервал Спидо. — Что вы теперь собираетесь делать с нами? Вызвать копов?
— Ну вот еще, — заржал Ото Коф. — Лучше организуем маленькое представление. Как раз за этим и собирается наш клуб.
— Представление? — Мой голос предательски дрогнул. Бэйшл Кэйн рассматривал меня глубоко посаженными глазами, не предвещавшими ничего хорошего; челюсти Горваны ритмично двигались вверх-вниз. Отвратительное зрелище!
— Вы когда-нибудь задумывались, — поинтересовался Мердок, — сколько раз нам приходилось умирать на экране? Между нами, мужиками, признаюсь: сто сорок девять раз, пока герой или героиня зарабатывали себе на пропитание.
— Теперь, молодой человек, вам ясно, как нам надоело все это? — спросил Коф.
— Итак? — дерзко произнес Спидо.
— Итак, — подхватил Мердок, — мы создали клуб, где воссоздаем наши последние минуты жизни — только на этот раз меняемся ролями со зрителями.
Меня затрясло. Перед глазами промелькнули кадры фильма, где Горвану протыкали насквозь три раза подряд.
— Эй, хватит придурять, — крикнул Спидо. — Уж не имеете ли вы в виду… Нет, какого черта!
Но мы их уже не интересовали. Они собрались группкой и что-то обсуждали, прямо как на званом обеде. Потом подошли к бару, где толстяк Роджер Спейд смешивал коктейли.
— Давай бросим кости, говорят тебе, — обращался Отто Коф к Бэйсилу Кэйну.
На лице Кэйна сверкнула улыбка:
— Сегодня я не горазд играть. Мне повезло в прошлый раз.
— Правильно, — послышался знакомый голос. — Пусть будет сцена с гильотиной во время Французской революции!
Бэйшл Кэйн широко улыбнулся:
— Из «Железной Леди», 1945 год. За нее я огреб самый большой куш.
— Режиссер — Вальдо Джекобсон, да? — спросил тот же голос.
— Да, конечно. Замечательный постановщик.
— Почему-то его недооценивают, — добавил Мердок. — Я играл в его «Гуляющей голове».
— Ну хватит, — нетерпеливо перебил Отто Коф. — Давайте бросать кости. — И взглянул на меня глазами, блеск которых никогда не померкнет в моей памяти.
Одобрительный хор поддержал его, и присутствующие подошли к накрытому скатертью столу в центре комнаты.
Спидо и я услышали стук игральных костей и невнятный гул возбужденных голосов, спорящих о чем-то в течение нескольких минут. Потом они всем скопом подошли к нам, загадочно улыбаясь.
— Я победил, — торжественно поднял бокал с мартини Мердок. Глаза его обратились к Спидо. — Выбираю длинного. Сцена будет из заключительной части «Кровавых Карибов».
— Замечательный выбор! — подтвердил Отто Коф, глядя на задергавшегося Спидо.
— Костюмы! — заорал Роджер Спейд. — Давайте достанем пиратские костюмы!
Он умчался с каким-то типом в дальний конец комнаты.
— Не трепыхайся, дорогуша, — прошептала в мое ухо Горвана. — Мы тебя не забудем.
Она была вдребезги пьяна, и, когда выпрямилась, с ее руки соскользнул браслет в виде змеи. Я кое-как накрыл сверкающий кусок серебра задницей и посмотрел, как двое подхватили Спидо и поволокли его к шкафу. Около меня осталась только Горвана. Пока она тупо наблюдала за мной, чавкая жвачкой; мне удалось поместить браслет около стянутых вокруг кистей веревок. Сколько раз мне доводилось видеть подобные трюки в фильмах с Кингом Мердоком!
Веревка ослабла и была готова поддаться, когда ко мне подошли другие; пришлось затаиться. Кинг Мердок разоделся в пух и прах по пиратским представлениям, и Спидо, беспомощный и потерявший всякую надежду, был ему под стать, только без такого шика. Признаться, выглядел он благодаря бороде настоящим пиратом.
— Помнишь «Кровавых Карибов»? — спросил у него Мердок. — Когда меня заставили пройтись по доске над морем после последнего кона, обвешав золотом и налив в сапоги воды?
Я с ужасом заметил привязанные к ремню Спидо тяжелые свисающие мешки и блестящие от воды сапоги, в которые его переобули.
— К бассейну! — заорал Мердок.
— К басейну! — веселым эхом отозвался Отто Коф, опрокинув себе в глотку порцию виски и швырнув бокал в камин, как в «Русских Зимах».
Спидо затравленно обернулся ко мне, как будто я мог ему помочь, пока его тащили из комнаты.
— Пойдем, Горвана! — призывно махнул рукой Мердок. — Ничего с ним не сделается.
Горвана одарила меня очередной улыбкой и засеменила, пьяно пританцовывая, за толпой. Я бешено заерзал, отчаянно стараясь перетереть браслетом веревки.
С улицы доносились крики:
— Зажечь огни! Вон в том углу будет лучше! Помни, только одна попытка!
Выкрики перемешались со смехом и скрежетом перетаскиваемого инвентаря. И тут веревка лопнула! Я быстро размотал ее остатки и нырнул, как каскадер, в выломанное нами окно. Оказавшись в темноте, услышал возглас: «Внимание!» Продираясь на карачках сквозь кусты, я осторожно высунул голову и осмотрелся.
Пространство вокруг бассейна было ярко освещено, и там, где раньше звучали голоса, повисло молчание. Увидев на вышке Спидо и Мердока, я буквально вгрызся в землю. Спидо стоял спиной к краю вышки и смотрел на Мердока, оба держали шпаги.
— Ты загреб себе всю добычу с последнего корабля! — завопил Мердок и набросился на Спидо со шпагой. Минуту они беззвучно размахивали сверкающим оружием, и в глаза мне бросилось, что у Спидо в руках резиновая бутафория.
Добравшись до стены и сидя наверху, я кинул последний взгляд на происходящий кошмар.
Спидо из последних сил размахивал резиной, стоя уже на самом краю вышки. Вдруг Мердок сделал резкий выпад вперед, драматически подняв свободную руку вверх. Думаю, кончик его шпаги лишь слегка царапнул подбородок Спидо, но этого оказалось достаточно, чтобы тот потерял равновесие. Его крик заглушился всплеском воды, и мешки даже не дали ему выплыть хоть на секунду, потянув его свинцовой тяжестью на дно. Там были еще чьи-то крики, ругань. Взрыв аплодисментов, но меня уже несло, как на крыльях, к автомобилю.
Во сне мне иной раз видится идиотская улыбка Горваны и ее чавкающие челюсти. Она склоняется надо мной, держа заостренную деревянную шпагу и здоровенную колотушку в другой руке. Колотушка вздымается кверху и опускается! Я рыпаюсь изо всех сил, но оказываюсь привязанным к кровати! Раздается кошмарный треск черепа, который невозможно описать, а потом одобрительные крики и аплодисменты, я просыпаюсь весь в поту и не могу отдышаться.
Я подумывал рассказать все полиции, но мне не улыбается быть обвиненным в краже или взломе. Да и кто мне поверит никто! Кроме, может быть, вас…
(Перевод М.Ларюнина)
![Фата-Моргана 5 img_63.png](https://litlife.club/books/101540/read/images/img_63.png)