Значит, он не только пообещал участвовать в преступной затее, но и солгал другу!
Что касается самой церемонии, Джонс Найт не очень тревожился. В конце концов, принц Уэльский в любую минуту может стать королем! Священник не верил, что женитьба принца наделает много вреда. Но что сказал ему полковник Лейк? Ведь полковник спрашивал его, способен ли он на такое, а он… он поклялся, что нет!
Эх, если бы принц Уэльский принял его в тот день, на который был назначен обед! Тогда бы он, Джонс Найт, не пошел бы в кафе «Гора» и не связал бы себя обещанием, данным полковнику Лейку.
Но он пошел и связал себя обещанием, и теперь он будет не только священником, который нарушит свой долг, но и самым настоящим клятвопреступником!
И потом вот еще что… почему полковник Лейк проявил такую настойчивость? Он же искренне любит принца Уэльского. Вероятно, он столь яростно выступает против женитьбы принца только потому, что знает, как много бед причинит она самому принцу.
– Я не могу в этом участвовать, – сказал преподобный Джонс Найт.
Вернувшись на Стратфорд-плейс, преподобный отец тут же взялся за письмо принцу Уэльскому.
Это было трудно, но он знал, что объясниться с принцем – его долг.
Джонс Найт достал перо и принялся писать. Он – преданный слуга принца. И был бы счастлив угодить ему. Он готов претерпеть ради него любые невзгоды, готов принять любую кару за то, что нарушит закон; он на все готов, лишь бы принцу было хорошо. Однако до встречи с принцем он пообещал другу не принимать участия в венчании, а потом – так на него подействовало красноречие принца – это обещание вылетело у него из головы. Поэтому он глубоко раскаивается и умоляет принца простить своего покорного слугу и войти в его положение.
Написав и отправив письмо, Найт принялся с трепетом ждать ответа.
Ответ последовал незамедлительно. Принц был ласков, он не укорял Найта, однако велел ему явиться к полковнику Гарднеру, жившему на Квин-стрит.
Полковник Гарднер уже поджидал священника. Он встретил его холодно и выразил свое сожаление по поводу того, что Найт не вспомнил об обещании, данном другу, до того, как принц сообщил ему о своих намерениях.
– Я признаю свою неправоту, – сказал Найт. – И не могу выразить, сколь глубоко мое раскаяние.
Тут появился принц, он разговаривал сердечно, хотя и показывал, что разочарован. Ему не верилось, что не удастся найти священника, который согласится исполнить его желание… мало ли что двое первых подвели?!
– Мне хотелось бы знать, – сказал принц, – имя друга, который выудил из вас это обещание.
– Ваше Высочество, я не могу назвать вам его имени и умоляю не спрашивать меня.
– Это был лорд Норд, ручаюсь! Вы ведь гостили у него, когда я послал за вами!
– Сэр, уверяю вас, что лорд Норд здесь ни при чем.
– Ладно, – молвил принц, – вы доказали, что умеете держать данное слово. А теперь я попрошу вас о том же. Я прошу никому не рассказывать о том, что произошло между нами, и уничтожить все бумаги, относящиеся к данному делу.
– Ваше Высочество! – горячо воскликнул Найт. – Я даю вам мое честное слово!
– Я вам верю, – ответил принц.
Это было прощание, и преподобный Джонс Найт, благодаря судьбу, вышел на декабрьский морозец.
Когда дверь за ним закрылась, принц горестно обратился к полковнику Гарднеру.
– Итак, – сказал он, – мы все еще не нашли священника, готового меня обвенчать.
Однако вскоре этот вопрос удалось уладить. Полковник Гарднер отыскал человека, который согласился выполнить просьбу принца.
– Ваше Высочество, – сказал полковник Гарднер принцу, – я тут кое-что разузнал. Сдается мне, что, если бы мы с самого начала предложили Розенгагену деньги, не было бы никаких неприятных сюрпризов. Поэтому я дал одному священнику взятку в пятьсот фунтов и от имени Вашего Высочества пообещал повышение в сане.
Принц кивнул.
– И он принял это?
