Никогда еще король не был так непопулярен. Настало время нанести удар, и Фокс считал, что он готов к атаке.
Конечно, он знал, почему Портленд и остальные не рвутся в бой. Им было неизвестно, женат принц или нет. Если обнаружится, что он женат – а это вполне может выплыть на свет, когда начнется обсуждение его финансового положения, – принц немедленно потеряет популярность. Пока же все было покрыто мраком неизвестности, а люди обожают тайны. Газеты только и писали, что о романе принца с Марией. Однако если бы вдруг оказалось, что он действительно женат на женщине, которая дважды осталась вдовой и при этом была на шесть лет старше него… Да это еще полбеды! Главное, что Мария была католичкой, а после смитфилдовских пожаров народ Англии решил, что он больше не желает видеть на троне католиков. Из-за этого Яков II лишился короны и на троне воцарились Ганноверы. Не столь давний мятеж Гордона вполне определенно показывал, что чувства эти до сих пор сильны.
Фоксу было ясно, что виги не поддержат принца, опасаясь подтверждения слухов о его женитьбе на миссис Фитцерберт. Ведь он связан с партией, а тогда партия ужасно пострадает: ее, может быть, еще очень долго будут связывать с католиками.
Однако вслух про женитьбу не упоминали, поскольку принц присутствовал почти при всех обсуждениях, а его женитьба считалась слишком деликатным делом, о котором никто не желал заговаривать. Люди, хорошо знавшие принца, знали и то, что он терпеть не мог разговаривать на неприятные ему темы.
И тем не менее Фокс не волновался. Он верил, что ему известна истина, и чувствовал себя уверенно.
Если бы только принц откровенно признался друзьям, что никакой свадьбы не было, Фокс без труда бы уговорил их поддержать принца; однако на это принц не пойдет.
Фоксу казалось, что он понимает его. Принц – романтик, он страстно влюблен в миссис Фитцерберт. Люди думают, что он сочетался с ней законным браком? Что ж, пусть думают! Мария, вне всякого сомнения, мечтала о свадьбе. Поэтому ей хотелось убедить людей в том, что она и принц поженились, а принц хотел угодить ей.
Фоксу все было достаточно ясно.
Однако герцог Портлендский был неумолим. Герцог заявил, что он – как лидер вигов – не позволит партии вынести на обсуждение вопрос о долгах принца.
Принц разозлился и надерзил Портленду, едва лишь увидел его в следующий раз. Но Портленд только пожал плечами. Очень жаль, конечно, что приходится огорчать принца, но ему, Портленду, нужно заботиться о партии.
– Я твердо намерен, – сказал принц Фоксу, – вынести дело на обсуждение в парламенте. Совершенно очевидно, что я не могу так жить дальше!
Фокс кивнул:
– Да, это безусловно надо делать. Не бойтесь, мы обойдемся без Портленда. Мы с Шерри вдвоем стоим целой партии. И найдем независимого члена парламента, который поставит этот вопрос на повестку дня. Я даже знаю такого человека: это Алдерман Ньюнхем. Он богатый торговец и имеет в парламенте вес. Надеюсь, он нас поддержит.
И через несколько дней Фокс доложил принцу, что так оно и оказалось.
Алдерман Ньюнхем поднимет вопрос о долгах принца на следующем заседании Палаты Общин.
Двадцатого апреля Алдерман Ньюнхем обратился к мистеру Питту, канцлеру казначейства – кроме поста премьер-министра Питт занимал еще и пост канцлера – с вопросом:
– Намерены ли министры Его Величества попытаться найти принцу Уэльскому выход из нынешнего весьма неловкого положения? Поведение Его Высочества в этот нелегкий период жизни отразило ярче самой ослепительной диадемы, что только есть в Европе, его благородство и достоинство. Однако было бы неправильно лишать Его Высочество удобств и развлечений, кои ему полагаются по рангу.
Мистер Питт поднялся с места и ответил:
– Я имею право выносить на обсуждение вопрос, затронутый уважаемым джентльменом, только в том случае, если такое приказание поступает от Его Величества. А я пока не был удостоен чести получить подобный приказ.
Едва мистер Питт уселся на место, как Алдерман Ньюнхем снова вскочил и заявил, что 4 мая он намерен опять вынести на повестку дня вопрос о долгах принца Уэльского.
Фокс был позабавлен.
– Мы пошли в атаку, – сказал он Лиззи. – Питт был захвачен врасплох. Он не верил, что принц разрешит нам выносить эту историю на обсуждение в парламент.