– Да, и весьма охотно! Это не прожженный негодяй вроде Розенгагена и не честный человек вроде Найта. Я нашел юного викария, честолюбивого, желающего жениться и мечтающего снискать славу на поприще священнослужителя. Такие люди готовы рисковать в надежде на удачу.
– И вы думаете, на сей раз осечки не будет?
– Уверен. Священника зовут преподобный Роберт Берт, он совсем недавно принял сан. Я уверен, что теперь мы сможем благополучно довести до конца наш замысел. Я внушил этому человеку, что очень важно держать все в секрете.
– Да, это действительно очень важно, – согласился принц. – Вы же знаете, Гарднер, если слухи о готовящемся венчании дойдут до Питта, он способен помешать мне.
– Да, сэр. Но я не думаю, что Берт причинит нам беспокойство. Он рвется услужить Вашему Высочеству и… получить более высокий сан. Кроме того, после брачной церемонии ему нужно будет предоставить какое-нибудь жилье.
– Он его получит.
– Причем хорошее жилье, сэр.
– В Твикенгэме есть особняк… просто прекрасный… он расположен в приходе миссис Фитцерберт. Это самое подходящее место, Гарднер. Он получит этот дом.
– Что ж, тогда нам наверняка нечего опасаться. Если враги Вашего Высочества пронюхают о нашей затее и попытаются в свою очередь подкупить Берта, они, конечно же, не предложат ему стольких благ.
– Я бы предпочел иметь дело с таким человеком, как Найт.
– Но нелегко найти человека, подобного Найту, который согласится на такую затею.
– Проклятый закон! Господи, как только я воцарюсь на троне, я его отменю.
Полковник Гарднер промолчал. Хотя и подумал, что, женившись на католичке, принц, вполне вероятно, утратит право на престол.
– Я отдам Берту необходимые распоряжения, Ваше Высочество. Венчание состоится вечером. Я думаю, так надежнее.
– Хорошо, пусть вечером, – согласился принц.
– Скажем, в промежутке от семи до восьми вечера… в доме миссис Фитцерберт на Парк-стрит.
Принц кивнул.
– Я велю Берту как ни в чем не бывало прогуливаться по улице. К нему подойдет джентльмен, что-нибудь скажет… что именно – мы потом уточним… и проводит Берта к миссис Фитцерберт, а мы там будем его поджидать.
– Хорошо. Ах, мой милый Гарднер, наконец-то мы можем действовать! Теперь осталось совсем немного.
Вечером пятнадцатого декабря на Парк-стрит собралось несколько человек.
Преподобный Роберт Берт медленно прошел по Оксфорд-стрит и, свернув на Парк-стрит, был остановлен мужчиной, который сказал заранее известные священнику слова. Они прошли вместе по Парк-стрит до дома миссис Фитцерберт и тихонько проникли внутрь. В гостиной уже сидели миссис Фитцерберт, ее брат Джон и дядя Генри.
Как только священника провели в гостиную, появился принц. Стараясь держаться как можно незаметнее, он пришел пешком из Карлтон-хауса, с ним был его друг Орландо Бриджмен. Принц выбрал Орландо, потому что тот был примерно того же возраста и довольно долго дружил с ним, кроме того, Орландо входил в состав парламента от партии вигов, а посему был одним из самых закадычных друзей принца. А еще, будучи родом из Шропшира, он знал Смитов, Мария была с ним хорошо знакома, и принцу показалось, что это самый удачный выбор.
Принц сказал Орландо, что он докажет свою дружбу, если тот примет участие в брачной церемонии, и объяснил, что не хочет присутствия на ней полковника Гарднера, поскольку, если позднее обнаружится, что полковник принимал участие в бракосочетании, ему может достаться за это от короля.
– Вас же, мой дорогой Орландо, я попрошу подежурить возле дома до конца венчания, тогда вы не будете считаться непосредственным участником. Нам нужно, чтобы кто-нибудь нас предупредил, если будут предприняты попытки ворваться в дом. А такая возможность существует, поскольку если слухи о моем замысле дойдут до Питта, то он как премьер-министр может прекратить венчание, он имеет на это право. Я так долго ждал, мой милый друг, что наверняка сойду с ума, если теперь что-либо помешает моей женитьбе.