– Но почему? Он же знает, что принц не может вечно жить в таких условиях.
– Все опять упирается в вопрос о женитьбе принца. Питт полагает, что Его Высочество побоится, как бы парламент не начал совать нос в его любовные дела.
– Но Его Высочество наверняка этого не желает!
– Его Высочество желает, чтобы парламент уплатил его долги… и я намерен об этом позаботиться!
Питт приготовил Палате Общин сюрприз: он сам, не дожидаясь вмешательства Алдермана Ньюнхема, затронул в следующий раз вопрос о долгах принца. Питт улучил момент, когда зал был полон, и поинтересовался, собирается ли почтенный магистрат Алдерман Ньюнхем дать дальнейший ход своему запросу и что входит в его намерения.
Ньюнхем ответил, что он просто хочет вызволить принца Уэльского из нынешнего весьма неловкого положения.
Ответ Питта прозвучал угрожающе.
– В этом вопросе есть один крайне деликатный аспект, – заявил Питт, – он состоит в том, что мы должны будем вникнуть в причины, обусловившие нынешнюю ситуацию.
Фокс знал, что это означает.
С тех пор как Мария вернулась в Англию, газеты постоянно публиковали карикатуры и заметки, в которых говорилось о ней и принце; но как раз в тот момент, когда вопрос о долгах принца должен был дебатироваться в парламенте, Джон Хорн Тук, политик, обожавший писать памфлеты и прославившийся своей эксцентричностью, напечатал опус, называвшийся «Пресловутая женитьба принца Уэльского». Джон Хорн писал о несправедливости Брачного кодекса и издевался над ним. Какой от него толк, если принц, несмотря на этот закон, женился (а Хорн считал, что принц действительно женился)? В конце автор писал:
«Нет, из дебатов в обеих палатах парламента публика не получит достоверной информации по вопросу, представляющему столь огромное значение для всего английского народа, властителя трона, его преемника и чрезвычайно учтивой и достойной считаю истинной принцессой Уэльской, Ее Королевским Высочеством, и де юре, и де факто, к счастью для нашей страны».
Памфлет взбудоражил весь Лондон и королевский двор. «Женат принц или не женат?» – спрашивал каждый. Люди заключали пари. Все остальное, казалось, отступило на задний план. Важнее всего был вопрос: действительно ли принц женился? Может ли он жениться? А как же Брачный кодекс королевской семьи? Можно ли считать этот брак законным? Но главное, было ли венчание?
Фокс не терял бдительности.
Он сказал Шеридану:
– Я думаю, один из нас должен всегда присутствовать на заседаниях парламента: Питт может вынести вопрос на обсуждение в любой момент. А вам известно, что это будет означать. Вопрос о долгах принца – лишь ширма. Главное, что будет обсуждаться, это женат он или не женат.
– Как по-вашему, Его Высочество это осознает?
– Осознает. Но ему нужно добиться уплаты долгов. А Питт запросил за это такую цену. Чертовки умно! Он не дает нам выставить короля мелочным старым хреном – хотя на самом деле он такой и есть! Питт намерен выставить принца в невыгодном свете и, вероятно, попытается лишить его права на престол. Нам следует быть начеку. Мы с вами – единственные защитники принца. Можете не сомневаться, Портленд не позволит нам втянуть в это сражение партию.
И все же Фокс был захвачен врасплох. Пожалуй, он недооценил эффект, который может произвести памфлет Хорна Тука. В парламенте была группа людей, которые яростно давали отпор любым нападкам на государственную английскую церковь: это были сквайры, которые твердо решили ни за что не допустить на трон католика… и не позволить ни одному монарху взять в супруги католичку. Эти люди сыграли весьма важную роль в изгнании Якова II из Англии и в воцарении Вильгельма Оранского.[15] И если бы принц Уэльский действительно женился на католичке, они сочли бы это… нет, конечно, не столь серьезной опасностью, Которая существовала для Англии в 1688 году, но довольно-таки тревожным сигналом, залогом создания аналогичной ситуации. Вдобавок на политиков очень влияли их жены: они требовали, чтобы наследник престола был тверд в протестантской вере… ну а если он настолько глуп, что женился на католичке… пусть даже заключил морганатический брак… что ж, им хотелось это знать наверняка!
15
Вильгельм III Оранский (1650–1702) – правитель Нидерландов с 1674 года, английский король с 1689 года Призван на английский престол в ходе государственного переворота 1688—89 гг. До 1694 года правил совместно с женой Марией II Стюарт.